Сердце 6. Див
Светлана и Алекс ушли через час. Час бурных обсуждений и споров. Александр буквально настаивал на том, что затея эта глупая и ненужная, и вообще членство в профсоюзе — не женское дело. На что девушка окинула его скептическим взглядом, посмотрела на меня, вскинув бровь, и ответила, что его королевское мнение вертела на своём среднем пальце.
Ну не прямо так сказала, конечно, а жаль. Ведь тогда мы бы сэкономили кучу времени. Сошлись на том, что лишних рук не бывает и для Светланы в профсоюзе всегда найдётся место.
Уже гораздо позже, спускаясь на ужин, мы с Дивом вполголоса спорили о мотивах Светланы. Сошлись на том, что в девчонке просто взыграл спортивный интерес.
Как раз на этом моменте в меня чуть не врезалась высокая худая блонди в фартуке горничной.
Девушка поспешно извинилась и пролепетала:
— Госпожа, вас ждут в холле. Мужчина попросил представить его как друга.
Мы с Дивом переглянулись. Горничная подумала, наверно, что я играю в гляделки со стеной.
— Кто это может быть? — поинтересовался дух.
— Я сейчас спущусь, — заверила девушку и поспешила в холл.
Каково же было моё удивление, когда там я застала Виктора в приталенном черном сюртуке и с аккуратно собранными волосами. Он, заведя руки с тростью за спину, рассматривал лепнину на стенах и дорогие гобелены.
— О, вы всё-таки почтили вниманием своего дорогого гостя, — маг улыбнулся.
Я с удивлением отметила, что он вписался в декорации дворца как родной. Настоящий аристократ.
Виктор поклонился, приблизился и элегантно поцеловал мою руку.
— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я.
Маг откашлялся и приветственно кивнул Диву.
— У меня была назначена процедура омовения, я решил поздороваться с моей нимфой и другом.
— Ты прошёл омовение? — я ахнула.
— Надо же начинать с чего‑то новую реформу. Капля в море, конечно, но чем смог, я тебя поддержал. А теперь сейчас же расскажи мне, как проходят ваши тренировки, дорогая?
— Она делает успехи, — Див сделал шаг вперёд.
От неожиданной похвалы я зарделась.
— Нет, серьёзно, — дух возмущенно всплеснул руками, — Ты не представляешь, как её тут гоняют. Я всё‑таки спилю этому дракону рог. Хотя его методы и приносят свои плоды.
А ведь и правда спилит. Я заступилась за Гарда:
— Не трогай ящерку. Ему ещё принцессу охранять, — постаралась сменить тему. — Как прошёл обряд, Виктор?
— Интересная процедура. Загнуться от скверны, правда, не хочется, так что теперь придётся вести целомудренную благочестивую жизнь. Зато мне дали хорошо оплачиваемую работу на добровольно‑принудительной основе. Буду следить за активностью Бездонного озера. Разгонять демонов в первых и, видимо, последних рядах.
Мы ещё немного поговорили, и Виктор ушёл — не хотел попадаться на глаза кому‑то из правящей семьи. Видимо, недоверие к правительству у всех некромантов в крови. Хотя нет, это просто правительство сделало всё возможное, чтоб ему не доверяли.
Весь оставшийся вечер мы с Дивом провалялись на кровати и читали, читали, читали. От обилия информации гудела голова. А когда глаза устали настолько, что я взвыла, Див вызвался читать вслух. Он делал это интересно, разбавляя сухие книжные заметки забавными комментариями.
У него был красивый голос, когда парень не портил его ехидными нотками. Я слушала о классах и видах нежити, их описании, повадках, слабых сторонах и уровнях мрака, старательно пытаясь уложить всё это на полочки сознания. Особо важную информацию конспектировала в блокнот Виктора, зарисовывала схематично разных тварей.
Пауки с десятками ног, огромные насекомоподобные трифы, маленькие прыткие зубоскалы, упыри, зомби, дворняги.
Десятки и сотни названий порождений мрака.
— И это мы ещё до демонов не дошли, — протянула я устало, отложив блокнот в сторону.
— Ага, — Див последовал моему примеру и закрыл книгу, — там вообще всё плохо. Нижние Земли, по сути, один большой котёл, где все пытаются поймать, сожрать, убить друг друга.
