51 глава
Один из таких дней, переполненных счастьем, вылился в страшную головную боль, кашель и жуткую лихорадку. Было ощущение, что солнце собирается вот-вот взорваться.
В будущем, что бы ни случилось, я не буду так резко вскакивать через подоконник и потеть от таких интенсивных упражнений. Пот плюс холодный ветер…
– Апчхи!
Лишь от одного чиха мой мозг взрывался диким жужжанием. Ослабленный, я вернулся в кровать. Пусть мама и не любит бездельников, валяющихся в кровати сутками, но у больных должны быть привилегии!
– Сяо Чен, к тебе пришел одноклассник!
– Я плохо себя чувствую… Дайте мне немного поспать…
Вууу…. Я чувствовал надвигавшуюся катастрофу. Затем одеяло затряслось, и мама ударила меня по большой взрослой заднице и сказала:
– Быстрее вставай, люди уже ждут тебя в гостиной.
Еще только девять часов, а уже гости? На утренний рынок, что ли, собрались, эх.
Я встал, быстро умылся и почистил зубы. Вытирая лицо и натягивая спортивную куртку, я смотрел в зеркало – у меня был замученный вид. В таком виде я и пошел встречать своего гостя.
О господи, ты сказала, что это мой одноклассник, тогда почему он выглядит, как мой пятидесятилетний одноклассник?!
– Вы Чен И Чен? – его взгляд был величественным. Он не просто смотрел, его глаза внимательно изучали меня.
Последовал мой утвердительный ответ. Я испытывал странные чувства, но все же заставил себя вежливо кивнуть, держа себя в рамках, а затем… пожал ему руку.
Все это очень странно.
– Сяо Лань, это тот, о ком ты говорила?
Я не сразу заметил хрупкую фигуру девушки, стоявшую за мужчиной. Я потер глаза… и снова потер глаза… Чжоу Лань?!
***
После того, как Чжоу Лань и ее отец ушли, я, действительно, заболел. Я был шокирован. Ее отец привел с собой четверых мужчин, одетых в строгие костюмы и солнцезащитные очки. Они были похожи на игроков в покер или на телохранителей, что показывают в западных фильмах. Второе, что меня потрясло, – сама Чжоу Лань.
Они… они… пришли, чтобы сделать мне предложение?! По крайне мере, мне хватило ума не потерять сознание у них на глазах.
Из-за всей этой возмутительной ситуации и воспоминаний, как мама меня, такого больного, с такой легкостью вытащила из постели, мне хотелось выть.
– Сяо Чен, та маленькая девочка – твоя одноклассница?
Какая еще маленькая, она старше меня вообще-то.
– Она выглядит очень нежной. Хорошо, если у меня будет такая невестка, нас, должно быть, благословили небеса, – мама сидела на моей кровати, с ее лица не сходила счастливая улыбка. – Поднять вас с братом до таких высот было бы довольно непросто, ах… А еще, совсем недавно я думала о внучатах. Сяо Чен, хотя выбор за тобой, но заполучить такую хорошую милую девушку почти невозможно. Тебе уже 23, пора бы и жениться.
***
Головные боли усилились.
С тех пор, как мама узнала, что в старших классах у меня были отношения с мужчинами, она не находила себе места, постоянно чувствуя, будто я в опасности. Она не сдавалась и использовала все шансы – готова была отдать меня любой женщине, которая, хотя бы поверхностно покажется ей хорошей. И вот ей как раз попалась подходящая. Мама словно успела схватиться за спасительную веточку и отказывалась ее отпускать, поэтому весь день ворчала.
Я знаю, что очень перед ней виноват. Но я не могу жениться на женщине. Такой уж я человек и не хочу делать кому-то другому больно. К тому же, у меня есть Лу Фен.
Из-за болезни я целый день лежал в кровати. Мама повезла младшего брата и Цинь Лана в гости к родственникам. Они собирались пробыть там до самой ночи, а я, наконец-таки, получил так желаемую свободу. Как и в молодости, я словно получил свои пять центов и мог сразу же пойти и обменять их на сладкие ароматные апельсины. Почти сразу позвонил Лу Фен, даже больной и сонный я должен был получить свидание…
***
Лу Фен мог заказать пиццу. Хотя больные и должны избегать вредную пищу, я все равно хотел ее съесть, а значит, Лу Фен не сможет отказать мне.
Любимый человек сидел прямо передо мной, открыв коробку с нездоровой едой. Я уже проглотил несколько крылышек.
– У тебя что-то на губах, – Лу Фен улыбнулся, глядя, как я усердно пытался вытереть рот. Он приблизился к моему лицу и облизнул уголок губ, – и с этой стороны тоже, – лизнул еще раз и, естественно, проник языком мне в рот.
Привет, моя рука все еще держит коробку.
Бабах! Еда упала на пол.
Эх, мне все равно… Богатенькая дочь, должно быть, будет бережнее, не будет разрывать мою рубашку, как он. Неужели нельзя расстегнуть аккуратнее? Несколько пуговиц отлетело в сторону.
– Эй, я не хочу, ммм, – я пытался одернуть его и громко запротестовал.
– Ох… – он разочарованно вздохнул. Он молчал некоторое время, затем снял свое пальто и залез в мою кровать, чтобы удобнее было обнимать. – Тогда я буду просто обнимать, надеюсь, с этим не будет проблем.
