Сердце 11. Светлана
Всю ночь Светлана не смыкала глаз. Как в лихорадке, она бродила по своим тоннелям, перенося стопки книг и заполняя ими комнату. Когда книги закончились, она перешла к свиткам. Некоторые из них оказались настолько ветхими, что держать их нужно было очень аккуратно, а переносить — только по одному. Но и они оказались не бесконечны.
Место на её письменном и косметическом столиках быстро закончилось, она начала заполнять шкафы.
Когда Светлана поняла, что возвращаться в чулан больше нет необходимости — там осталась только немногочисленная мебель— она замерла, потерянно оглядывая комнату. Все горизонтальные поверхности скрылись под грудами томов, рукописей и одиночных рваных листов.
Она поймала своё отражение в зеркале: отдельные пряди выбились из причёски и золотились в лучах восходящего солнца; рукава и подол платья покрылись пылью — она буквально впиталась в ткань, меняя её цвет на угольно‑чёрный. Взгляд невольно упал на скомканную простыню у зеркала – и глаза вновь наполнились слезами. Она шумно всхлипнула и утёрла нос рукавом. Если бы сейчас в комнату вошёл Александр, он не узнал бы сестру.
Ненадолго девушка замешкалась перед зеркалом, и в эту минуту ощутила, как усталость и отчаяние накрывают её волной истерики. Подступившие слёзы уже грозили перерасти в рыдания, но она смогла взять себя в руки.
Встряхнула головой, и направилась в ванную, чтоб смыть с себя бессонную ночь и все проблемы, вдруг обрушившиеся на её семью и королевство. Разворачиваясь, она запнулась о толстую книгу и едва не разрыдалась вновь.
Переодевшись в чистое траурное платье, пахнущее хлопком и порошком, Светлана спустилась вниз и приказала снарядить экипаж и охрану. Больше охраны. Сейчас почему‑то она ощущала себя как никогда одинокой — хотелось окружить себя хоть кем‑то.
Казалось бы, что вообще могло измениться после смерти короля? В последние дни он редко покидал свои покои и почти никого не принимал. Хотя Светлану наверняка бы пустил, но она даже не попыталась его навестить . Теперь, с ужасом осознавая это, она не могла понять почему. Она просто не думала об этом. Словно забыла о собственном отце. Нет, она знала, что он существует и сейчас он здесь, во дворце, но даже не допускала мысль, что может встретиться с ним, а уж тем более поговорить наедине. Попыталась вспомнить, когда в последний раз они говорили без свидетелей — и не смогла. От этого на душе стало горько.
Солнце уже взошло и теперь озаряло двор замка мягким искрящимся светом. Кучер, к которому Света обратилась с просьбой, окинул её недоверчивым взглядом и слегка нахмурился.
— Госпожа, вы уверены?
Та только твёрдо кивнула. Оставаться во дворце – было выше ее сил. Пред мысленным взором то и дело представали покои отца, заполненные людьми. Они копошились там, над его безжизненным телом, словно падальщики. Ей физически было необходимо занять себя чем-то, чем угодно. Она чувствовала: стоит только остановиться, замешкаться, и липкая паника потечёт в лёгкие, заполнит каждую клеточку тела.
Следующие полчаса она наблюдала, как ветер играет складками её платья — сначала стоя во дворе, потом сидя в экипаже. Он проникал сквозь приоткрытое окошко и ласково гладил подол, словно пытаясь утешить. Взгляд её оставался пустым, а в голове пульсировала какая‑то совершенно абсурдная мысль: «Почему цвет её платья именно чёрный? Потому что траур по отцу. Она вынуждена носить его до тех пор, пока Алекс не наденет корону. Это случится не раньше завтрашнего утра, так как нужно ещё подготовить тело и место для погребения на семейном кладбище. Но почему цвет именно чёрный?»
Даже блуждая по коридорам закрытой школы тёмных, она всё гоняла в голове эти мысли. Казалось, они кружили таким бешеным хороводом, что другие просто не успевали втиснуться между ними. Открывая очередную дверь, Света вдруг осознала, что не понимает, где находится – в этом крыле она оказалась впервые.
— Госпожа, аккуратнее, пожалуйста, — прервал её раздумья строгий голос.
Подняв взгляд, она увидела обеспокоенное лицо стражника. Он выставил руку, преграждая путь, и первым вошёл в комнату; следом проскользнул ещё один мужчина.
Всего её сопровождали около десяти солдат — Светлана даже не пыталась их считать; ещё столько же ждали снаружи.
Девушка устало вздохнула. Ей хотелось верить, что скоро военное положение закончится и в дополнительной охране отпадёт необходимость, но верилось в это с трудом.
Войдя в комнату, она невольно охнула. Первым, что бросилось в глаза, оказался небольшой каменный столик, напоминающий наковальню; в беспорядке на нём валялось несколько медных скальпелей. Рядом – большая каменная чаша. Её мутные бока отливали в свете огневиков чем‑то липким. Девушка поморщилась: у неё вдруг закружилась голова от осознания того, куда именно она попала.
Один из охранников, заметив её реакцию, обеспокоено предложил:
— Может, нам стоит пойти...
