Глава 5. Есть отвратительное предложение
Пальцы иногда просто не слушались. Некоторая безопасность и свобода отрезвила её. Синяки, ушибы, порезы и жар на спине снова напоминали о себе. Спина начала гореть заново, с новой интенсивностью. Это высасывало моральные силы.
Ингрид с трудом справилась с тяжелыми, чужими тканями. Рубашка висела на ней мешком, а юбку пришлось несколько раз подворачивать в толстый валик на талии, чтобы она не спадала. Она стряхнула с волос пыль и прилипшие листья, смахнула грязь с лица и рукавов. Вид стал более опрятным, но дикий, застывший ужас в глазах и предательская дрожь в коленях, пробивавшаяся сквозь слабость каждый раз, когда в памяти всплывали пережитые кошмары, выдавали ее с головой.
Несколько минут, данные ей на сборы, растянулись в мучительную вечность. Она сидела на холодном полу, вжавшись в резную ножку кровати, и пыталась заставить себя дышать медленнее. Но воздух, густой и неподвижный, словно не желал наполнять легкие.
Внутри царил хаос. Мозг, отчаянно цепляясь за знакомые конструкции, выдавал обрывки школьных лекций: «Таксономия низших сущностей... Психофизическое воздействие на жертву...». Сухие академические термины теперь обретали плоть и кровь, превращаясь в леденящий ужас. Она ждала, что вот-вот почувствует нечто — отвращение, боль, зовущую тьму на краю сознания. Но ничего. Только собственная, до неприличия знакомая дрожь в коленях и соленый привкус страха на губах.
В этом и заключался главный кошмар. Её разум, её тело — всё еще принадлежали ей. Не было голосов в голове, не было искушения или насилия над волей. Была лишь оглушительная, парализующая тишина, нарушаемая стуком сердца. И эта нормальность в самом сердце абсурда была самым страшным из всего, с чем она столкнулась. Она не знала, что думать, потому что все её мысли наталкивались на одну стену: с ней всё в порядке, не считая пережитого ужаса ....
Она подошла к двери и тихо, почти шепотом, сказала: «Я готова».
Сплендор открыл дверь, и его взгляд, скользнув по ее импровизированному наряду, смягчился едва заметным кивком — не одобрения, а скорее понимания. Он молча повел ее по бесконечным, мрачным коридорам к рабочему кабинету старшего брата.
Там их уже ждали. Хозяин леса восседал за массивным дубовым столом, заваленным аккуратными стопками документов и свитков. Он сидел неподвижно, уперев локти в стол и сложив длинные пальцы под своим безликим подбородком — картина сосредоточенного ожидания. Оффендермен развалился в кожаном кресле по другую сторону камина, откинув голову так, что поля его широкой шляпы отбрасывали тень, скрывавшую его хищную ухмылку. Но в самой его позе читалось напряженное внимание. Ему было чертовски интересно. Промахи старшего брата были редким и ценным зрелищем.
В кабинет, нарушая тишину, вошел Сплендор, а за ним, словно тень, прокралась Ингрид. Она прижала руки к бокам, стараясь стать как можно уже и незаметнее, безуспешно пытаясь укротить дрожь. Ее взгляд метнулся от серой, угрожающей фигуры в кресле к молчаливому монолиту за столом и, наконец, к Сплендору в поисках хоть какой-то опоры. Видимо, сейчас здесь будут вершить ее судьбу.
Голос снова застрял где-то глубоко в животе. Горло пересохло, сглотнуть было невозможно. Единственным утешением был теплый, живой свет от камина, пляшущий на стенах, уставленных книгами, и на массивных сейфах. Этот теплый оранжевый отсвет и тихий треск поленьев были единственными вещами в этой комнате, напоминавшими о чем-то человеческом.
Первым нарушил тишину Оффендер. Не меняя позы, он произнес своим сладковато-ядовитым голосом:
—«Ну что, дружище, твой «неучтенный актив» привел себя в относительный порядок. Может, теперь удостоимся объяснения, каким чудом мышь пробралась в кладовую к самому коту?»
Слендермен медленно поднял голову. Его «взгляд» уставился на Ингрид, заставляя ее внутренне сжаться.
