Сердце 9. Принцесса
Ищейка вывела нас к аккуратному серому дворику. Замерла и, тихонько пульсируя, опустилась в кадку со скелетиком какого‑то растения, умершего три зимы назад. На покрытую плесенью землю. Одновременно с этим я ощутила, как в кармане плаща начинает нагреваться артефакт.
— Значит, тут, — подвёл итог Алекс. Поднялся на резное крыльцо и тихонько постучал. Дверь оказалась не заперта, но мы всё равно терпеливо ждали, когда хозяева выйдут и впустят нас.
Через секунду занавеска дёрнулась, хозяева засуетились. Послышались шаги.
— Как думаешь, впустят? — в голосе Алекса слышался скепсис.
Пожала плечами:
— Я бы не впустила.
— Да уж, — протянул принц и поднял руку, чтоб постучать вновь, но дверь резко приоткрылась.
В темноте щели появилось заспанное лицо молодого мужчины. Зелёные глаза с настороженным прищуром оглядели нас по очереди.
— Вы кто такие? Чего надо?
— Президент некромантского профсоюза Надежда Хэмптон, — я протянула руку, продемонстрировав серебряный значок.
Надо же, неужели это мой голос? Когда он успел стать таким суровым?
Мужчина попытался захлопнуть дверь, но та наткнулась на удачно подставленный ботинок Алекса и только жалобно затрещала.
— Что вам нужно? — рыкнул мужчина. Настороженность в его глазах сменилась злобой.
— По нашим источникам, в этом доме находится Тёмный маг, — голос Александра звучал спокойно и отточено. Хорошо сработались.
Мужчина покосился на соседние дома, на его лбу пролегла глубокая рваная морщина:
— Что за источники такие?
— Я — наш источник, — проговорила тихо, а затем сняла перчатку, словно ненароком обнажив кожу, покрытую десятками мелких шрамов. — Откройте дверь.
Мужчина глянул на моё запястье, и в лице его что‑то переменилось. Лоб разгладился, а челюсть сжалась. Он медленно отступил от двери, освобождая нам вход. Во всей его позе, в каждом движении сквозило напряжение, словно он был готов бежать в любой момент. Или драться до последней капли крови. Я сравнила его с демоническим лисом, готовым защищать до конца своих братьев и потомство. И оказалась права.
Сам он не был Тёмным магом, понять это было проще простого, так что боялся не за себя.
В доме оказалось тепло, даже душно. Серый свет едва проникал сквозь крохотные грязные окошки и ложился на дощатый пол ровными линиями.
Я не сразу увидела девушку. Она лежала на печи, закутавшись в тонкую простынку, словно гусеница в кокон. И что‑то странное было в её позе. Я долго вглядывалась, а потом поняла: к груди девушка прижимала крохотное тельце. Оно дёрнулось, и из простыни на свет высунулась пухлая младенческая ладошка.
— Кто там, дорогой? — весело спросила девушка, а потом подняла голову, и взгляд её мгновенно остекленел. — А‑а, — протянула она на вздохе и снова обратилась к мужу. — Всё в порядке, я знала, что за мной придут.
Даже если бы мы хотели увести её куда‑нибудь, она бы не сопротивлялась. Крохотная фигурка ослабла, видимо, от недавних родов, только руки, держащие ребёнка, оставались сильными и жилистыми.
— Мы здесь не по вашу душу, — я сделала шаг вперёд.
Источник рвался наружу, как дикий пёс, увидевший хозяина. Я даже немного обиделась. Он отзывался на знакомую магию, так давно не виденную у других людей. Хотелось подойти, изучить девушку, рассмотреть со всех сторон как можно ближе. Но я лишь тихонько его отпустила.
По щеке разлился холод — выступила метка.
Девушка склонила голову набок, секунда — и такая же метка красовалась на её щеке. Аккуратная перевёрнутая звезда. Острые концы словно царапают кожу изнутри. Невероятно. Я даже не представляла, как красиво это может выглядеть со стороны на женском лице.
— Вы слышали о новой реформе, госпожа...?
— Оксана. Называйте меня просто Оксана.
Её черты лица разгладились, бесконечный страх пропал, только ребёнок в руках заворочался и издал пронзительный крик.