— Нет, — девушка вскинула руку, останавливая его, и сделала пару неуверенных шагов к столику.
— Вам не стоит ничего здесь трогать, — проговорил уже другой стражник.
Этого Светлана делать и не собиралась, даже от подобной мысли к её горлу подкатывала горечь. Все в их семье — да чего уж там, все в королевстве — знали о школе тёмных, призванной подавлять чёрную магию. Дети редко покидали ее стены, но если такое случалось, считались полностью безопасными для общества. Их намерено изолировали от мира, ничего не говорили об их силе, контролировали даже сны и, естественно, отслеживали цвет крови. Это приносило определённые плоды — по крайней мере, так казалось. А потом выяснилось, что тёмный источник может проснуться и во взрослом возрасте, и такие школы начали массово закрывать. Происходило все ещё до рождения Светланы; отец никогда ей подробно не рассказывал об этом, поэтому она всё узнала сама из архивных записей и других документов.
Девушка потерла виски и втянула носом воздух, почти ощутив сладковато‑медный запах крови, пропитавшей всё это помещение, хотя этого, конечно, быть не могло – слишком много времени прошло.
В одном из самых тёмных углов помещения девушка вдруг заметила узкую дверь и указала на неё кивком. Стражник, стоявший ближе всего, приоткрыл ее и, зайдя внутрь, зажёг небольшой огневик. В проёме замелькала его широкая тень.
— Здесь офис, — крикнул он, выглянув наружу.
Комнатка оказалась довольно тесной, поэтому, чтобы Светлана смогла спокойно осмотреть её, стражнику пришлось выйти. Вдоль стены расположился массивный дубовый шкаф, доверху забитый документами. В центре, занимая больше всего пространства, стоял рабочий стол и кресло. Окон не было, как и в предыдущей комнате, поэтому разглядеть всё детально Светлана не могла. Да и сомневалась она, что найдёт хоть что‑то стоящее: все значимые и провокационные бумаги наверняка успели вывести, а сейчас на полках пылились только финансовые сводки или личные дела. Сощурившись, она провела пальцем по пыльным корешкам и убедилась в своей правоте.
— Госпожа, у вас всё в порядке? — раздался встревоженный голос.
— Всё хорошо, — отозвалась она раздражённо.
Постоянное внимание её утомило, а ещё больше — то, что беспокоились стражники скорее о собственном благополучии. Ведь если с принцессой что‑то случится, полетят головы. Хотя в какой‑то степени она даже сочувствовала им: вместо того чтобы сидеть за крепкими стенами дворца и провожать в последний путь своего короля, они вынуждены сопровождать взбалмошную принцессу.
Она уже собралась покинуть комнату, но вдруг заметила нечто странное. Один из ящиков стола был выдвинут и почти пуст — за исключением пары бумажек. Но даже сквозь толстый слой пыли Светлана поняла, что пространство внутри ящика кажется неоправданно маленьким по сравнению с его размером. Девушка присела, подобрав подол платья, и задумчиво хмыкнула. Измерила ладонью высоту ящика внутри и снаружи и убедилась: в нем было двойное дно.
Она сунула руку внутрь, шаря пальцами по стенкам, и, когда уже отчаялась что‑либо найти, зацепила ногтями крошечную выемку. Дно легко поддалось, словно само желало быть открытым. Светлана осторожно отставила его в сторону и заглянула внутрь. В первые секунды она едва не испустила разочарованный вздох: в ящике царила темнота, ей показалось, что он пуст. Но, слегка повернув голову она заметила проблеск. Небольшая медная бляшка... Она снова сунула руку и нащупала сначала тоненький кожаный ремешок, а потом и обложку толстенькой книги.
Девушка слышала, как за стеной переговаривались стражники, и голоса их звучали все более недовольно. Предвидя очередной вопрос, в порядке ли она, Светлана поспешила заверить:
— Я уже выхожу.
Схватила книгу, и толком не успев её рассмотреть, спрятала свою находку за пазуху — как раз в тот момент, когда в дверном проёме появилось мужское лицо. Она быстро поднялась и направилась прочь из проклятого помещения.
Все ее тело ощущало неприятный скользкий холодок, исходящий от кожаной обложки, и Света невольно морщилась. Ей вдруг отчаянно захотелось вернуться во дворец, чтобы открыть книгу как можно скорее, но девушка боялась привлечь к себе лишнее внимание. Казалось, она совершает нечто предосудительное или даже незаконное.
Рефлекторно она протолкнула книгу вглубь своего плаща, боясь, как бы никто не заметил, что он немного топорщится в районе её правой груди. Шаги её стали твёрже, но остались такими же неторопливыми, как и до этого.
Шаги.
Она невольно прислушалась, уколотая неприятным чувством. Раньше, когда они только шли сюда, скрежет гравия под ногами заглушал все остальные звуки, разносясь по коридорам гулким эхом. Теперь же шаги стражников стали какими‑то монотонными, словно они шли в ногу. Или же идущих стало меньше...
Девушка глянула через плечо: трое мужчин там о чём‑то переговаривались шёпотом. Впереди молча шествовали двое. Она резко остановилась — и один из стражников едва не врезался ей в спину.
