Мое Проклятие. Книга 3: Черные Сердца

Возвращаться в гостиницу мне не хотелось. Здесь, посреди развороченных могил и надгробных плит, я впервые за долгое время ощущала себя живой и по‑настоящему свободной. Мрак вокруг пульсировал — и эта пульсация действовала на меня, как заботливые материнские руки, укачивающие своё чадо. Див был рядом — такой же свободный и неудержимый. Луна светила особенно ярко, и, казалось, ничто в этом проклятом мире уже не способно нас остановить.

Но всему приходит конец — и через пару часов я не без досады обнаружила, что кладбище закончилось. Мы пересекли его два раза: вдоль и поперёк — и оно оказалось неожиданно маленьким. Потом я вспомнила, что и городок был основан относительно недавно, а значит, этого стоило ожидать.

Я взгромоздилась на металлическую оградку кладбища, свесив ноги, и наблюдала за последствиями проделанной работы: земля во многих местах вспахана, пара деревьев повалилась, разбив несколько памятников. Одинокая ворона кружила над трупом зомби, лежащим неподалёку. Он едва успел высунуться из‑под земли, когда я пробила ему сердце, и сейчас выглядел так, будто прилёг отдохнуть на пляже, а какие‑то ребятишки закидали его по пояс песком. Ворона опустилась на плечо бедолаги и заглянула в лицо, но клевать не торопилась.

В кустах рядом что‑то зашуршало — и показался силуэт Дива.

— Вот это ночка выдалась.

— Н‑да, — протянула я многозначительно, — пора бы нам отсюда сматываться. Листолёт прибудет часов в десять.

Хоть на улице и было ещё темно, я почему‑то занервничала. Не хотелось, чтоб Алекс узнал о моём отсутствии, поэтому нужно было вернуться пораньше, чтоб принять душ и сменить одежду.

— Тогда идём, — Див нагнулся, сорвал щедрый кусок мха и вытер об него лезвие клинка, протянул мох мне.

Я проделала то же самое и убрала кинжал. Мы перемахнули через ограду и бодрым шагом направились в сторону гостевого дома.

— Это не может так продолжаться, — вдруг начала я, неожиданно даже для себя.

Дух покосился на меня удивлённо.

— Что именно?

— Константин. Его сила крепнет, понимаешь? Он уже набрался смелости разгуливать по улицам. Если ещё месяц назад об его присутствии говорили только массовые самоубийства Людей Веры, то сейчас он не боится предстать передо мной во всей красе — и это под носом у королевских стражников!

— Прогресс сильный, ты права, — согласился Див. — Очень рискованно с нашей стороны бездействовать.

— Неужели нет возможности отследить даже такую сильную магию?

— Никогда о таком не слышал, но я подумаю, что можно сделать.

Я задумалась. Ведь действительно, настолько мощная и опасная магия наверняка оставляет какой‑то след. Если мы найдём Константина раньше, чем он успеет нарастить силы, то никакой войны, может, и не случится. Нельзя просто сидеть и ждать, пока эта гадюка сама покинет свою нору — нужно его выкурить. Но как?

— Мы пришли, — из раздумий меня вырвал голос Дива.

Я подняла взгляд и действительно обнаружила себя у подножия металлического забора постоялого двора.

— А ты разве не идёшь?

Див покачал головой:

— Хочу пройтись ещё немного. — Он протянул руку, слегка коснулся моих волос, перекинул их со спины на плечо. — Может быть, я ещё загляну к тебе в комнату, чтоб пожелать добрых снов.

Я ощутила, как горят уши. Захотелось схватить его за руку, заморозить в той же позе, лишь бы этот момент длился вечно, пока внутри меня словно таяла льдинка. Но вот его запястье скользнуло вниз, мимолётно хлопнув меня по плечу, и исчезло в кармане серых брюк.

Вернуться в комнату незамеченной труда не составило: в коридоре царила темнота, охранник у стойки регистрации сонно клевал носом, а королевская стража как раз начала обход и занималась задним двором. Еще подходя к дверям я слышала их шаги и приглушенные голоса.

Осторожно открыла дверь в свою комнату — да так и замерла, не решаясь переступить порог. На моей кровати, растрёпанной после недолгого сна, сидел Александр. Он забрался на постель, скрестив под собой ноги; в руках кронпринц сжимал уже початую бутыль из местного мини‑бара.

— Ха, — его губы расплылись в кривой усмешке, — посмотрите‑ка, кто соизволил вернуться.

В груди запульсировала тревога, кожа рук покрылась мурашками от нехорошего предчувствия. Язык Алекса уже заплетался, глаза затянуло поволокой дурмана — парень был изрядно пьян. Не в том состоянии весёлого марева, когда хочется сотворить какую‑нибудь ерунду и вспоминать под утро, краснея. А в том, когда всё человеческое, казалось, стирается, превращая тебя в тушу из раздражения и безумия. Я впервые видела принца таким.