— А мне показалось, вполне милое местечко.
Дух поднялся, потянулся, разминая затекшие кости, словно бы они и впрямь могли затечь, и проговорил устало:
— Это ты просто в Трущобах не была.
Пожала плечами. Во время нашего первого и последнего визита в Нижний мир я видела трущобы, но сильно со стороны. Не хотела бы я после смерти оказаться в подобном месте. Может, вымолить у Стража поблажку? Так он ведь не даст, костьми ляжет, а не даст.
— Слушай, Див, я хотела тебя кое о чём спросить.
Дух вскинул бровь, глядя удивлённо, и снова улёгся на широкую кровать, повернулся ко мне лицом и выразил полнейшую готовность слушать. Я на секунду смутилась: со стороны сцена была похожа на то, как два ребёнка делятся секретами друг с другом.
— В общем, однажды мне приснилось место. Храм. Я не знала, что оно существует, пока не оказалась внутри. А ещё раньше, в «Бочке», кажется, мне снился Алекс. Точнее, я думаю, что это Алекс. Лица его во сне я не видела, но там точно был огненный маг.
— В этом как раз нет ничего удивительного, — пояснил дух и подтянул ко мне одеяло, — твои способности развиваются, а это просто одна из их граней. Считается, что предсказательство — прерогатива Белых магов, но это не так. Ты главное не пугайся.
Я увидела в его глазах смутную тревогу, идущую рука об руку с робкой надеждой. Знала, что он ещё помнил то, как я приняла свой дар в начале. То, какой потерянной и затравленной была. Больше всего он, видимо, боялся повторения.
— Если произойдёт что‑то ещё, что‑то непривычное, говори мне. Вместе мы разберёмся с этим.
— А что‑то может произойти?
— Конечно, твой дар будет развиваться на протяжении всей жизни.
Я вдруг осознала, что на улице давно стемнело, комната погрузилась в ночную мглу, и в тусклом свете единственного огневика очертания предметов вокруг слились с фоном. Мы лежали очень близко, я почти чувствовала, как дыхание Дива щекочет мою кожу. Могла без труда представить, как он подносит руку к моему лицу и осторожно проводит по моим волосам, скользит холодными пальцами по щеке к губам.
Сердце затрепыхалось в груди, мне вдруг до одури, до боли захотелось его коснуться. В серых глазах промелькнуло отражение моих собственных желаний, кадык на его шее нервно дёрнулся.
Но мы не двигались, словно малейший шорох мог развеять хрупкое наваждение. Словно боясь, что всё происходит на самом деле. Ведь это не сон, навеянный дурацкими фантазиями, он не оборвётся в самый волнующий момент, и придётся идти до конца.
— Я должен идти, — произнёс Див одними губами.
— Ты не останешься на ночь?
— Я не могу. Правда.
— Почему?
Вопрос прозвучал жалобно. А ещё очень‑очень глупо. Он ведь парень, хоть и немного неживой — мы не можем просто лечь в одной кровати. Во дворце ещё полно пустых покоев, он волен выбрать любые, какие только пожелает.
— Спокойной ночи, — он поднялся на локтях и осторожно накинул на меня одеяло, а затем медленно, явно растягивая момент, коснулся волос и ушёл.
А я ещё долго лежала, глядя в одну точку и проклинала себя за глупые эмоции. Нельзя давать им волю. Нельзя поддаваться осторожным, ласковым прикосновениям, даже если всё внутри просит, чтоб они повторились. Это же Див! Друг, помощник, дух. Призрак давно мёртвого человека, а точнее, двух людей. Две души, сплетённые в одну чёрной магией и стараниями Виктора. Я не могу...
Хотелось вцепиться себе в волосы и рвать, пока из головы не вылезут все до единой глупые мысли.
Так и уснула, свернувшись в рогалик самобичевания, даже не пошевелившись.
† † †
Див стоял, прислонившись спиной к холодному металлу дворцовых ворот. Сердце разрывалось от эмоций, злость кипела, казалось, прямо в венах и оседала на кончиках пальцев. Он развернулся и резким движением впечатал кулак в каменную стену, вложил в удар всю силу, но боли не было. Её никогда не было, только внутри словно выла стая голодных гулей, заставляя невольно морщиться.