Пухлая ручонка сжалась в кулачок.
Оксана проследила за моим взглядом и крепче прижала ребёнка к груди, словно боялась, что я заберу его.
— В этих ручках наше будущее.
Это был не вопрос, но я кивнула. Она правильно расценила мой взгляд.
— Что ж. Так тому и быть.
† † †
В жёлтых солнечных лучах клубилась пыль. Крохотное пространство каморки было заполнено светом настолько, что даже тени некуда было упасть. Светлана сидела, удерживая двумя руками листок жёлтой бумаги, настолько ветхий, что один О‑Сол знал, как ему всё ещё удалось не развалиться. Стершаяся надпись в углу листа гласила:
«Закрытая школа Амскова».
Это был план здания. Длинная двухэтажная каменная коробка, два корпуса соединены между собой коридором высотой в один этаж. По прикидкам девушки, здание должно было неплохо сохраниться. Когда‑то в нём держали некромантов. Мучили и пытали каждого, буквально выжигая их внутренний резерв. А если сила всё‑таки просыпалась, несчастного уже ждала могилка на кладбище через дорогу.
Светлана любила иронию. Когда судьба приносит неожиданные повороты, настолько абсурдные, что даже смешно. Что ж. В её руках было вполне достаточно власти, чтоб стать чьей‑нибудь судьбой.
Девушка положила лист на стол, в груду других таких же листов, и осторожно встала. В каморке было не так много места. Хватало для рабочего стола и стула с зелёной замшевой спинкой. Ещё был шкаф. Приходилось экономить пространство, поэтому все стены, от потолка до пола, были заполнены узкими полками. На фолиантах и свитках годами копилась пыль.
Светлана могла бы без проблем перетащить всё это к себе в комнату, но отец бы ни за что не одобрил её увлечение науками. С каждым годом он всё сильнее склонялся в сторону брака. Изначально он должен был быть обязательно выгоден. Позже он просто должен был быть. Лишь бы дочка не осталась старой девой и не мозолила глаза своей исключительностью.
Сама Светлана ни за что не променяла бы учебники на обручальное кольцо. Ей пришлось уподобиться мышам и жить в стенах. Изначально тайные ходы предназначались для того, чтоб прислуга могла передвигаться по замку незаметно, не попадаясь на глаза правящей семьи. Но когда мода на это прошла, узкие коридоры облюбовала Светлана.
Девушка встала, разминая плечи. Задвинула стул и, приоткрыв низкую дверцу, выскользнула из каморки в тёмное пространство. Будь в её подчинении магия огня, не приходилось бы двигаться на ощупь.
Изначально Светлана пользовалась простой свечой. Девушка была довольно умной, любую информацию схватывала на лету, так что запомнить расположение коридоров не составило для неё особого труда. И в свече отпала необходимость.
Оказавшись в своих покоях, первым делом Светлана приняла душ. Нельзя было допустить, чтоб хоть кто‑то из слуг, даже самого низкого ранга, увидел пыль на её волосах. Затем девушка спустилась в сад. Приказала подать ей экипаж с охраной и воду.
— Уведомить о вашем отъезде Его Величество? — спросила юная горничная, когда Светлана уже села в карету.
— Уведомите.
Отец хоть и был строг, но часто спускал ей с рук подобные инициативы. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось», — думала Светлана.
— Сегодня ему особенно нездоровится, с самого утра в его покоях лекарь.
— Тогда не стоит их беспокоить.
Раз всё обстоит так, то до неё королю всё равно не будет дела. Он больше будет печься о собственной шкуре и даже не заметит её отсутствия.
Экипаж тронулся. Два увальня в форме королевской охраны, сидящие на противоположной лавке, смотрели прямо перед собой, игнорируя присутствие принцессы. Ещё больше половины дюжины солдат сопровождали экипаж снаружи. Кто‑то решил бы, что покидать пределы дворца во время военного положения — идея крайне безрассудная, но у Светланы на этот счёт было своё мнение. Кому нужна принцесса без магического резерва, которая даже огневик зажечь не может? На престол такую всё равно не пустят. Как доказать, что она вообще родная дочь Его Величества? По дворцу об этом ходило множество слухов. Девушка и сама не могла быть уверена в их ложности. Она просто закрывала на это глаза и делала то, что ей нравилось. Пусть народ никогда не узнает о её заслугах: о десятке приютов, открытых по её инициативе, о будущей школе, которую никогда не назовут в её честь, и о том, что четырнадцатилетняя девочка приложила руку к новой реформе Тёмных. Светлана могла только надеяться добиться чьего‑то расположения.
