Глава 30. Новые заботы - хорошо забытые старые.
Ингрид, стоя на коленях, аккуратно подсыпала удобрение к корням плакун-травы. Рядом Сплендермен, увлеченно жестикулируя своими тонкими векторами, объяснял ей тонкости симбиотической связи между грибницей и корневой системой демонических растений.
«...и если посмотреть на спектр магического резонанса, можно увидеть, как они обмениваются питательными веществами!» — его голос звенел искренним энтузиазмом.
Ингрид улыбалась, кивала, задавала вопросы. В эти моменты всё казалось простым и ясным. У неё был друг. Настоящий, пусть и необычный.
Позже, за обедом, Трендермен, вернувшись из короткой поездки в один из демонических городов, делился сплетнями.
«...и представьте, герцог Бельфегор проиграл в кости целое поместье с призрачными рудниками! Говорят, его супруга устроила такой скандал, что в соседнем измерении посыпались звёзды». — Он изящно отпивал из бокала, его «взгляд» скользил по присутствующим, ненадолго задерживаясь и на Ингрид, включая её в круг слушателей.
Она ловила себя на мысли, стоп приятно быть включённой в беседу, даже, если не на прямую говорят с тобой. И по телу разливалось тёплое, обнадёживающее чувство. Даже Оффендермен, проходя мимо, мог бросить в её сторону колкость, но без прежней ядовитости — скорее как ритуал, признак того, что она стала частью фона его мира, с которым можно взаимодействовать.
Но вечером, оставшись одна в своей комнате, это чувство развеивалось, как дым. Она сидела на кровати и смотрела на свои руки. Руки служанки. Руки ученицы. Руки...
Они были вежливы. Даже Слендермен, чьи ледяные отповеди сменились скупыми, но конструктивными замечаниями. Но вежливость — это не принятие. Это свод правил, который лишь подчёркивает дистанцию. Единственное исключение, это Сплендор, готовый поддержать подругу.
«Они отвечают на мои вопросы, — думала она, обнимая колени. — Позволяют помогать с серьёзными делами. Иногда кажется, что я становлюсь... своей».
Но затем её взгляд падал на тонкий серебристый ободок на её запястье — невидимый для других, но ощутимый для неё знак контракта. Напоминание. Она — актив. Ценный, полезный, возможно, даже отчасти... приятный им.
Эти мысли вызывали не злость, а тихую, глубокую печаль и острое чувство одиночества. Она была сиротой в мире, где у каждого, даже у самого забитого беса, был свой клан, своя стая. У неё же была лишь милость хозяев, за которую она была безмерно благодарна, но которая не могла заменить семью.
И тогда это одиночество трансформировалось в новую, жгучую целеустремлённость. Если она не может быть семьёй по крови, она станет незаменимой по своей полезности. Если её статус неизменен, она будет так совершенствоваться в своей роли, чтобы эта роль стала почётной.
_____________________________
На следующее утро она пришла на урок к Магистру Бэгиту на полчаса раньше. Она не просто слушала, а засыпала его вопросами, вгрызаясь в теорию магии с таким упорством, что тот, скрипя душой, был вынужден признать её «приемлемо усердной».
Когда Слендермен дал ей задание отсортировать сложные генеалогические древа демонических родов, она просидела над ними всю ночь, не ограничиваясь простой сортировкой, а составив дополнительные схемы пересекающихся альянсов и потенциальных конфликтов.
Она ловила на себе взгляд Слендермена — тяжёлый, оценивающий, в нём читалось нечто новое: не просто удовлетворение от эффективного работника, а некое глубинное, задумчивое одобрение. И в этом взгляде она находила опору. Её усердие не оставалось незамеченным. Её стремление стать лучше, взрослее, компетентнее — имело ценность.
Она по-прежнему сидела одна в своей комнате по вечерам. Она могла быть одинокой, но не будет беспомощной. Девушка будет настолько полезной, что её присутствие здесь станет не просто допустимым, а необходимым. И в этом странном демоническом доме, где вежливость была стеной, а дружба — хрупким цветком, проросшим сквозь камень, она найдёт свой собственный, уникальный путь к тому, чтобы обрести чувство дома. Пусть даже этот дом будет построен не на родстве, а на взаимном уважении и общей цели.
_____________________________
Постепенно, зимние дни возвращаются в спокойное русло,Ингрид совмещала обязанности горничной, всё чаще получая не задания по уборке, а поручения от Сплендора, требовавшие тонких манипуляций с растениями. Её навык написания глифов улучшался, но Магистр Бэгит, чей призрачный образ являлся ей в назначенные часы для тренировок, был неумолим.
«Ты строишь дом на кривом фундаменте, девочка, — звучал его сухой, безжизненный голос. — Ты украшаешь фасад глифами, но стены, сложенные из одной лишь Земли, рухнут при первом же серьёзном напоре Ветра или Огня. Ты должна быть сбалансированной. Универсальной. Сила — в гармонии, а не в уютной специализации».
Ингрид понимала разумом, но каждое новое упражнение с Водой, Воздухом и Огнем оборачивалось унизительным провалом. Вода выплёскивалась из чаши, обдавая её ледяной влагой; призывая на службу силы воздуха, она скорее получала в своё лицо поток ветра, чем что-то состоятельное; призыв огня чаще обходился лёгкими ожогами пальцев, словно наказывая за дерзость. Неудача давила на неё, как тяжёлая каменная плита, погребая под собой крупицы самоуважения, которые она с таким трудом собирала. По сравнению с успехами в написании глифов, это было унизительно...
Магистр, видя её мучения, предложил радикальное средство: временно отказаться от глифов и начать применять стихийную магию в быту. «Пусть твоя воля станет гибкой. Заставь Огонь подогреть воду для чая, Воду — принести тебе кружку, Воздух — открыть ставню. Преврати каждый свой день в непрерывную практику».
Идея повергла Ингрид в ужас. Всё, что давалось ей с трудом, её подсознание тут же записывало в разряд заведомо провальных предприятий, сулящих лишь моральное истощение. Так было в церковной школе, где её робкие попытки тут же пресекались уничижительными взглядами сестёр-наставниц.
Но теперь всё было иначе. Рядом был Бэгит. Был Сплендор, чья тихая поддержка стала для неё опорой. И, как ни парадоксально, был Слендермен. Который, в своей отстранённой, но рациональной и справедливой манере, поддерживает её успехи и иногда, положительно оценивал в сухих похвалах или отсутствием упрёка, но для Ингрид эти моменты стали редкими и ценными монетами, вбрасываемыми в копилку её уверенности. Она начала понимать его холодную логику: она превращалась из «неучтенного актива» в «перспективный ресурс». Чисто моральной точки зрения, саму себя тоже начинать считать как ресурс... эм... неправильно, но она... немного не в том положении, и не перед теми, у кого может требовать человечности... как бы, иронично не звучало. И в этом новом, извращённом статусе была горькая, но прочная гарантия её безопасности.
Для следованием рекомендации мистера Бэгита, Ингрид пришла в кабинет Слендермена с предложением о своих ... каких никаких магических ... услуг, если так можно назвать. Она застала его за привидением идеального порядка на столе — он расставлял остроконечные инструменты и убирал документы в массивные сейфы с тихими щелчками. Картина демона, занятого такой простой, почти бытовой работой, почему-то показалась ей не пугающей, а... симпатичной.
«Хозяин, — тихо начала она, — Магистр настаивает на моей практике со стихиями. Я... я хочу быть полезнее и становиться сильнее. Может, есть задачи, где моя магия, могла бы помочь? Не только в саду или с камином».
Слендермен закончил раскладывать перья по футляру и повернул к ней своё безликое лицо. Его «взгляд» был тяжёлым и изучающим, его когтистые пальцы потянулись к подбородку.
«Ваша полезность пока ограничена областью низкорисковых операций, — его голос был ровным, как поверхность ледяного озера. — Крышу латают тени. Стены укрепляют импы. Ваша физическая слабость и магическая нестабильность делают вас непригодной для задач, требующих силы или точности».
Ингрид почувствовала, как по спине пробежал холодок, неприятные уколы правды вонзаются в уши и кожу щёк. Он не отказывал, он констатировал факт, и от этого было ещё неприятнее.
«Однако... — он сделал паузу, его пальцы постучали по столешнице. — Есть рутинная задача на периферии владений. Старая сеть «Голодных ловушек» для низшей нечисти требует проверки и перезарядки. Приманки в них портятся и скорее уже отпугивают, руны выцветают и теряют силу. Работа монотонная, требует внимания к деталям, а не грубой силы. И она связана со стихиями Земли и Воды — стабилизация ловушек и обновление жидких компонентов. Вы могли бы сопровождать одну из Теней-смотрителей. Это позволит вам практиковаться в стабильности (Соль) и контроле (Ртуть) в полевых условиях».
Это было больше, чем она надеялась. Выйти за пределы усадьбы! Пусть под присмотром, но быть в лесу, дышать другим воздухом, практиковаться, помогать в работе, все требования были закрыты одним предложением!
«Да! — выдохнула она, а затем, спохватившись, добавила: — Я буду осторожна. И благодарна за доверие».
Слендермен молча кивнул, давая понять, что разговор окончен. Его векторы уже составляли мысленный приказ для одной из безликих слуг. В голове он приятно отметил, что Ингрид предпринимает шаги в сторону своего роста, он всегда готов идти навстречу подобным инициативам. Выиграют сразу оба.
_____________________________
Несколько дней прошли для Ингрид в непривычном, но воодушевляющем ритме. Покидать стены усадьбы под присмотром Тени-смотрителя стало её новой приятной работой на свежем воздухе. Слендермен, проявляя свою прагматичную заботу, не просто назначил ей сопровождающего — он модифицировал одну из Теней, вложив в неё дополнительные протоколы. Теперь это был не просто безмолвный слуга, а охранник с чёткими функциями: при возникновении малейшей угрозы, которую она не могла нейтрализовать, Тень должна была немедленно телепортировать Ингрид обратно в усадьбу, используя тени как проводник. Это знание придавало Ингрид уверенности.
Их задачи были разными:
«Оживление» Камней-проводников. На опушке, где сходились три ключевых лей-линии, стояли древние менгиры. Задача Ингрид заключалась в том, чтобы, концентрируясь на стихии земли, «прочищать» их внутренние каналы. Она клала ладони на холодный камень, представляя, как её воля — Серра — течёт по его кристаллической решётке, вымывая магическую накипь. Тень стояла на страже, неподвижная, как сам менгир. Впервые Ингрид почувствовала не страх, а глубинное, пульсирующее спокойствие Земли. Это у неё получалось.
Обновление «Стражей Росы». В глубине чащи, у подножия гигантских папоротников, были расставлены чаши из пористого камня. Они собирали ночную росу, которая потом использовалась в ритуалах Сплендора. Ингрид должна была не просто наполнить их, но и зарядить воду намерением чистоты (Вода + Светлый аспект Серы). Она медленно, борясь с собственной неуверенностью, направляла в жидкость образы утреннего света и тишины. Вода в чашах начинала слабо светиться. Тень, наблюдая, одобрительно кивала — беззвучный, но понятный жест.
Калибровка «Дыхала Леса». Это была самая сложная задача. В небольшой пещере, откуда бил ключ, находился природный фокус стихии воздуха. Он был настроен на фильтрацию вредоносных магических вибраций. Со временем его настройки сбивались. Ингрид, с замиранием сердца, должна была, используя Воздух как проводник (Ртуть), «наслушивать» диссонанс и мысленно вносить коррективы. У неё плохо получалось — воздух в пещере то затихал до гробовой тишины, то взрывался резкими порывами. Но Тень терпеливо ждала, и Ингрид, вспоминая наставления Бэгита, снова и снова пыталась найти нужную гармонию.
Всё шло гладко. Слишком гладко.
_____________________________
Лес встретил Ингрид ледяным, плотным воздухом. Багровый сумрак, висевший над усадьбой, здесь был чуть светлее, но от этого не становился менее страшным. Она шла за высокой, полупрозрачной Тенью-смотрителем, которая беззвучно скользила между деревьями, указывая ей путь корешком пергамента с картой.
Ингрид и Тень вышли на поляну с той самой ловушкой. Всё шло как обычно. Тень, следуя протоколу, провела первичное сканирование периметра. Но «Цепь Покорности» была невидима для стандартных сканеров. Всё было чисто.