—«Чудес не бывает, Оффендер», — его голос был ровным и негромким, но он заполнил собой всю комнату, заглушая даже треск огня. — «Бывают упущения, артефакты или намеренные действия». — Он перевел «взгляд» на Ингрид. — «И сейчас мы определим какой нам представился расклад...»
Голос остался где-то в грудной клетке, любое чувство спокойствия и надежда даже не просочились в след за Ингрид в эту комнату... вырвался лишь хриплый шепот. Она сглотнула, заставив себя говорить.
—« Я не... не уверена, что ... Отношусь к какому-то из перечисленных вами вариантов ... А, то есть, не обладаю ничем из перечисленного... Сэр...»
Слендер не изменил положение своего тела. Он тоже так думал... Ну не выглядит она как маг, не плетётся за ней шлейф маны и уж тем более, нет следа от артефактов, способного пробить барьер в лесу и обогнуть ловушки. Перед ним стоит сущая глупость и недоразумение, которое все такие, пробралось...
—«Вы» — Слендермен сделал паузу, — «Вы, просочились мои владения. Минуя системы оповещения. И я не верю, что сделали это вы просто так...»
—« Я... я просто бежала... я спасалась от людей», — выдавила она, и голос ее дрогнул. — «Я не знала куда... Я не хотела сюда... Меня... меня гнали»
—«Ее гнали, Слендер», — вставил Оффендер, играя с каким-то мелким предметом в своих пальцах. —«С факелами и вилами, если судить по тому шуму. Может, она и впрямь просто очень, очень везучая мышка?»
— «Везучая» не является тактической характеристикой, — отрезал Слендермен, не удостаивая брата взглядом. Его внимание было приковано к Ингрид. — «Вы использовали что-либо? Артефакт? Амулет?»
—«Нет! Клянусь! »— Ингрид потрясла головой, и слезы снова выступили на глазах. — «... у меня нет ничего. Только...» — она замолчала, испугавшись собственной готовности признаться.
Трое безликих уставились на нее. Даже Оффендер перестал вертеть в пальцах безделушку.
—«Только»? — мягко, но настойчиво повторил Слендермен.
«Не тяни, девочка. На кону стоит куда больше, чем твоя скромность»
Ингрид закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
—«Только ... предрасположенность к элементу земли...» Пальцем её нервно спирали подол юбки, голос неровный, дрожащий перебивал сам себя. Если рассуждать отстранённо, то сейчас ничего плохого не происходит. Просто трое безликих демонов расспрашивают её о том, как она сюда попала...
В кабинете воцарилась тишина. Оффендер тихо фыркнул.
—«Зеленая магия. Примитивно. Местный фольклор»— Он повернулся к Слендеру. —« И эта посредственность, по-твоему, смогла провести ее через все твои заклятья? Сомнительно. Слишком слабо. Слишком... пассивно.»
— «Согласен» , — холодно откликнулся Слендермен. Его «взгляд» был прикован к Ингрид, изучая ее, словно бракованный документ. — «Немного» сил не пробивают брешь в завесе. Не маскируют от ловушек на подступах к усадьбе. И уж тем более не обходят внутреннюю систему безопасности. Особенно если носитель не прилагает осознанных усилий, а лишь бежит в панике». Слендер опустил руки на поверхность стола и нервно постучал когтями правой руки.
—«Либо, ты мне врёшь, либо всё действительно сводится... К глупости». Голос машины был ровным, но немного раздражённым.
Ингрид чувствовала раздражение собеседника напротив... В животе снова что-то перевернулось в очередной раз, а в ладонях стыли жилы, волна страха прошлась по всему её телу, ноги чудом держали её ровно.... Немного сил давало лишь то, что никто не кричит, все спокойно с ней говорят... Даже уважительно... Либо, это канцелярская вежливость, ха, даже у демона!
Но ей не в чем было сознаваться! Но тут, словно ответ на его слова, в памяти вспыхнуло едва заметное ощущение — слабый, почти призрачный укол ниже левой лопатки. Точно такое же жжение она почувствовала, когда вбежала в ту зону леса, где стихли все звуки. И еще раз — уже рядом с домом. Холодный пот и всепоглощающий ужас тогда смели это ощущение, но теперь, в напряженной тишине кабинета, оно проявилось с пугающей ясностью.