Когда Светлана сказала адрес конечной остановки, кучер слегка побледнел, но не посмел возразить. Среди простолюдинов о закрытой школе ходило множество слухов. Девушка ненавидела слухи.
Экипаж остановился через пятнадцать минут. Девушка вздохнула, кивнула стражникам, указав на выход, и вылезла сама. Первый снег, выпавший в Амскове, давно растаял, оставив после себя жидкую грязь, местами превратившуюся в лёд. Светлана оглядела серое здание. Это здесь. Закрытая школа для исправления некромантов. Совсем скоро, по иронии судьбы, она станет первой за долгое время школой Тёмной магии, где каждый некромант сможет узнать о себе и своей силе.
Она осмотрела здание, параллельно прикидывая, сколько средств из королевского бюджета уйдёт на осуществление задуманного. Выходило, что много. Но экономить на подобном было нельзя. В Амсков шёл хоть и слабенький, но стабильный поток некромантов, но толку от них пока было мало. Тех, кто хоть немного мог пользоваться своим даром, Светлана распределяла по кладбищам ближайших деревень. Другие проходили военную подготовку. Король считал её работу лёгкой и безопасной. Сама Светлана так не думала. Перестала думать после того, как один из первых прибывших чёрных магов случайно поднял рой мёртвых ос.
Одна проблема стояла острее других. В школу нужны учителя. Пару местечек Светлана припасла для Нади и её подружки. «Бедная девочка, её кидают с места на место. Хотя, можно подумать, она сама понимает, что делать», — подумала принцесса.
В замок она вернулась только к вечеру, сильно опоздав. Ушло много времени на то, чтоб осмотреть здание целиком, каждую подвальную щель. Она поднялась в свои покои, намеренно избегая слуг. Если бы те застали её позднее возвращение, немедленно доложили бы отцу. Ночного скандала девушке не хотелось. Только возле самой двери она почувствовала что‑то неладное. Крохотные лапки нехорошего предчувствия заскребли в солнечном сплетении.
Светлана открыла дверь. Сначала она не заметила ничего необычного. Молодая горничная в белом фартуке вытирала пыль, другая раскладывала на кровати Светланы красивое строгое платье. Девушка едва успела подумать о том, что никаких мероприятий запланировано не было, как вдруг заметила его цвет — чёрный. Рядом с платьем покоилась тонкая ситцевая вуаль. Тоже чёрная. Светлана кинула взгляд на вторую горничную и поймала как раз тот момент, когда её тонкие руки накидывали на зеркало хлопковую белую простыню.
В горле встал удушливый ком. Обе девушки замерли, испуганно переглядываясь, их розовые лица мгновенно побелели. В голове пронеслась мысль об участи гонцов, когда‑то доставлявших плохие вести. Одна из них, та, что стояла на расстоянии вытянутой руки от Светланы, раскрыла рот:
— Ваше высочество, — проговорила тихонько она, — три часа назад... Король скончался.
На долю секунды воцарилась мёртвая тишина, затем её, словно лезвие, разорвал звонкий шлепок и резкий вздох. Принцесса застыла, переводя недоуменный взгляд со своей ладони на красную щёку горничной. Та ошарашенно моргала огромными глазами.
— Уходите.
Девушки, словно пара водомерок, выскользнули из комнаты, и, как только дверь за ними закрылась, Светлана протяжно выдохнула. Она осторожно подошла к зеркалу, стянула с него простынь и села напротив, глядя в собственное бледное лицо. Она отрешённо заметила, что веснушки выглядят на алебастре её кожи неестественно ярко, словно какая‑то болезнь.
Она могла бы описать каждую эмоцию, пронзившую тело в момент оглашения ужасной вести, но не смогла бы подобрать подходящих слов. Поэтому только уронила лицо в ладони и тихо всхлипнула.