Нужно было что‑то сказать, но язык вдруг стал бесполезным куском мяса. Я осторожно прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Александр проводил мои движения пустым взглядом и невесело рассмеялся. Сердце от этого звука сжалось до размера крохотной бусины.

— Ты пришла поздравить меня с коронацией! — воскликнул парень и подскочил. — Что ж, не стоит загадывать заранее.

— Что ты имеешь в виду?

Парень округлил глаза, что вкупе с растрёпанными волосами сделало его только больше похожим на безумца.

— Точно! Ты же ещё не в курсе, что дядюшка‑король откинулся.

Невидящим взглядом я зашарила по комнате, но так и не нашла, за что им зацепиться. Значит, король мёртв — это многое объясняло. Но не всё. Алекс никогда не был с ним близок настолько, чтоб поступиться со своими принципами; он ведь не одобрял такое поведение.

Парень молча проследил за моей реакцией, хмыкнул и отхлебнул несколько глотков из стеклянного горлышка, поморщился. Допил всё содержимое разом и опустил обиженный взгляд на пустую бутылку.

— Вот такие новости мне доставляют скворцы посреди ночи, — голос Александра звучал очень глухо, а потом вдруг сорвался на крик: — Во время военного положения, пока ты шляешься не пойми где!

Я открыла было рот, чтоб возразить, но наткнулась на горящий взгляд медовых глаз. В них полыхало настоящее пламя, выжигая душу и оставляя только безумие. Алекс замахнулся не глядя — и пустая бутыль полетела в стену напротив меня.

Звучный хлопок на секунду оглушил, но стрекот тысячи стеклянных осколков почти тут же привёл в себя. А потом один из них прилетел мне в щёку, неприятно ужалив, и отскочил на пол. В странном ступоре я смотрела на осколки. Они отражали слабый свет звёзд, проникающий сквозь незашторенное окно, а ещё — горящий взгляд Алекса, на лице которого танцевали желваки.

— Ты забываешься, — осторожно, но твёрдо проговорила я, заглянув в лицо огненному принцу.

— Нет, нет, это ты забываешься, Хэмптон, — почти прорычал он. — Кем ты была до встречи со мной? Бесправной бродяжкой? А теперь ты живёшь во дворце и ешь за одним столом с королевской семьёй! И вот она — твоя благодарность!

Я сжала челюсти. От переполнявших меня эмоций захотелось вцепиться принцу в волосы и шандарахнуть о стену, чтоб он хоть немного пришёл в себя.

— А кем бы был ты? — воскликнула я. — Мертвецом! Нежитью!

Слишком поздно я поняла, что сказала лишнего. Нет, я не боялась задеть чувства кронпринца, даже надеялась, но палку всё же перегнула. Александру это тоже не понравилось.

Он медленно поднялся, сначала спустив с кровати ноги, оказался у моего рабочего стола. Недолго смотрел на него, словно изучая. Я мысленно перебрала все вещи, которые на нём оставила, но не вспомнила ничего предосудительного: так, пара бумажек со списком имён, недопитую кружку кофе, свой значок профсоюза и блокнот Виктора.

«О, боги, блокнот!» — мысленно я взмолилась, чтоб Алекс его не заметил. Наше общение с чёрным магом ему явно не понравится, а если он заглянет внутрь... Нет, этого не должно случиться. Там было столько полезных, но незаконных, незаконных заклинаний...

Я было шагнула наперерез, но не успела: маг уже протянул руку, а через секунду поднял, сжав в руке значок.

О, Тэра, это был всего лишь значок!

— Я, знаешь ли, тоже сохранил в целости твою шкурку, дал тебе всё, что только было в моих силах, — почти взвыл Алекс, сжимая его в руке. — А сейчас могу дать ещё больше. Ведь я почти король! Король, Хэмптон. Я — Дианаров король!

Он повернул голову в мою сторону так резко, что я удивилась, как не хрустнула шея. Столкнулся с моим осуждающим взглядом — и в лице его что‑то переменилось: из почти восторженного оно вновь стало напряжённым, брови сдвинулись на переносице, челюсть сжалась, и только блеск в глазах остался прежним, каким‑то одержимым.

— Видимо, я всё‑таки поторопился.

Он вытянул руку со значком перед собой — и её окутал огонь. Сначала один язычок слабо лизнул пальцы, потом загорелся весь кулак, а ещё через секунду тающий кусок серебра полетел к моим ногам. Расплавленный металл брызнул в стороны, прямиком на нежный ворс ковра.

Я глянула вниз и с удивлением заметила, что весь пол и стены снизу устилал плотный ковёр из инея. Коснулась собственной щеки — на ней пульсировала метка. Давненько моя магия не выходила из‑под контроля, но сейчас это было даже кстати: ковёр не загорелся, металл только отчаянно зашипел и застыл беспорядочной кляксой, выжигая под собой чёрную дыру. В комнате запахло гарью.

— Прекрати это немедленно, — твёрдым голосом попросила я. — Возьми уже себя в руки.

Алекс шагнул ко мне, окончательно разрубив расстояние между нами — в комнате было слишком мало места. На секунду я ощутила запах перегара и какой-то еще... Неправильный, сладкий. Источник в моей груди опасливо ощерился, по венам прокатилась неприятная вибрация.

— А может, лучше я возьму тебя? — лицо принца исказилось довольной ухмылкой.

На секунду я впала в ступор. Ситуация казалась слишком уж абсурдной, это просто не могло быть реальностью. Я недоверчиво вглядывалась в лицо Александра, практически его не узнавая. С какой-то надеждой выискивала черты морока – гораздо охотнее я бы поверила в то, что кто-то убил Алекса и залез в его шкуру.

А потом его горячая рука вдруг сжала моё горло, перекрывая доступ к кислороду. Я вскрикнула — и хватка ослабла. Но руку он не убрал, склонился, касаясь кончиком носа моей шеи и вкрадчиво так произнес:

— Где ты была, потаскуха?

Дышать снова стало нечем, но теперь — от возмущения. «Да что этот огненный выродок себе позволяет?!» — на секунду я зажмурилась, чувствуя, как по спине прошёл холодок. Едва дождалась, пока от лопаток отделилось первое щупальце мрака, и направила его принцу в область солнечного сплетения.

Удар пришёлся точно в цель: маг отшатнулся, не удержался на ногах и неуклюже завалился на ковёр, что‑то шипя сквозь зубы. Я нависла сверху — источник бушевал.

— Я давала тебе иллюзию контроля, — проговорила, чувствуя, как в груди трепещет мрак, рвётся наружу, чтоб отомстить обидчику, но я не отпускала. Пока рано. — Но это зашло слишком далеко. Не забывайся, Александр...

— Иначе что? — с лица его все также не сходила ехидная ухмылка, казалось, он намерено испытывал мое терпение, — Да что ты можешь мне сделать?

— А иначе престол придётся занять твоей сестричке, ибо твоё тело никогда, никогда, слышишь меня? — повторила я холодно, — не найдут.

Мрак в моих венах, казалось, сходил с ума, но мой собственный мозг вдруг стал пустым и легким, как воздушный шарик – все мысли покинули его. С верху вниз я смотрела на распластанного по полу Александра и не чувствовала ничего, кроме разочарования: ни жалости к его унизительной позе, ни обиды. Даже ярости на самом деле не было, только выжженная его взглядом пустота.

— Угр-рожаешь мне, Хэмптон? — почти прорычал принц, глядя снизу вверх с такой ненавистью, что, казалось, вот‑вот загорятся стены.

— Нет, — ответила я уже спокойнее, — просто ставлю на место.

И правильно. Магия Фениксов хоть и сильна, но с тёмной ей не тягаться, а его происхождение не даёт ему права распускать руки.

— Уходи, Алекс. Не смей показываться мне в таком виде. И указывать тоже не смей. Я ухожу, когда хочу, и возвращаюсь тоже.

Рывком принц вскочил на ноги и метнулся в мою сторону. Краем глаза я отметила занесённую для удара руку — и удар этот явно предназначался не девушке: пальцы сжаты в кулак, мускулы напряжены до предела. Шаг в сторону — и кулак с глухим хлопком врезался в стену, ровнёхонько туда, где я секунду назад стояла. Мысленно поблагодарила Гарда: уходить из‑под удара я научилась благодаря тренировкам с ним. Только вот я и подумать не могла, что они могут пригодиться мне в такой ситуации. Парень пошатнулся и завалился было снова, но равновесие удержал.

— Чёртово исчадие мрака, — процедил он, тяжело дыша.

— И тебе спокойных снов.

Дверь хлопнула. Щёлкнул магический замок.

«Мать Луна, Отец Солнце, что это такое было?» — я тяжело вздохнула и опустилась на ковёр. На плечи рухнула гранитная плита усталости, но уснуть я бы не смогла при всём желании. Меня мелко трясло — обхватила руками плечи, чтобы унять эту непрошеную дрожь. Зажгла огневик.

Зрелище перед глазами возникло удручающее: в бледном голубом свете предстала развороченная постель с пятнами чего‑то мокрого и явно липкого; на ковре — прожжённые дыры от металла, мокрые пятна от уже растаявшего инея. Пол, да и ковёр тоже, усеян стеклянными осколками, а справа валяется острое уцелевшее горлышко бутылки.

Потёрла виски и взялась за уборку. Див так и не заглянул — ну и слава О‑Солу. Не хотелось, чтобы он видел меня такой: рассеянной и нервной.

Заметая осколки, я мельком глянула в зеркало и едва не ахнула. На щеке осколок, оказывается, оставил мелкую, но довольно глубокую царапину, а на шее расползался уродливый красный ожог. Отчётливо был виден отпечаток двух пальцев; остальные слились и вдруг расплылись от подступающих слёз.

Я распознала главную эмоцию, терзающую меня — это было разочарование. Рождаясь в сердце, оно распространялась по всей грудной клетке и сжимало горло. А ещё я до сих пор чувствовала фантомные пальцы и твёрдую, горячую хватку Александра.