Задача заключалась в том, чтобы найти каменные плиты с высеченными рунами, спрятанные у подножия древних елей, и обновить их. Ингрид, дрожащими от холода и волнения пальцами, смешивала в чаше компоненты: растёртый мерцающий малахит (для проводимости) и особый раствор на основе дождевой воды, который ей дал Сплендор. Затем она, концентрируясь на стабильности (Соль) и точности контроля (Ртуть), наносила смесь на выцветшие линии, вкладывая в них намерение — «удерживать, привлекать, поглощать».
Всё шло как обычно. Тень, следуя протоколу, провела первичный осмотр периметра. Но «Цепь Покорности» была невидима для стандартной поисковой. Всё было чисто.
Работа шла медленно. Её вода то и дело пыталась выплеснуться из чаши, земля — сделать смесь слишком густой. Но Тень терпеливо ждала, и Ингрид, стиснув зубы, заставляла себя начинать снова.
Ингрид, окрылённая предыдущими успехами, с новым рвением взялась за работу. Она сосредоточилась на обновлении рун, борясь с капризной Водой в своей чаше. Она так углубилась в битву со стихией, что не заметила, как её локоть оказался точно над местом залегания цепи.
Она не заметила странностей. Не обратила внимания на то, что запах приманки здесь был чуть ярче, а магический фон — чуть тревожнее. Опытный маг почувствовал бы подмену, уловку. Но Ингрид была слишком занята битвой со своей неуверенностью и капризной стихией воды в её чаше.
Её пальцы коснулись руны, чтобы нанести последний штрих.
Щелчок был негромким, но отчётливым. Металлический обруч, искусно замаскированный под корень и присыпанный инеем, с резким лязгом сомкнулся вокруг её запястья. Холодный металл, живший собственной зловещей волей, сомкнулся вокруг её запястья. Ингрид вскрикнула и попыталась дёрнуться, но обруч держал намертво. Боль была не только физической — артефакт тут же начал подавлять её магические способности, вызывая тошноту и головокружение.
Тень среагировала мгновенно. Её полупрозрачная форма сгустилась, и она бросилась к Ингрид, чтобы выполнить протокол телепортации. Но охотники были готовы.
Из-за деревьев вышли трое. Коренастый Дейл, их лидер, не стал тратить время на заклинания. Он навёл на Тень «Сферу Аннигиляции» — одноразовый артефакт, созданный для уничтожения магических конструкций.
Сфера, чёрная и беззвучная, пронзила воздух и впитала в себя Тень. Та не издала ни звука, просто рассыпалась на мириады тёмных частиц, которые тут же испарились. Телепортация была прервана.
Ингрид, прикованная и беспомощная, с ужасом наблюдала, как исчезает её единственная защита. Она не просто провалила задание — она попала в ловушку, и её охранник был уничтожен за секунду.
«Ну что, Дейл, — произнёс один, высокий и тощий, с лицом, испещрённым шрамами. — Говорил же, старый демон тут не просто так сидит. Смотри, какая нежность попалась. Не чёрт, а девица».
Его компаньон, коренастый мужчина по имени Дейл, грузно опустился на корточки перед клеткой. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по лицу Ингрид, по её простой, но тёплой одежде, по фартуку, который она не успела снять.
«Не просто девица, — прохрипел он. — Смотри на одежду. Чистая, тёплая. Не порвана, не испачкана в кровушке.
— Его взгляд упал на чашу с магической смесью, опрокинутую на снег. — Она тут живёт. Служит».
Третий охотник, молодой парень, нервно переминался с ноги на ногу.
«Заключила контракт, значит. Продалась нечисти. Таких Церковь на кострах жжёт».
Ужас, холодный и тошный, заполнил Ингрид, боль на секунду отступила под шоком и пониманием ситуации, в какой же она ужасной ловушке! Она, возможно, подставила под удар Хозяина и всех в усадьбе. Набрела на охотников, попалась в капкан и ждёт свой страшной участи...
«Я... я просто...» — её голос сорвался на жалкий шёпот.