Она. Девчонка, которую Див когда‑то воспринимал лишь как досадную обязанность, а теперь был готов бросить к ногам целый мир, смотрела на него с желанием. Он так давно ждал этого момента, но только сейчас понял абсурдность собственных мыслей.
А вот Надя поняла сразу же. Некромант и дух. Самый безмозглый упырь бы упокоился со смеху.
Див просто не подумал, что когда‑нибудь Наде захочется жить обычной жизнью девочки‑подростка. Влюбляться, ходить на свидания, а позже обзавестись семьёй. Для него самого всё это было чуждо. Когда‑нибудь она состарится. Годы заберут былую красоту и здоровье, и она умрёт на его всё ещё юношеских руках. А он будет смотреть, покорно склонив колени пред матерью Судьбой. Пока не исчезнет следом.
Даже если Смерть заберёт душу его девочки на поле битвы, они всё равно умрут в один день. Суровая романтика жизни. Радости в ней мало, только горечь и бесконечное ожидание чего‑то неизбежного и непременно плохого.
Див мог позволить себе восхищаться Надей лишь издалека. Он ведь простой слуга и на большее просто не имеет права.
Ему придётся учиться смотреть со стороны, учиться радоваться чужому счастью, периодически ловить на себе её взгляд, полный сумбурных эмоций, и всё равно отходить в сторону. Див стиснул зубы. В руке словно сам собой оказался кинжал. Его привычная тяжесть успокаивала. Дух ещё раз глянул на громаду замка, возвышающуюся над головой могильным камнем, и ринулся в сторону кладбища.
† † †
Спаслось плохо, что было для меня в последнее время не свойственно. Я часто просыпалась, словно от боли, но, проснувшись, не могла понять, что и в каком именно месте у меня болит. Утром долго лежала, сжавшись на широкой кровати, и не решалась встать. В замке с каждым днём становилось всё холоднее, вылезать из‑под одеяла откровенно не хотелось. Высунула сначала плечо, потом руку целиком, немного помедлив, раскинулась по пояс. Почему так тихо?
Я приподнялась на локтях и окинула комнату взглядом. Камин забит ещё тёплым пеплом, шторы задернуты, сквозь них едва пробиваются солнечные лучи. Уже рассвело. Чего‑то не хватает.
Пришлось подниматься, приводить себя в порядок и спускаться вниз, в маленькую семейную столовую, где проходили завтраки.
Замок словно спал. Интересно, где Див и Катерина?
Заглянув в столовую, я застала странную картину. Замерла в дверном проёме и подумала было сбежать, но оказалось поздно — меня уже заметил Его Величество.
Он сидел во главе длинного стола, не заполненного людьми и наполовину. По правую руку от него пристроился Александр, по левую — Светлана. Дальше — Кати, а напротив неё, накрыв свою драконью морду фарфоровой маской, устроился Гард. Есть, судя по наличию маски, он не собирался. И что тогда тут забыл, спрашивается? Хотя нет, вопрос следует задать немного по‑другому: какого хрена происходит в принципе?
Королевская семья раньше предпочитала есть отдельно. Мне даже представить было страшно, что такого должно случиться, чтоб Фениксы спустились до нас, смертных.
— Оу, Надежда, доброе утро, — поприветствовал Его Величество, не поднимая взгляда от тарелки. — Проходи, присаживайся, мы только тебя и ждём.
— Да ну, — едва слышно откликнулась я. И ведь действительно ждали: рядом с Катериной стоял чистый комплект столовых приборов. — Всем доброго утра.
Села на место, которое явно предназначалось мне, и дождалась, пока женщина в белом фартуке принесёт завтрак. Вздохнула запах свежих фруктов и кофе — хотелось скорее приступить к еде, но я усилием воли оторвала взгляд от тарелки. Атмосфера за столом стояла слишком деловая, есть здесь явно никто не собирался.
Александр, словно этого и ждал, отложил в сторону приборы и преувеличенно светским тоном произнёс:
— Мы как раз начали обсуждать мобилизацию и исполнение новых реформ в других городах Королевства. Его Величество...
— Его Величество предложил разделить вас на несколько отрядов, — инициативу в разговоре перехватил король. — Ты, Надя, и Александр остаётесь в Амскове. Тебе негоже оставлять свой пост, а Александр... Что ж, все мы знаем, что тётушка Смерть уже косит в мою сторону одним глазом.
Я покосилась на Александра: он был хмур и выглядел уставшим, на меня он даже не смотрел. Я на секунду задумалась — ведь и правда, король не сегодня‑завтра отправится к праотцам, и огненной зазнобе придётся занять трон. А в его руках даже вилка становилась опаснейшим оружием, не говоря уже о скипетре и державе.
— Так вот, — Его Величество прокашлялся, оттёр губы салфеткой и нарочито продолжил, — мы как раз обсуждали, что вы можете нанести официальный визит ближайшим городам, пока твоя подручная займётся поселениями на юге.
Король сделал глоток из своего бокала. Бордовая жидкость напоминала вино. Хорошее начало дня, ничего не скажешь. Я сначала не поняла, кого он имеет в виду, но потом заметила смущение Кати: она спрятала руки под столешницей и перечитывала пальцы на правой руке с таким видом, словно обнаружила недостачу.
— Ваше Величество, — обратилась я к главе собрания, — вы же понимаете, что Катерина в нашей стране совсем недавно? Не думаю, что отпускать её одну — хорошая идея.
— О, конечно, это было бы бестактно. Я это прекрасно понимаю, поэтому и позвал Гарда. Он — моя правая рука, и, думаю, не откажется сопровождать сирену.
Последнее слово Его Величество произносил едва ли не скрипя сердцем.
Но никто не обратил на это внимания — все взгляды устремились к дракону.
Тот, словно этого и не заметил, уставился чёрными провалами глазниц маски сначала на меня, потом переметнулся к Катерине. Девушка смутилась ещё сильней, кончик её носа сделался пунцовым.
Гард коротко кивнул:
— Почту за честь.
— Что ж, — в разговор вступил новый голос, и теперь уже вниманием наградили несостоявшуюся принцессу, — надеюсь, ваши правые руки поладят. Но как же я? — Светлана обвела присутствующих взглядом, задержавшись на своём отце. — Я тоже полноценный член профсоюза и хочу...
— Исключено, — Пётр покачал головой. — Из Амскова я тебя не отпущу.
— Но как же...
— И не думай, — брови короля сошлись на переносице, на лбу появилась глубокая морщина. — Вопрос не подлежит обсуждению.
— Но я могу...
Король набрал воздух, чтоб что‑то сказать, но поперхнулся и зашёлся приступом кашля — очень долгим и надрывным. В какой‑то момент мне показалось, что он вот‑вот выплюнет внутренности, и пальцы тревожно сжались.
Когда приступ окончился, Пётр вытер губы салфеткой и, как ни в чём не бывало, продолжил, уже не глядя в сторону дочери:
— Ваша задача — собирать Тёмных магов и направлять их в Амсков на частных листолетах, которые я буду посылать по первому вашему зову. Здесь, — он покосился в сторону дочери. Та уже ничем не выдавала своего недовольства, сидела с идеально ровной осанкой и нарочито громко отрезала кусочек блина. Нож проскрежетал по тарелке, и Пётр нахмурился, — здесь их встретит Светлана с оставшимися членами профсоюза, разумеется, назначит их на места.
Девушка на секунду замерла — нож перестал скрежетать. На отца она даже не посмотрела, только положила в рот кусочек блина. В воздухе повисло напряжение, и остаток завтрака проходил в гнетущем молчании. Оставаться среди королевской четы не хотелось, и я, едва проглотив последний блин, поспешила откланяться.
Кати вышла за мной следом и догнала на выходе из столовой.
— Ты его видела? — спросила она запыхавшись, едва за нами закрылась дверь.
— Кого? — не поняла я.
— Как кого? Дракона! — Лицо девушки раскраснелось, она принялась обмахиваться ладонями, но я её возбуждения не разделяла. — Мы так близко сидели, я даже почти разглядела цвет его глаз.
— Я не понимаю, — призналась я. — Ты хочешь, чтоб я тебе посочувствовала или чтоб за тебя порадовалась?
