6.4
Я выложил из своего старого кошелька все фотографии, просроченные скидочные карты, сморщенные документы, несколько монет и пару кредиток. Все, кроме одной карты, сделал для меня Лу Фен. Это новые карты, которые яникогда не использовал.
Я не люблю покупать вещи, но каждый раз, когда он что-то дарил мне, я с радостью принимал это. Думаю, он хорошо относился ко мне. Даже если он расценивал меня как украшение, то он, несомненно, хорошо ко мне относился.
Я выбросил мусор, собрал все карты и сложил их в ящик. В полдень сходил в банк, проверил, сколько сбережений осталось на моем старом счете, и почувствовал угнетение… За всю мою долгую жизнь накопилось так мало сбережений – я не смог сделать больше…
Вспоминая, сколько амбиций и сил у меня было в молодости, я вдруг почувствовал себя все еще умным и ярким. Я всегда усердно выполнял домашнюю работу, был отличником в университете, а позже – способным сотрудником. Опираясь на свои навыки, я мог легко получить повышение. Я создавал впечатление надежного сына, хорошего брата и, вообще, многообещающего человека.
В то время я часто фантазировал, что, когда мне исполнится 40 лет, я буду зрелым, опытным и успешным в карьере, приобрету свой собственный дом, личный автомобиль. Моя семья будет здорова и счастлива, а я буду жить довольной и успешной жизнью. Я не мог и подумать,что буду таким жалким.
Я неспешно бродил по улице, осматривая достопримечательности. Чувствовалась усталость, но возвращаться домой не хотелось. В каком-то небольшом магазинчике я заказал сухую лапшу и тарелку супа. Мимо кафе прошли подростки в школьной форме. В наши дни дети веселые, шумные. Глядя на них, я погрузился в воспоминания тех лет. В их возрасте я был очень хорош, ощущения, что это было только вчера. Я хорошо помнилпривкус молодости, как на занятиях по физкультуре бежал вдоль красных полос. Я помнил лицо высокого мальчика, стоявшего сбоку от меня. Он смеялся над моим медленным бегом и называл черепахой. А еще, в средней школе в моем классе был мальчишка, который во время урока вскакивал и сердито кричал: «Брат! Берегись! Сражайся! Вперед!».
Погрузившись в воспоминания, я некоторое время тихонько смеялся, а затем резко почувствовал тяжесть обрушившейся на меня потери.
Лапша уже была съедена, но я еще немного посидел в кафе. Достав телефон, я пролистал список контактов, немного поколебался, а затем нажал «Вызов». Гудки тянулись бесконечно медленно. Я затаил дыхание, а затем услышал сигнал голосовой почты. Я сделал еще один глубокий вдох:
– И Чен, это я… Не знаю, как ты сейчас… Я хотел бы одолжить у тебя денег, – я схватил себя за волосы, чувствуя неловкость и оцепенение, но все же продолжил, – я просто хочу купить небольшую квартиру… маленькую, но достаточно хорошую… Старые квартиры тоже дешево стоят. У меня есть сбережения, но ты не мог бы одолжить мне еще немного? Если это удобно, перезвони мне, – отключившись, я глубоко выдохнул.
Погода начала портиться, тело тоже не очень хорошо себя чувствовало. У меня не было выбора, кроме как вернуться домой. Я крепко сжимал телефон в кармане, боясь пропустить вибрацию звонка. Однако я лег спать, а вибрации все так и не было. Я периодически просыпался, нотелефон все молчал. Я прождал день, но все по-прежнемубыло тихо. Телефон был мокрым от моего пота. Я держал его в руке, пока на нем не появился тонкий слой капель, а экран не стал туманным.
Это маленькое устройство может не выдержать моих нервных ожиданий, и, возможно, это приведет к его поломке. Не хочу его больше держать.
Приняв лекарство, я уснул на диване. Мне было тоскливо. Сквозь пелену сна я кое-как расслышал слова прислуги:
– Господин Чен, к вам пришли.
Я открыл глаза и, вскочив, натянул рубашку. Я всталслишком резко, кровь еще не успела прилить к голове, поэтому в глазах потемнело.
Это не первый раз. Сюда часто приходят молодые люди. Они все разочарованы, не удовлетворены и хотят видеть Лу Фена. Но это не так просто, не то что обычный секс и деньги. Большинство из них испытывают действительно искренние чувства. Иногда я вижу, как у некоторых глаза на мокром месте, они переполнены ревностью и ненавистью.
Лу Фен всегда использует холодное выражение лица, а его сердце остается ледяным. Обычно он отворачивался и просил прислугу проводить гостя, даже не взглянув на него толком. Я же, сидя с другой стороны, не имел понятия, какое выражение лица мне использовать и как себя вести.Он тот тип людей, который будет жестоко обращаться со своим старым любовником, пока не заставит его испытывать страх.
***
Я неловко закашлял, глядя на людей перед собой. У меня не было времени подготовиться: мой лоб хмурился, а глаза становились красными.
– Эй, что это еще за выражение?! Мы с Цинь Ланом уезжалив Венецию на два дня, и я забыл свой телефон. Разве ты не знаешь, как связаться с Цинь Ланом, раз не мог меня найти?
– Я… Я подумал…
– Идиот.
***
Дом был куплен в кратчайшие сроки. И Чен работал архитектором и имел много друзей в этой сфере. К тому же, его выбору всегда можно было доверять, что полностью исключило лишние затраты. Три просторные комнаты, светлые и полностью оформленные… Я мог сразу же въехать, здесь было очень удобно и уютно. Я просто искал место, где мог бы поселиться. Я совсем не требовательный, просто чувствовал, что слишком большое пространство – это пустая трата денег. Однако младший брат был прав в каждом своем аргументе: ко мне в гости могут приехать он с Цинь Ланом, еще нужна комната для Вэнь Яна. Поэтому я чувствовал неловкость и не мог сразу прямо ответить: «Так много… Я не смогу отдать тебе».
Он все еще гладил мою голову и отвечал:
– В следующей жизни будь снова моим братом, тогда сможешь отплатить.
Ночью мы оба лежали в одной кровати: болтали, спали. Близко друг к другу, глядя в потолок, куча предложений и все это болтовня. Я говорил с ним о Чжоу Лань, Вэнь Яне,спрашивал, как дела с Цинь Ланом, что они видели в Венеции. Болтали о ящиках и шкафах, о недавно купленном доме. И за все это время мы ни разу не упомянули Лу Фена.
Мы болтали, пока не устали. Постепенно успокоившись, мы начали засыпать. Когда я был на полпути в сновидения, брат неожиданно заговорил:
– Брат, у тебя все плохо? Брат, я не знаю, что происходит между тобой и этим Лу, но тебе не нужно расстраиваться.Твое тело поломано, ты все хорошо помнишь, я понимаю. Но ты лучше, чем сам о себе думаешь. Тебе не нужно напрягаться, братец. Ты все еще силен, да и не так уж и стар, – И Чен смотрел мне прямо в глаза, – правда.
Я кивнул и схватил его за руку.
– Несмотря ни на что, я все еще люблю тебя. Так что тебе не нужно ни о чем беспокоиться, взбодрись. Что бы ни случилось, ты должен оставить этого человека.
***
Когда все дела были улажены, младший брат вернулся домой. Я тоже вернулся в дом Лу Фена, чтобы забрать вещи, одежду и оставшиеся книги. Все уместилось в один пластиковый пакет.
Спустившись по лестнице, я увидел, как высокий мужчина вошел в дом. Я поколебался, а затем сделал несколько шагов вперед. Лу Фена увидел, что я шел к нему, и едва заметно улыбнулся.
– Лу Фен.
– Да? – он опустил свои поникшие глаза и расстегнул воротник, он выглядел уставшим.
– Я хочу уйти.
Он вдруг поднял глаза:
– Куда?
Я сглотнул и посмотрел на него:
– Я уезжаю. У меня есть дом. Собственный.
Он долго рассматривал меня.
– Мой собственный дом, – я строго подчеркнул эти слова еще раз.
Он надолго задумался, а затем, не спеша, спросил:
– Почему?
Я крепко вцепился в пакет с вещами, стараясь найти опору:
– Будет лучше, если мы расстанемся.
– Я знаю, этот дом большой. Но разве я мог не позволить тебе здесь жить? Я не заслужил этого. Я никогда не хотел принуждать тебя остаться. Я не хочу, чтобы ты кормил меня обещаниями, так же не хочу запутывать тебя еще больше.
– Но… – я немного разозлился, – ты позволил мне прийти, позволил продать книжный магазин. Сказал, что если я буду следовать за тобой, то все будет в порядке. Ты заставил меня поверить, что всегда будешь относиться ко мне хорошо, с нежностью, – я задыхался, глядя на его унылое выражение лица. – Ты забыл? – я понизил голос. – Тогда просто забудь обо всем. Неважно, вернешь ли ты свои слова обратно. Мне не нужно было полагаться на тебя, я не могу быть твоим гостем. У меня тоже есть собственная жизнь. Я и один смогу прожить очень хорошо. У меня теперь есть собственный дом. Поступай, как знаешь. Тебе не нужно быть таким нарочито подлым, я же вижу, что все это не имеет со мной ничего общего.
После минутного молчания его голос прозвучал очень хрипло:
– Я не могу дать тебе никакого чувства защиты?
На сердце внезапно появилась тяжесть, такая сильная, что я не мог даже спину выпрямить.