— «На спине у меня...» — вырвалось у нее, и она резко подняла голову, глаза расширились от догадки. После того, как слова сами выпрыгнули из её рта она пожалела о том, что сказала... А вдруг, это единственное, что её защищало...
Но испытывающее её безликий череп обтянутый бледной кожей заставил речь дальше литься из уст.
— «На спине моей оберег... есть, начерчен. Он иногда... жжется, как комариный укус. Когда я подходила к лесу... и когда я вбежала сюда стал жжечь сильнее!»
Снова тишина, она наконец-то смогла вздохнуть всей грудью, но видимо, Хозяин леса ждал ещё подробностей...
Она неловко развернулась спиной к мужчине в чёрном и ткнула пальцем через ткань рубашки в то самое место под левой лопаткой. — «Вот ... Тут...»
Внутри, она молилась о том, чтобы всё каким-то образом закончилось. Она согласна на любое чудо, на что угодно, лишь бы всё прекратилось...
Позади нее воцарилась мертвая тишина. Затем раздался резкий скрип отодвигаемого кресла. Слендермен поднялся. Его высокая фигура заслонила свет от камина, когда он в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Холодная, костяная рука легла ей на плечо, заставляя вздрогнуть.
—«Покажи», — его голос не допускал возражений.
Ингрид, краснея от смущения, но повинуясь ледяному тону, расстегнула верхние пуговицы рубашки и оттянула ворот, обнажив участок спины ниже левой лопатки.
Оффендер, не вставая с места, вытянул шею, его хищная ухмылка исчезла, сменившись холодным интересом. Даже Сплендор сделал шаг вперед.
Слендермен склонился, его безликая маска оказалась в сантиметрах от ее кожи. Он не прикасался к ней, лишь изучал.
Ингрид закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
—«Мама говорила... Что это просто... Защита там... От всякого...». И это всякие сейчас стояло у неё за спиной. Ингрид наконец-то прикусила язык...
— «Печать укрытия», — наконец произнес он, и в его ровном голосе прозвучала плохо скрываемая досада. — «Среднего уровня. Стандартный оберег, отпугивающий низших бесов и маскирующий владельца от случайного обнаружения. Ничего исключительного»
Оффендер, не меняя вальяжной позы, фыркнул.
—«И это всё? На этой заурядности она прошла через твою оборону? Смешно, братец. Просто смешно. Значит, причина не в ней»
—«Согласен», — холодно откликнулся Слендермен, отступая назад к столу. Его пальцы сжались. —«Эта печать не могла быть причиной. Она слишком слаба, чтобы противостоять моим глифам. Она должна была сгореть, как бумага в огне, при первой же попытке пересечь границу».
Он снова уставился на Ингрид, но теперь уже не как на загадку, а как на досадную помеху в безупречном механизме.
—«Значит, аномалия не в тебе...» — Он произнес это скорее для себя, его «взгляд» обратился внутрь, начиная мысленный аудит собственных систем. — «Или... твое появление — это побочный эффект чего-то большего».
Ингрид, чувствуя, как жар стыда сменяется леденящей душу неуверенностью, поспешно застегнула рубашку. Она подняла взгляд и поймала на себе внимание мужчины в сером плаще. Оффендер смотрел на нее с новой, холодной оценкой. Исчезла не только ухмылка, но и праздное любопытство. Теперь в его позе читалось разочарование охотника, нашедшего не ценный трофей, а бракованную вещь. Его незримый взгляд скользнул по ней и отвернулся, будто говоря: «Ты не стоишь потраченного времени».
Ответа не было. Была лишь гнетущая тишина, нарушаемая треском огня, и тяжелое, неразрешенное напряжение. Они так и не узнали, как она прошла. А это значило, что дверь в его владения была открыта для кого-то — или чего-то — еще.
Слендермен замер на несколько долгих минут, его неподвижность была красноречивее любых слов. Не порядок. Аномалия. Сбой в системе. Она либо статистическая погрешность, которую следует ликвидировать во избежание повторения, либо симптом более серьезной проблемы. В любом случае, отпускать ее нельзя. Но и держать как бесправный придаток — неэффективно. Нужен контроль. Нужен... контракт.
Он вернулся к столу и, открыв нижний ящик, извлек пачку бланков строгой отчетности. Шуршание пергамента нарушило тишину.