Мы уже поднялись по лестнице, а Кати всё оглядывалась назад и поглядывала на дверь столовой.
— Ты не понимаешь, — вздохнула девушка. — Это же дракон, настоящий, живой! Ну, мы, конечно, с Гардом и раньше пересекались, но чтобы так близко...
— Ну кое в чём ты определённо права, — согласилась я. — В том, что он настоящий и живой дракон, и это, пожалуй, его главный минус. И тебе очень повезло, что полтора метра — самое близкое расстояние, на котором ты его видела. Надеюсь, за время вашего путешествия ничего не изменится. А если изменится — его рог будет у меня вместо вешалки.
Мы прошли через мои покои в её и уселись на широкой кровати. Горничная притащила нам сундук и предложила помочь со сборами, но мы заверили, что справимся сами. В итоге сундук оставался наполовину пустым, когда мы закончили. Катерина закрыла его и уселась сверху. На ней было плотное платье из серого хлопка ниже колен, а на кресле рядом лежал того же цвета бурнус. Рядом стояли высокие сапоги на шнуровке, призывно блестя носками на солнце.
Какое‑то время висела тишина.
— Надеюсь, вы скоро вернётесь, — проговорила я.
На душе стало неспокойно, хоть мы и договорились держать связь, а лучшего способа для этого, чем фамильяр Кати, просто не существовало. Этим я старалась утешиться, но пока не получалось.
— Я тоже надеюсь.
Молчание прервал тактичный стук. В комнату вошла горничная, а за ней — двое бравых воинов. Пока они выносили сундук, Кати надевала верхнюю одежду. Я проводила её до самого листолета, и на прощание мы обнялись. Гард следил за нами с кормы, и, заметив его взгляд, Катерина, зарделась. Когда девушка поднималась на борт, дракон подал ей руку и, представить боюсь, какой шквал эмоций в ней вызвал этот жест.
Листолет поднялся в воздух и быстро скрылся за пиками башен. Из окна одной из них внезапно выпорхнула белая сова и умчалась вслед за кораблём. Ветер был холодный и влажный, в воздухе пахло озоном и подгнившей травой. Я ещё минуту постояла, наблюдая за красным парусом, и поспешила в замок.
В покоях было до странного тихо. Не то чтоб Кати создавала здесь шум, но от осознания её отсутствия мне делалось тоскливо. Я попыталась разыскать Дива, но затея оказалась тщетной. С полчаса я бесцельно шлялась по коридорам и лестницам — стены их меня душили, казалось, они медленно, но неотвратимо сужаются. Заглянула в свой кабинет, но войти не решилась — просто немного постояла в дверях. На столе всё ещё остался вчерашний хаос, убирать который Не было сил. Артефакт я всё‑таки сделала: он представлял собой небольшой амулет с колбочкой, полной чёрной крови, и должен был нагреваться при непосредственной близости к Тёмному магу, но проверить его у меня не было возможности.
Я вернулась в свою комнату, с ногами залезла в кресло и открыла блокнот Виктора. Читала я невнимательно — смысл слов куда‑то ускользал, и сама не заметила, как погрузилась глубоко в свои мысли. Я на секунду представила, как всё было бы просто, если взять в охапку Кати и Дива и забуриться куда‑нибудь глубоко в лес, где нет ни людей Веры, ни проклятой дележки власти, ни этого огромного бездушного королевства с его королём, на плаху которого я должна была положить голову ради какой‑то призрачной веры в спокойное будущее.
Когда пришла в себя и наконец поняла абсурдность своих мыслей, я убрала блокнот и чуть не вскрикнула, увидев совсем рядом Дива. Он сидел на корточках перед камином и осторожно ворошил тёплый пепел кончиком кинжала.
Надо же, но только сейчас я поняла, что почти забыла некоторые его черты, а дневной свет словно придал им объёма. Пряди, спадающие на лицо, дух собрал лентой на затылке, и эта небрежность ему безумно шла. Вчерашней рубашки не было — вместо неё оказалась чистая, видимо, стянул у слуг. Он и раньше так делал, но брюки оставались старые, и на одной из его голеней болтались паклей.
— Я принёс тебе персиков, — он кивнул в сторону столика, на котором стояла небольшая плетёная корзинка, до отказа набитая спелыми оранжевыми фруктами.
