Мое Проклятие. Книга 3: Черные Сердца

Кто дал ей это платье? Да, это был он сам. Алекс никогда не сомневался в своем вкусе до сегодняшнего момента. Нет, платье-то было замечательным, да и Надя вполне симпатичной девушкой, но вместе они смотрелись как-то сумбурно, будто на куст дикой малины накидали кружева, и теперь он стоял вычурный, нелепый, но гордый, под светом хрустальных люстр, как под лучами полуденного солнца. Они почти уже вышли в зал, когда свет упал на ее обнаженное плечо, Алекс нахмурился, жуткий ком недовольства застыл в горле — плечо девушки по горизонтали рассекал бледный шрам. Принц нахмурился, почему-то он никогда не замечал его раньше или просто не придавал значения, или забыл — в любом случае шрам оказался существенным упущением, особенно с таким декольте, Алекс подхватил ее локоны и накрыл ими шрам.

— Так тебе больше идет.

Они спустились с широкой лестницы, пригвожденные друг к другу сотней взглядов. Надя споткнулась на последней ступеньке, но Алекс поддерживал ее за локоть, поэтому, наверное, этого никто не заметил, а досаду ему удалось скрыть за широкой улыбкой.

— Лорды, лериссы, — замерев у подножья лестницы, Алекс кивнул всем собравшимся, — позвольте вам представить мою сегодняшнюю спутницу. Госпожа Хэмптон — президент нашего нового профсоюза.

На секунду воцарилась тишина, в голове Александра успела промелькнуть одна мысль: «Почему так тихо?», но тут же раздался нестройный хор аплодисментов. По залу прокатилась волна шепотков. Хэмптон стояла ни жива ни мертва, Алекс чувствовал, как ее рука мелко дрожит, он даже подумал, как бестактно было с их стороны сваливать всю ответственность на эту девчушку, далекую от балов и празднеств, а еще выставлять ее вот так — уязвленную на растерзание толпе. Но мысль эта была такой же мимолетной, как и первая, Алекс даже не успел сфокусировать на ней свое внимание, аплодисменты затихли, нужно было снова что-то говорить.

— Госпожа Хэмптон впервые на подобном мероприятии, поэтому я надеюсь на ваше снисхождение, в любом случае, если вы здесь — вас уведомили о непростом положении, в котором сейчас пребывает наше королевство, и о том, что реформа Темных не просто прихоть, а единственно возможная мера воздействия на проклятых бунтовщиков, которая у нас осталась.

— А разве его величество сегодня к нам не спуститься? — подал голос пожилой лорд из первых рядов. По залу вновь прокатился шепоток.

Алекс скрипнул зубами от досады, но на лице его не дрогнул ни мускул.

— А то ты не в курсе, старый хрыч? — едва не сорвалось с губ.

— Его величеству нездоровится, возможно, он появится позже, а пока в вашем распоряжении только мы. С готовностью ответим на все ваши вопросы и обсудим дальнейшую нашу стратегию. — Александр улыбнулся обворожительно и словил на себе пару восторженных женских взглядов, а потом добавил совершенно серьезно: — Но я хочу, чтобы вы поняли — вы здесь не из-за ваших финансов и титулов, а исключительно потому, что Его Величество доверяет вам самое ценное, что у него есть — судьбу своего королевства, давайте сегодня оправдаем его доверие. А пока развлекайтесь, в нашем распоряжении целый вечер.

† † †

Он появился в тот самый момент, когда зал заполняла тягучая медленная музыка. Слишком приторная, для влюбленных, не иначе. Она куталась под потолком, стелилась в ногах танцующих парочек. Шла рука об руку с цоканьем каблуков.

Захотелось уйти. Просто взять и развернуться, на этом празднике жизни ему не было места, как и любому другому духу тоже. В стороне от толпы лордов и леррис, пьяных смешков и танцующих силуэтов он чувствовал себя как никогда одиноким.

Но тут из притихшей толпы отделилась фигурка. Вернее не так, ее отделили, буквально вырвали из кокона, в котором так уютно было прятаться от любопытных глаз. Высокий широкоплечий молодой человек с рыжей, как янтарь, шевелюрой тянул за руку брюнетку в алом платье.