— Что‑то случилось, госпожа? — обеспокоенно спросил он.
Девушка заглянула в его морщинистое лицо:
— Сколько вас было? — севшим голосом спросила она.
— Что? — не понял он. Мужчины рассеянно переглянулись.
— Сколько. Вас. Было? — повторила твёрже, но всё так же отрывисто.
Стражник нахмурился, в его глазах появилось осознание. Он перевёл взгляд на стоящих впереди, те неуверенно переглянулись, и один нервно хмыкнул.
— Должно быть, мы просто разминулись, — неуверенно предположил он.
А потом из его рта брызнула кровь. Горячие капли попали на щеку Светланы. Она должна была вскрикнуть, но лишь растерянно моргнула, круглыми от шока глазами наблюдая за безжизненным телом, падающим к её ногам. Стражник болезненно застонал и, рухнув на колени, потянулся к своему затылку — в бледном неровном свете девушка разглядела острый металлический предмет, торчащий из его головы. И в тот же миг мужчина завалился на бок.
Ближайший стражник кинулся было к ней, но вдруг словно подпрыгнул и взмыл к потолку. Невольно отступая, Светлана подняла голову — полный отчаянного ужаса вопль наполнил коридоры школы.
С потолка, удерживаемые неведомой силой, свисали десятки мерзких лысых тварей. В предвкушении они перебирали своими конечностями, а одна из них сжимала горло стражника: её серый, истекающий слизью язык опутывал шею мужчины, держа его на весу. Тот, хрипя, извивался, в последних отчаянных попытках пытаясь ослабить смертоносную хватку. Но вот кровь отлила от его лица, глаза закатились так, что глазные яблоки совсем скрылись под черепной коробкой; что‑то потекло на пол — и Светлана поняла, что в последнюю секунду жизни мужчина обмочился.
Она рухнула на холодный пол и поползла спиной вперёд, не в силах оторвать взгляд от кошмарного зрелища. Ей казалось, что сердце замерло в груди безжизненным куском льда. И от него по всему телу пополз мертвецкий холод, заставляющий неметь конечности.
Шея стражника хрустнула, и его тело рухнуло на пол, всколыхнув спящую пыль.
Светлане снова захотелось закричать, но с губ сорвался только хриплый стон. Она оглянулась с надеждой, ища других стражников, но позади неё уже никого не было. А потом она упёрлась спиной во что‑то мягкое и ещё тёплое — и осознала, что только что нашла одного из них.
— Эй, что это вы здесь устроили? — разнёсся по коридорам недовольный возглас, а затем показался невысокий человек, идущий в её сторону.
«Помогите!» — хотела крикнуть девушка, но губы онемели так, что она больше их не чувствовала. Она вообще больше ничего не чувствовала, кроме тошноты и животного, пожирающего весь её мозг, ужаса.
Мужчина вышел на свет, и она смогла разглядеть его лучше: длинный, не по размеру плащ волочился за ним по полу, а глаза скрывались под широкими полями шляпы.
— Ну неужели нельзя было всё сделать чисто? — спросил он, устремив взор наверх. Твари боязливо сжались, приникнув к потолку.
Тут‑то до Светланы и дошло, кто перед ней. Она развернулась на коленях и, оперевшись о спину трупа, попыталась встать, но ноги отказались подчиниться. Тогда, в последнем лихорадочном приступе, она вытащила из‑за пазухи найденную книгу и просунула под куртку мёртвого стражника — сама до конца не осознавая, что делает.
Когда она обернулась, Константин уже подошёл довольно близко; сейчас их разделяли ничтожные метры. Тошнота усилилась к горлу подкатил кислый ком.
— Ну‑ну, не пугайся так, девочка, — миролюбиво проговорил Король Мёртвых и вскинул ладони, словно показывая, что безоружен. — Ты же смышлёная, не так ли?
Спокойней Светлане от этого не стало; всем телом она чувствовала десятки пристальных голодных взглядов. Она набрала полные лёгкие воздуха и с трудом проговорила:
— Что тебе нужно?
Девушка старалась, чтобы голос прозвучал хоть немного уверенно, но из горла вырвался только жалкий скулёж. И только тогда, она заметила, что плачет. Горячие слёзы текли по щекам и скапливались на подбородке, но осознание того, насколько жалко она выглядит, всё равно не смогло бы просочиться сквозь переполнявший её разум страх.
— Только трон, — мужчина неторопливо приближался, — всего лишь трон. Твоя жизнь мне не нужна.
Его голос звучал почти примирительно, но от этого Светлана только сильнее разрыдалась.
— Причём тут я? — всхлипнула она. — Я никакого отношения не имею к трону.
— Это ты так думаешь, — Константин устало вздохнул. — Ну‑ну, не реви. Я не переношу женские слёзы.
Он протянул руку, словно и впрямь собираясь утереть ее щеки. Девушка невольно зажмурилась, но так и не смогла открыть глаз — мозг её заволокла плотная пелена дурмана, конечности окончательно обмякли, и только последняя мысль неожиданно принесла облегчение. Светлана подумала, что умирает.