Его рука крепко держала мою талию. V-образный воротник кашемирового свитера мягко прилегал к груди. Сквозь тонкие слои одежды я мог чувствовать его теплую кожу, а прислонившись к самой груди, я испытывал невероятное счастье.
«Этот человек принадлежит мне», – эта мысль замечательна, мне, действительно, не о чем больше мечтать.
– Лу Фен…
– Да? – он уже привык прижимать мою голову к груди, его рука неуклюже перебирала мои волосы.
– Я… – я хочу рассказать ему про Чжоу Лань.
-Тссс, – казалось, он видел меня насквозь, поэтому одним пальцем просил молчать, – это что-то плохое? Тогда не стоит.
Он поцеловал мой лоб и начал двигаться ниже. Медленно, нежно, его губы то открывались, облизывая кожу, то закрывались, целуя.
– Новый год только начался, не стоит думать о плохом. Потом все пойдет как по маслу и все беды обойдут нас стороной…
– В прошлый раз ты не был таким суеверным, – пробормотал я.
– Это потому, что в прошлый раз ты мне не так сильно нравился, – он мягко прикасался к моим губам. – Сейчас действительно нравишься… так сильно… я боюсь, что ты сбежишь…
Как я могу сбежать от тебя? Даже если ты меня выгонишь, я все равно не захочу уйти.
Мы целовались и обнимались слишком долго, что забылись и не услышали звук открывающейся двери. Как только наши губы разъединились, а глаза слегка приоткрылись, я увидел три бледных лица, стоявших прямо перед нами.
***
Если перед этим моя кровь кипела, то теперь она стыла.
– Мама… – мой голос дрожал. Я спешил встать, чтобы загородить Лу Фена. – Мама… Нет, я не сошел с ума, нет…
Кровь не могла свободно течь по моему организму. Мое сердце будто остановилось.
– Как ты мог заявиться сюда?! Ты пришел сюда ради этого?!
Моя веселая мама вдруг резко переменилась: она вышла нетвердой походкой, ее уже стареющее лицо было полно гнева, – меня захватывало отчаяние.
– Ты… ты вредишь моему сыну. Все-таки ты снова его нашел! Ты… ты… – она, казалось, потеряла дар речи, и, только вздрогнув, продолжила, – ты явился сюда, чтобы снова причинить ему боль. Мы, семья Чен, и так достаточно натерпелись, а ты все еще хочешь навредить нам…
Она вдруг бросилась к нам. Не знаю, откуда взялась такая сила. Она чуть не сбила Лу Фена.
– Как ты посмел! Мой сын посмел мне лгать. Он почти выздоровел, а ты снова явился и все испортил! Зачем ты это делаешь?!
– Мама… мама, перестань… – я отчаянно держал ее за руки. – Мама, не злись, мама…
Брат и Цинь Лан также запаниковали, попытались успокоить маму, не давая ей бить Лу Фена. Мамино лицо почти мгновенно стало серым. Я боялся и стал бормотать, стараясь успокоить ее:
– Мама… не злись, ты ошибаешься, это я виноват, мама, не злись, мама…
У нее было плохо с сердцем. Совсем плохо.
– Лу Фен, скорее уходи! – я умолял его, но весь этот беспорядок заставил его лишь беспомощно стоять и молчать.
Я понимал, о чем он думает: он просто не хотел сдаваться, хотел объяснить, получить признание семьи. Но он не учел, что мама и он – два человека, которые никогда не смогут поладить. Даже если он заставил бы принять нас весь мир, маму он не уговорит никогда.
– Лу Фен!
Он все еще стоял молча. Его тонкие губы были плотно сжаты.
Цинь Лан сделал шаг вперед:
– Лу Фен, почему ты все еще здесь?
– Сяо Чен болен, я пришел навестить его, что не так? – Лу Фен стоял прямо, но его лицо выдавало, что терпение у него явно на пределе.
– Два взрослых человека рядом с ним, – Цинь Лан немного опешил. – Сяо Чен болен, но его семья о нем позаботиться, ты ему никто, не мог бы ты поскорее уйти?
Я знаю, что его намерения были благими, но выражение лица Лу Фена полностью стало ледяным. Как только его губы задвигались, я должен был все понять и попытаться остановить его, но было уже поздно.
– Я никто для него? Я принадлежу ему, вы должны это четко уяснить. Какое право ты имеешь так говорить? Разве мы с вами не одинаковые?
Его слова произвели эффект как от раската грома. Все напряглись и дрожали. Тридцать секунд молчания, и мама, наконец, осознает. Однако она ни разу не посмотрела на меня. Она повернулась к младшему брату:
– Что он только что сказал?
Мой маленький брат беспомощно открывал рот. Слов не было, его будто оглушили, глаза стали мгновенно пустыми, а лицо резко побледнело.
– Что он только что сказал? – ее губы дрожали.
Мне вдруг стало страшно:
– Мамочка…
Ее старое лицо стало бледно-зеленым, и я все понял.
– Мама!
Но было уже слишком поздно. Ее маленькое хрупкое тело внезапно лишилось сил. У меня не было времени, чтобы поймать и удержать ее, и она сильно ударилась о пол.
Мне никогда не было так страшно. Я вдруг понял, что моя мама действительно постарела.