В груди оборвалась последняя ниточка, держащая рассудок на месте. Тьма в тесном уголке сгустилась и стала плотнее, самые чуткие из собравшихся начали обходить его стороной.
Это она. Действительно она, жива, здорова и... счастлива? Ее руку сжимает другой мужчина, но это не главное, так ведь? Главное, что она здесь и теперь ничто не помешает Диву на нее любоваться, отмечать все изменения ее внешности: то, как отрасли волосы, окрепли мышцы на руках и бедрах, как черты лица заострились, но от этого стали только утонченней.
Див сделал шаг, но быстро взял себя в руки — глупые эмоции ни к чему не приведут.
Парочка уже вышла в центр зала.
Они смотрелись почти идеально. Как инь и янь — тьма и золото. Этот танец не был похож на те бездушные придворные, когда все движения выучены и продублированы. Нет. Это было танцем бродячих артистов, заехавших в случайный город. В каждом движении чувствовалась издевка.
Аура огненного мага (а ее ни с чем не спутаешь) играла с подолом платья партнерши и ее ногами. У Нади не было ауры, вернее, простая, человеческая. Но во всех движениях таилась опасность. Подойди ближе, сделай глупость, и познаешь на вкус Мрак.
В этом зале было много приметных персон, много красивых девушек, но Див выделил всех и каждого, чьи жизненные нити переплелись с Надиной. Сплелись плотным клубком пряжи.
Мощный дракон в фарфоровой маске.
Бывшая богиня, за которой, помимо крыльев, тянулся длинный шлейф поклонников и воздыхателей. Она была очень красива.

Рыжая девушка с огненной аурой, но без капли дара, которая тоже кружилась в танце с каким-то молодым человеком. Принцесса?

Пока Надя танцевала, он изучил каждого, просчитал их мотивы.

«Что ж, — он спиной откинулся на каменную колонну, — шоу должно продолжаться».

† † †

Людей оказалось, конечно, меньше, чем я ожидала увидеть, но это не удивило. А еще никак не влияло на подступающую к горлу тошноту. Тугой комок свернулся в животе и тянул вниз. Я бы упала, правда. Если бы не хватка Александра, державшего меня под локоть очень крепко. Чтоб не убежала, видимо. А мысль такая проскользнула не раз.

В ярко освещенном зале абсолютно каждый взгляд был прикован ко мне. Мысли заскакали, как стайка водомерок. Как я выгляжу? А достаточно ли ровно лежат волосы, уложенные горничными? Как сидит платье? Я готова была поклясться, что цвет моего лица мог служить прекрасным сигнальным флажком.
Внимание сотни людей не могло пройти для меня даром, десятки опасливых, изучающих, завистливых взглядов.

Еще на входе громкий голос лакея представил нас всем присутствующим, хотя, полагаю, Александр в представлении как раз не нуждался.
Народ на минуту затих, а потом снова заиграла музыка, и в зале воцарилось прежнее оживление. В толпе я заметила белую макушку Катерины. Она улыбнулась, но не смогла подойти, загруженная беседой с какой-то дамой. Вокруг сновали юноши с зачесанными волосами, они разносили напитки на больших и наверняка тяжелых серебряных подносах.

В гуще людей я увидела Его Величество с охраной. Значит, он все-таки спустился. Охраны в принципе было очень много, вдоль стен стояло не меньше двух десятков бравых воинов, украдкой косящихся в сторону закусок.
Мы долго танцевали.
Потом добрую треть времени к нам подходили напудренные дамы и их элегантные кавалеры, желали здоровья будущему королю, вели светские беседы и задавали ворохи вопросов, связанные с новой реформой. На большинство отвечал Александр, за что я была ему бесконечно благодарна, но отвертеться мне все же не получилось.

Ибо представили меня президентом некромантского профсоюза, что наложило определенные обязательства.

— А что случится, если один из некромантов выйдет из-под контроля? — на меня смотрела пожилая дама с пышным веером. Я успела только подумать, что веера давно вышли из моды, а потом заметила ее корсет. В таком и правда без веера не обойтись, удивительно, как она еще не отошла в Верхний мир от недостатка кислорода. Александра отвел в сторону пожилой мужчина в погонах.

— Его накажут в соответствии с законами королевства, — я сделала большой глоток какого-то приторного алкогольного напитка, — к тому же некроманты не настолько сильны, как были еще полсотни лет назад, вам нечего опасаться. Куда разумнее сейчас боятся демонов.

— Но с демонами они в состоянии справиться?

Этот голос был новым, его еще слышать не доводилось. Тонкий, женский, почти детский, я обернулась к говорящему и столкнулась с презрительным взглядом карих глаз. Юная принцесса смотрела надменно, но без злобы, скорее с каким-то холодным расчетливым интересом. Я на секунду ощутила себя лягушкой на паррипарационном столе.

— Приходится на это надеяться.

Ее глаза были не такими яркими, как у брата, но не менее выразительными. Красивого цвета кофе с молоком. Вьющиеся волосы собраны в сложную прическу с десятками золотых заколок, которые оттеняли их цвет. Светло-рыжий, почти блондинистый. Бледное аристократическое лицо оказалось усыпано веснушками, девушка не пользовалась косметикой, но это ей было и не нужно. