6.5
В ночь, когда я переехал, шел сильный дождь. Он лил без остановки, поэтому выйти из дома было совершенно невозможно. Мне оставалось только сидеть дома, есть лапшу и внимательно рассматривать строительный журнал, оставленный И Ченом. Было такое чувство, словно вокруг меня все заволокло туманом.
Дверной звонок настойчиво звенел почти всю ночь. Он не очень громкий, и, даже если нажимать несколько раз, он совсем не раздражает. Но кто-то настойчиво давил на него, а ведь уже была поздняя ночь.
Он такой человек: не уйдет, несмотря ни на что, и неважно, что уже поздно.
Этот высокий человек так долго стоял снаружи, что, когда я открыл дверь, его лицо изменилось и он сделал быстрый шаг вперед:
– Сяо Чен.
– Лу Фен, мне это не нравится, я хочу спать.
Он понизил голос:
– Сяо Чен.
– Возвращайся домой, прошу.
– Я очень виноват, прости?
Я безмолвно смотрел на него. У него был такой грустный взгляд, что я растерялся и не знал, куда деться.
– Я, правда, не пойду с тобой. Уходи, ты должен понять.
Он продолжал спокойно смотреть на меня. Я сделал шаг назад и закрыл дверь.
На этот раз он, действительно, ушел. Я вернулся к своей кровати. Я ничего не слышал, кроме звука дождя. Было абсолютно тихо.
***
Лу Фен в этот раз словно ребенок, потерянный и беспомощный. Он, кажется, даже не осознает, что причиняет боль другим людям. Когда он такой тихий и послушный, я, на самом деле, чувствую беспокойство.
Покачав головой, я уже приготовился спокойно заснуть. Когда я закрыл глаза, настойчивое «дин-дон» заставило меня подскочить, я словно очнулся. Я поспешно надел тапочки и открыл дверь. Это оказался он, Лу Фен. У него были мокрые волосы, в руке сумка и он тяжело дышал:
– Тогда, можно я немного поживу здесь?
Я был ошеломлен.
– Я поживу в твоей гостевой комнате, можно? Нет? Я поступил плохо, ты можешь наказать меня: избить, выгнатьили даже заставить спать на дороге. Ты здесь хозяин, и можешь делать все, что пожелаешь. Просто скажи мне, чего ты хочешь, хорошо?
Мой нос щипало, я, молча, смотрел на него. Он понизил голос:
– Прости.
Он просто должен был это сказать. Я все могу ему простить. Сначала он грубый, а потом внезапно добрый. Он может быть послушным, и этого более чем достаточно. Я ухожу от него и не желаю идти на компромисс. В такие моменты он очень мягкий, дает много обещаний, и меня это трогает. Я хотел бы, чтобы он всегда был таким.
Я хотел закрыть дверь, но он быстро заблокировал ее и поспешно проговорил:
– Сяо Чен, я соврал тебе, я ни с кем не спал.
Я смотрел на него через узкую щель в двери. Его лицо было встревоженным и серьезным.
– Я обманул тебя.
– Лу Фен, ты раньше никогда мне не лгал.
– Мм… – он был удручен, – только в этот раз, в будущем такого не повториться. Я… Я просто хочу знать, будешь ли ты заботиться обо мне. Я не могу позволить другим людям касаться даже твоего пальца. Но ты такой щедрый. Кто я для тебя? Женщина, которая родила тебя, – она самая важная? Твой ребенок? Живой человек не может бороться с мертвыми за чью-то любовь, верно? Твой статус в моем сердце и вполовину не сравнится с моим в твоем*. (*Прим.: Лу имеет в виду, что он любит Сяо Чена намного больше, чем тот любит его)
Я вдруг почувствовал нежность в своем сердце, но все же покачал головой:
– Лу Фен.
Он становился все более агрессивным:
– Ты не понимаешь моих чувств! Она умерла, а ты так сильно плакал… Что, если бы это был я? Тебе также было бы грустно?
– Не говори глупостей.
Он стиснул зубы:
– Что, если я умру?!
Я заглянул в его покрасневшие глаза:
– Лу Фен, ты ведешь себя глупо.
Он кивнул.
– Я знаю. Возможно, я просто уже стар.
Мы, молча, смотрели друг на друга. Я протянул руку к его глазам, вытирая подступающую к ним влагу:
– Тогда… с кем ты ходил в отель?