«Молчи, дьяволова служанка, — отрезал Дейл. Его рука потянулась к аркану. — С тобой поговорит Инквизиция. Или... может, мы сами найдём, чем ты полезна. Такие, как ты, знают дорогу в логово своего хозяина».
В этот момент воздух в поляне загустел. Звуки леса — шелест веток, отдалённые крики — стихли, будто перекрытые гигантской рукой. Свет силового поля померк, а затем погас вовсе, словно его и не было.
Охотники замерли, инстинктивно сбившись в оборонительный круг. Дейл выхватил клинок, на лезвии которого загорелись руны.
Из тени между двумя древними елями вышел Он.
Его высокая, худая фигура была воплощением леденящего спокойствия. Его безликий «взгляд» был обращён не на охотников, а на Ингрид, на стальной обруч, впившийся в её запястье.
«Нарушение контракта, — прозвучал его голос. Он был тихим, но он заполнил собой всё пространство, вытеснив воздух. — Статья седьмая, пункт четвёртый: «Нанесение умышленного вреда наёмному сотруднику со стороны третьих лиц, проникших на территорию владений, считается актом саботажа и влечёт за собой... операционные издержки»».
Он медленно повернул голову к магам. Ни один из его «векторов» не был виден, но охотники отшатнулись, будто от удара.
«Вы не просто браконьеры. Вы — неучтённая статья расходов, — произнёс Слендермен, и в его голосе впервые прозвучала не холодная ярость, а... досада бухгалтера, обнаружившего ошибку в отчёте. — И за каждый ущерб, включая моральный, нанесённый моему персоналу, вам придётся ответить. Полной стоимостью».
Дейл попытался что-то сказать, поднять амулет, но его рука повисла в воздухе, скованная чёрным вектором. Его глаза расширились от ужаса, в котором не было места борьбе — лишь осознание, что их поймали самих, как диких животных.
Ингрид, всё ещё прикованная к земли, смотрела на Слендермена, и её собственный страх перед охотниками сменился иным, более глубоким и древним трепетом. Когда всё закончится, ей будет невероятно страшно снова поднять глаза на его лицо и что-то объяснять...
_____________________________
Маги-охотники, выслеживавшие демоническую дичь на границах завесы, были не дилетантами. Они были матёрыми профессионалами, которые давно усвоили главное правило выживания в чужих владениях: чтобы охотиться в пасти хищника, нужно отвлечь его внимание.
Они неделю готовились. Они нашли завесу, которая отделяла мир людей и территорию демона, богатую, на нечисть. А нечисть — куча дорогих и очень опасных материалов, которые можно продать и жить безбедно несколько месяцев. Их разведка выявила патрули Теней и маршруты низшей нечисти. Они знали, что хозяин этой территории — могущественный и внимательный демон. Прямой конфронтация была самоубийством. Поэтому они применили изощрённую тактику.
В двадцати километрах от того места, где работала Ингрид, они развернули «Фантомный Рой» — сложное устройство, украденное когда-то из арсенала Инквизиции. «Рой» испускал точные магические сигнатуры, имитирующие одновременное проникновение на территорию завесы трёх мощных, но не связанных друг с другом сущностей: голодного Баргеста, стаи низших Импов и заблудшего духа древнего мага. Для системы безопасности Слендермена это выглядело как три отдельных, серьёзных инцидента на периферии, требующих немедленного вмешательства. Это был новый отвлекающий манёвр.
Пока внимание Слендермена были направлены на нейтрализацию этих несуществующих угроз, охотники приступили к главному. Они нашли старую, полуразрушенную ловушку Слендермена — одну из тех, что проверяла Ингрид. Вместо того чтобы активировать её, они перестроили. Они не стали ставить силовую клетку — её бы мгновенно засекла Тень. Вместо этого они использовали «Цепь Покорности» — артефакт, созданный для поимки магов-отступников. Он был почти неотличим от обычного металла и не излучал магического фона до момента активации. Его спрятали под иллюзией, повторяющей фактуру коры и мха.
Их приманкой был не демон, а сама ловушка Слендермена. Они рассчитали, что рано или поздно кто-то из слуг придёт её проверить. И они надеялись поймать кого-то, кто знает внутреннее устройство владений.