Оффендер, до этого момента наблюдавший с отстраненным любопытством, встрепенулся. Его ухмылка мгновенно исчезла, сменившись настороженным интересом.
—«Братец?»— его голос прозвучал без привычной язвительности, почти официально. — «Неужели ты собираешься...?»
Сплендор резко выпрямился, его белые перчатки сжались в кулаки. Ингрид, не понимая значения этих приготовлений, почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.
Хозяин Леса собрал несколько листов в аккуратную стопку и жестом пригласил Ингрид подойти.
—«Ваше присутствие здесь представляет собой операционный риск», — начал он своим ровным, безжизненным голосом. — «Отпустить вас — значит оставить инцидент нерасследованным и допустить подобное в следующий раз. Оставить без оформления — неэффективно и создает юридическую неопределенность и хаус в доме. Я предлагаю вам временный контракт. Это обезопасит и нас, и вас... так же, предоставит мне законные основания для вашего пребывания и изучения обстоятельств вашего проникновения»
Услышав это слово, Ингрид почувствовала, как пол уходит из-под ног. «Контракт». В ее сознании вспыхнули отрывки из проповедей и страшных сказок — вечные муки, проданные души, когтистые руки, вырывающие что-то самое главное из груди.
—«Нет! Пожалуйста, подождите!»— ее собственный визгливый крик оглушил ее. Она отступила на шаг, руки вжались в складки юбки. — «Я... я понимаю, что я здесь незваная... Я... Я могу...» Слова превратились в тихие всхлипы... В её голове не было ни одной единой мысли, как она может спасти себя, что она может сказать и предложить. В глазах поплыло от слёз. В школе им рассказывали об ужасных последствиях для души и тела от введений дел и дружбы с демонами. Как люди одной лишь только подписью ставят крест на своей душе. Как тело со временем истлевает и прожить человек ещё может только, если ещё больше заложит свою душу. Со временем, как физически, так и морально, уподобляясь демоническим отродьям... В школе аккуратно обходили тонкости, не посвящая в детали, но обозначили, что даже простое рукопожатие скажется худшим образом на глупой человеческой душе. А тут ей целый контракт предлагают!
«Я... Я могу людей сюда приводить...или... уборка...» Заливаясь ещё большими слезами, сбивая дыхание и предлагая глупость за глупостью Ингрид продолжала прятать лицо в ладошках и вздрагивать.
И тут случилось нечто пугающее. Плечи Слендермена, всегда идеально прямые, слегка дрогнули. Затем снова. Беззвучная судорога пробежала по его спине. Он не издал ни звука, но его мощный торс содрогнулся в приступе безмолвного, леденящего душу смеха. Это было не веселье, а скорее реакция на абсурд, граничащий с кощунством.
Оффендер, наблюдая за этим, фыркнул — короткий, презрительный звук.
—«Братец, ты слышал? Нам предлагают бесплатную прислугу», — его голос был напитан ядом. — «Как будто у нас мало этих полупрозрачных Теней под ногами мешается. А теперь еще и человек. Хрупкий, шумный, пахнущий страхом и грязью. Ее физические данные не дотягивают даже до уровня посредственного беса.»— Он покачал головой, но в его позе читалось нечто вроде циничного любопытства. — «Хотя... Такое отчаянное предложение жизни в аду в обмен на жизнь в аду, водить людей за собой в лес... Это по-своему забавно»
Слендермен так же внезапно прекратил смеяться, как и начал. Он выпрямился, и его голос вновь обрел привычную ледяную гладкость, но теперь в ней слышалось стальное лезвие.
—«Вашу «полезность» еще предстоит доказать на деле. И одно условие — абсолютное». Его «взгляд» упал на стопку документов на столе. —«Работа по дому... Это, пожалуй, все, на что вы можете претендовать. Пока.»
Он протянул ей перо. Оно было тяжелым и холодным, словно выточенным из кости.
—«Контракт о найме. Испытательный срок. Подписывайте. Это не обсуждению не подлежит. Никаких вымогательств души. Вы, люди, уж слишком печётесь о том, что стоит на удивление дешёво... Хотя, я впечатлён вашим щедрым предложением по загону других несчастных в мои владения... Вы быстро сориентировались...»
Она замолчала, тяжело дыша, сердце колотилось где-то в горле. В комнате воцарилась оглушительная тишина.