— Когда ты вошёл?
— Минут десять как.
— А почему не сказал?
— Ну ты так увлечённо читала эту одну страницу, — Див хмыкнул.
Я пожала плечами:
— Задумалась.
Откинулась на спинку кресла, мельком глянула на парня — и в груди что‑то дрогнуло. Он сидел, опустив голову и не глядя в мою сторону. Пара светлых прядей упала на скулы — отчаянно красные. Таким растерянным я не видела Дива никогда. Источник вдруг зашёлся в отчаянном приступе, напоминающем горячку.
— Я должен поговорить с тобой.
Мы столкнулись взглядами, и я вновь разглядела в его серых радужках изумрудную крошку. От неожиданно подступившей тревоги сердце забилось чаще.
— Хотя, честно говоря, мне совсем не хочется, но обязанности мои всегда стояли превыше эмоций.
— Всё хорошо, — я вздохнула, но вдох получился прерывистым и нервным, — я тебя слушаю.
— Ты же знаешь, что вольно или нет, я чувствую некоторые твои эмоции острее, чем нам обоим хотелось бы, — его голос сорвался на хрип. Мне вдруг показалось, что он чем‑то очень болен. Взгляд его оставался серьёзным и даже каким‑то отрешённым. — И мне кажется... Хотя, наверное, было бы проще, если бы мне просто показалось, что мы...
— Постой.
Я перебила его раньше, чем успела сообразить: это получилось скорее рефлекторно, чем осознанно. Но я знала, что он скажет. А ещё я ужасно, до рези в желудке, не хотела этого слышать. Те эмоции, что вызывало во мне его присутствие, были неправильными. Да чего уж там — если говорить откровенно, они были просто абсурдными! Но меня это почему‑то ничуть не волновало. Я даже не задумывалась о том, что Див их тоже улавливает, и уж тем более о том, что они могут его тревожить.
— Я понимаю, о чём ты говоришь, — вздохнула и упёрлась взглядом в свои колени — смотреть на него было выше моих сил. — Ты мне правда очень дорог.
— Ты мне тоже.
— Но это ведь не то, что, ну... — Я посмотрела на него и увидела такой же рассеянный взгляд, каким, наверно, был и мой. Я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить, что это не то романтическое влечение, но боялась солгать и закончила просто: — Ну ты понимаешь...
Див кивнул:
— Да.
— И это, наверное, нормально?
Теперь вопрос прозвучал скорее жалобно. Мне вдруг стало жарко. Див снова многозначительно кивнул:
— Да, ты права. Мы ведь не можем, ну...
Он сделал руками какой‑то странный жест, словно пытаясь нащупать слова. Разговор показался мне вдруг забавным и грустным одновременно, я нервно хихикнула.
— Да.
— Да, — эхом отозвался Див. — Я пойду, там... — Он махнул в каком‑то непонятном направлении. — Константин, война, всё остальное.
Он поднялся и сделал пару шагов к двери. Я подняла взгляд на его прямую спину. В носу вдруг защипало, а в горле встал удушливый ком. Захотелось схватить его запястье, развернуть к себе лицом и заглянуть в глаза, но тело словно одеревенело — я не могла пошевелиться.
Однако, прежде чем он успел выйти, с губ само сорвалось:
— Спасибо.
— За что? — не поворачиваясь, спросил он.
— За то, что был откровенен.
— Я... — Он на секунду замер. — Ты не бери особо в голову.
Дверь закрылась. Тут‑то моё сердце и сделало последний, самый болезненный удар. А потом забилось ровно, но от того, что превратилось в тяжелый кусок льда. Я уронила лицо в ладони и зажмурилась, однако слёз не было. Горло саднило, щёки пылали. Какая нелепость, но от досады хотелось выть. Неужели мать‑судьба свела нас двоих просто так? Связала нерушимыми узами, пропустила через мясорубку жизни, сблизила настолько сильно, что больше уже некуда — просто так?
Я сидела ещё долго, не замечая, как драгоценное время уходит мимо меня, смотрела на корзину с персиками. Она стояла на том же месте, где её оставил Див — невольная свидетельница чужой драмы.