_____________________________
Слендермен, ликвидировав третий «Фантомный Рой» и не обнаружив ничего, кроме потрёпанного устройства, уже ощущал досаду от пустой траты ресурсов. В этот момент он почувствовал не взрыв магии и не крик Ингрид — он ощутил разрыв. Резкий, чёткий обрыв связи с одной из своих модифицированных Теней. Это был не сигнал тревоги, который можно было бы заглушить или подделать. Это было полное, мгновенное уничтожение.
Его векторы, ещё секунду назад анализировавшие пустой артефакт, сгруппировались. Вся его ярость от досадной траты времени мгновенно преобразовалась в холодную, сфокусированную концентрацию. Он не просто почувствовал угрозу — он получил точные координаты инцидента и понял его природу: нападение, направленное конкретно на его персонал.
Он не пошёл. Он сместил точку своего присутствия.
_____________________________
Его оценка заняла миллисекунды. Эти люди были не просто досадной помехой. Они были профессионалами, которые осмелились не просто охотиться на его территории, но и целенаправленно атаковать его слуг и наносить ущерб его имуществу (Ингрид, по его внутренней бухгалтерии, уже давно перешла из категории «неучтенный актив» в «ценный кадр»).
Его появление было не театральным выходом, а включением в систему более высокого порядка. Магия охотников была подавлена на корню. Их амулеты потухли.
Дальнейшее не было боем. Это был акт бухгалтерского закрытия расходного ордера. Бесшумно и эффективно. Охотники даже не успели понять, что стало их «полной стоимостью». Один миг они были полны алчной уверенности, в следующее мгновение — их не стало. Ни пепла, ни крика. Только ледяная пустота, впитывающая в себя три биологических и магических факта, превращенных в нулевую статью расхода.
Воздух снова пришёл в движение, но теперь он был неподвижным и тяжёлым, как в гробнице. Слендермен повернулся к Ингрид. Его «взгляд» упал на «Цепь Покорности», всё ещё впившуюся в её запястье. Один из его чёрных векторов потянулся из-за его спины, он коснулся металла. Цепь не разомкнулась — она рассыпалась в мелкую, тихо звенящую пыль, будто её структура была аннулирована на фундаментальном уровне.
Ингрид обхватив онемевшую руку. Боль отступала, но её место заполнял леденящий ужас и всепоглощающий стыд. Она не смотрела на него, уставившись в грязный снег, усеянный осколками цепи и остатками её магической смеси.
«Очередное подтверждение, — прозвучал его голос сверху, безжизненный и ровный, но теперь в нём вибрировала стальная струна подавленного раздражения, — что человеку не место на службе у демона. По крайне мере, на полевой работе».
Он был зол. Зол на магов-охотников за их наглость и профессионализм, приведший к трате его времени. Зол на себя, что его отвлекли на дешёвую, но хорошую уловку. Но сейчас, глядя на дрожащую фигурку у своих ног, его главной эмоцией было холодное, безразличное удивление.
«Я не отдавал приказа на вылазку сегодня, — констатировал он. Его «взгляд» скользнул по её спине. — Данное задание было рассчитано на завтрашний цикл. Объяснитесь».
Ингрид сглотнула комок в горле, который, казалось, состоял из слёз, стыда и страха. Она заставила себя поднять голову. Глаза её были полны слез, щёки пылали от унижения.
«Это... это я... — её голос сорвался, и она прошептала почти неслышно, — Я сама пошла. Инициировала задание... повела Тень за собой».
Она видела, как его неподвижная поза стала ещё более напряжённой. Тишина, повисшая между ними, была гуще и страшнее, чем та, что предшествовала расправе над охотниками.
«Продолжайте», — велел он, и в этом слове не было вопроса, а был приказ.
«Я подумала... если я буду практиковаться больше, стану сильнее... я смогу быть полезнее! Не только в саду! И эти задания... они были простыми... Тень была со мной... я думала, всё будет в порядке...»
Она замолчала, переводя дух, чувствуя, как её объяснение звучит жалко и глупо даже в её собственных ушах. Она по своей воле повела модифицированную, ценную Тень на убой. Она чуть не стала причиной множества проблем, попав в руки Инквизиции. Из-за её глупого, детского желания «стать полезнее» и доказать свою значимость.