Оффендер, наблюдая за этим, сначала остолбенел, а затем прикрыл свой безгубый рот белой костяной рукой, из-за которой донесся сдавленный, шипящий звук — нечто среднее между хихиканьем и удушьем.
Сплендор смотрел на Ингрид с открытым (в меру своих возможностей) изумлением и легкой паникой, словно видел, как мотылек пытается навязать боевому дракону договор о уборке его логова.
Слендермен выпрямился, поправил идеально лежащий воротник сюртука, и его голос вновь обрел привычную ледяную гладкость, хотя в нем и проскальзывала едва уловимая нить иронии:
—«В целом, мисс ... Будьте добры, назовите своё полное имя, документ, который я намеревался вам предложить, как раз и является контрактом о службе. Вы, в своем... предвосхищающем рвении, поспешили, но, по сути, угадали».— Его «взгляд» скользнул по ее лицу. — «Я ценю находчивость, но не люблю суету. Люди уж слишком исказили наши образы в своих образовательных учреждениях... »
Она молча взяла тяжелое, холодное перо. Рука дрожала, но почерк, годами вбиваемый в школе, вывел на бумаге ее имя — Ингрид Палест — с изящным, почти неуместным здесь росчерком.
В тот же миг она почувствовала это. Не щелчок, а скорее сжатие. Тонкая, невидимая пелена опустилась поверх ее восприятия, словно туман, застилающий солнце. Ее связь с миром не касающимся людей, тот смутный, интуитивный дар, что всегда тихо пел в ее крови, — умолк. Он не исчез, но был заключен в ледяную, непроницаемую скорлупу. Внутри все сжалось от протеста и потери, но на лице она не подала вида.
Слендермен, забрав подписанный контракт, пролистал его. Казалось, он не просто читал, а активировал прописанные в нем условия.
—«Ваша сфера ответственности будет ограничена, — его голос прорезал тишину, как нож. — Нижние этажи. Прихожая, гостиная, двор, кухня в дальнем крыле. Никаких архивов. Никаких документов. Чистота и порядок. Пыль — ваш враг. Вы будете бороться с ней, надеюсь, так же резво, как вы прошагивали через километр леса»
Минутная пауза.
«И...ваши предложения... приняты к сведению и будут учтены при составлении ваших обязанностей. Это контракт о найме на должность горничной. Без упоминания душ, с гарантией безопасности и... скромным жалованьем. — Он сделал паузу. — На испытательный срок.»
Оффендер наблюдал за ней, и на смену мимолетному интересу пришло холодное равнодушие. «Итак, мы получили затюканную человечишку с запертой магией. Ни тебе развлечения, ни практической пользы. Одни лишние хлопоты. И этот запах страха теперь будет вечно витать в прихожей».
— «Сплендор, — Хозяин не смотрел на них, убирая контракт в ящик стола. — Отведи ее в каморку для прислуги в западном крыле. Завтра она начинает. С рассветом»
Его тон не оставлял сомнений: реальность в которой прибывала Ингрид только, что изменилась. Она заключила рабочий контракт с демоном. В школе мягко огибали тему контрактов с нечестью, проще и надёжнее строго обозначить, что любой контакт с ними приведёт к истлеванию души и тела, так можно обезопасить глупых детей от их глупый идей. И первый день в ней должен был начаться с рассветом и тряпки для пыли, даже, как-то неожиданно просто! Её получали только люди, гнавшиеся за ней, а чудовища из тьмы предложили рабочее место... Но страх девушки никуда не уходило, просто надёжно затаился в щелях расколотой на части надежды.
Пока её по коридорам усадьбы вёл тот самый дружелюбный демон, он мягко расставлял ситуацию в её голове. Ужас и напряжение послушно отступали, когда речь безликого шелестела на фоне тёмных, высоких стен с редкими лампами. Сплендор снова указал ей, что пока её жизни ничего не угрожает, ведь она: создала неоднозначную и сложную ситуацию, в которой его брату необходимо разобраться, и если Ингрид не будет решаться на опрометчивые поступки, то с ней и дальше будет хорошо! Слендермен — демон чести и порядка.... Слово демон в данном наборе было самым противоречивым...
Ингрид была крайне удивлена, как просто её глупая жизнь так изменилась...