Он вдруг отодвинулся, стараясь не смотреть на меня. Я вздохнул:
– Ты не скажешь, кто это? Скажи, ходить спать с другими людьми лучше, чем рассказать мне правду? Ты все еще лжешь мне. Если не можешь сказать, тогда просто забудь.
Он вдруг схватил меня за руку:
– Это врач. Психотерапевт.
Я был озадачен, увидев его заплаканное лицо.
– Все потому, что я не решаюсь пойти в больницу, чтобы сдать анализы, – его рука начала дрожать, – я не могу пойти.
Я не смел что-либо говорить, просто позволял ему держаться за меня.
– Сяо Чен, – голос Лу Фена хрипел, его почти не было слышно, – возможно, у меня ВИЧ.
Мы прошли несколько ступенек, которые вели в дом. Он крепко вцепился в мою руку, отказываясь отпустить. Я усадил его на диван, хотел принести ему стакан воды. Но он притянул меня обратно к себе:
– Ты боишься?
– Лу Фен…
– Я, действительно, боюсь, – его голос звучал совсем не громко.
Я сел рядом и коснулся его мокрых волос.
– Я не могу сдать анализы… Я боюсь. Если результат будет положительным… Если ты тоже… Я, правда, не знаю, что делать.
– Что произошло?
Он был в состоянии паники, но я держал себя в руках.
– Мой бывший друг… внезапно заболел. Ты же знаешь, какие сложные отношения в этом… обществе, – он снова понизил голос. – Он сказал нескольким людям, с которыми был в контакте, сдать анализы… Некоторые заразились. Я навестил его… Хотя он и принимает лекарства, но его уже не спасти…
– Ты, правда, был с ним раньше?
Лу Фен ничего не ответил.
– Если заняться этим один или два раза, вероятность заразиться не так уж и велика.
Он все еще молчал.
– Тогда, ты тоже не предохранялся?
У него, по-прежнему, не было никакой реакции.
Меня стало лихорадить, и я горько улыбнулся. Я хотел убрать руку, но он схватился еще крепче, не желая отпускать. Я пытался освободиться, но он тут же опустился предо мной на колени. Он держался за мои ноги, что я не смел и пошевелиться.
– Прости… Такие вещи… я не могу сказать. Я, правда, не знаю, как сказать… Я ошибался. Ты же знаешь, мне всегда на все было наплевать… В то время я был без тебя… Я, правда, страдал…. Переспал с таким большим количеством людей… Прости… Прости, что я не рассказал раньше. Я знал, что ты будешь презирать меня из-за этого.
Я слушал его низкий голос. Когда он произнес «Презирать», я почувствовал укол боли, это было похоже на страх, но я не испытывал к нему злости.
– Я был не слишком осторожен. В большинстве случаев я не предохранялся. Я знал, что это небезопасно, но чувствовал, будто все это не имеет значения, чувствовал, что я не боюсь смерти.
Я кивнул и обнял его:
– Я понимаю.
– Но теперь я, наконец, могу быть с тобой… Я не хочу умирать…
Он плакал, словно ребенок, которого несправедливо наказали:
– Я, наконец-то… могу… Я хочу прожить счастливую жизнь с тобой до конца своих дней. Я не хочу умирать, я хочу быть с тобой до самой старости…
– Я понимаю, все хорошо, – я гладил его, стараясь утешить.
Казалось, что он вышел из-под контроля. Его руки не переставали дрожать:
– Моя иммунная система стала хуже, я чаще болею…Чувствую головную боль, во рту воспаления… и ты до сих пор не поправился, тебя лихорадит. Я боюсь… – его спина слегка дрожала. – Я знаю, у меня плохой характер, но ябольше не могу все это контролировать… Я записался к психотерапевту, но ничего не поделаешь, я не могу контролировать… Я должен принимать лекарства, чтобы регулировать свое настроение… Но я, правда, не могу… Сяо Чен, я…
Он не мог этого произнести. Страх так сильно овладел им, что он чувствовал болезненное давление. Он страдал, мучился, а я этого даже не знал.
– Все нормально… Все хорошо…
Он крепко обнял меня и долгое время не произносил ни звука. Позже он только прошептал:
– Ты меня боишься? Если ты, действительно, презираешь меня… Я не знаю, что мне делать…
Он выше меня. Но когда опускается на колени, его рост уменьшается вполовину. Когда он обхватывает руками моюталию и прячется в моих коленях, то похож на беспомощного большого ребенка.
Я старался успокоить этого человека, который раньше казался мне диким зверем:
– Сходи в больницу и сдай анализы.