Слендермен слушал, не двигаясь. Его безликая маска была обращена к ней, и она чувствовала, как его «взгляд» просчитывает каждый её вздох, каждую дрожь. Его первоначальное удивление сменилось холодным анализом.
Инициатива. Вот что двигало ею. Не приказ, не страх, а добровольное стремление к росту. Такое поведение было статистической аномалией для людей в её положении. Она же искала пути улучшить свой статус. «Перспективный ресурс, — промелькнуло у него в голове, — но крайне рискованный».
Её мотивация, хоть и наивная, была прагматичной. Она хотела увеличить свою эффективность. Это он мог понять. Это он даже, в какой-то извращённой степени, мог уважать.
Но её действия привели к уничтожению имущества (Тень) и поставили под угрозу его актив (её саму). Это была неприемлемая ошибка в расчётах. Её и его.
«Ваша инициатива, — наконец произнёс он, и его голос снова приобрёл гладкую, ледяную бесстрастность, — привела к уничтожению слуги, модифицированной под конкретные нужды, и к временной нейтрализации вас как рабочей единицы. Ремонт ущерба, нанесённого артефактом, потребует ресурсов. Вы продемонстрировали не рост, а катастрофическую ошибку в оценке рисков».
Ингрид сжалась, ожидая окончательного приговора. Возможно, теперь её отправят в подвал, разорвут контракт, лишат тех условий, что она уже имела...
«С сегодняшнего дня, — продолжил он, — ваши вылазки за пределы усадьбы прекращаются. До дальнейшего уведомления. Вы будете практиковаться в контролируемых условиях. Подвал, оружейная зала, ваша комната. Вы не шагнёте за порог без моего прямого, устного приказа. Понятно?»
Это не было ужасным наказанием. Это была... корректировка курса. Суровая, но логичная.
Ингрид кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение, смешанное с горьким осознанием своей неудачи, волной накатило на неё.
«И, Ингрид, — его голос заставил её снова вздрогнуть, — амбиции, не подкреплённые силой и расчётом, — это не добродетель. Это статья расходов. Запомните это».
На сегодня с Ингрид всё. Урок она усвоила, а ему предстояло разбираться с последствиями. Снова перекраивать систему безопасности, вписывая в уравнения завесы и протоколы тревоги новую переменную — саму Ингрид. Её внезапные перемещения, её инициативу, которую он, к своему раздражению, проглядел....
Он и сам был отчасти виноват, не отследив её уход. Но тотальный контроль над каждым её шагом по всей территории был бы абсурдной и неэффективной тратой ресурсов. Он снова сталкивался с извечной проблемой покровителя: подопечные, стремясь угодить или проявить себя, выжимали из себя все соки, а то и вовсе лезли в петлю. Хотя он, в отличие от многих, никогда не требовал от Ингрид невозможного.
Это было... сложно. Впервые за долгие века он взял на себя подобную роль. Но не впервые — присматривал за неразумными. Тень старой, почти забытой обязанности легла на него. Вспомнились братья: Оффендер, в юности рвавшийся любой ценой превзойти его и вечно набивавший шишки; Трендер, чьи творческие порывы оборачивались порезанными шторами и гневом Отца; Сплендор, вечно тонувший в собственной тоске и требовавший постоянного внимания. И он, старший, вечный надзиратель и буфер. Новые заботы — хорошо забытые старые.
Он потянулся своими векторами к девушке, подхватил несчастную и растворился во тьме. Дома он без лишних слов передал Ингрид на попечение Герде — пусть та окажет помощь. Сам же, он снова прокручивал в голове сегодняшнюю ситуацию, образ Ингрид на снегу, пристыженный и желающий защиты, прощения, понимания. И он, желающий лишь одного — чтобы эта хрупкая, неудобная система наконец стабилизировалась. Всё же, в который раз, его подопечная оказывается под угрозой. Профессионализм, которым он так гордился, дал трещину. Признать это было неприятно, но он был вынужден констатировать: у него не было опыта долгосрочного обеспечения безопасности человека. И эти новые обстоятельства безжалостно подсвечивали пробелы в его, как он считал, безупречной компетентности, открывая целые ветви непредусмотренных проблем.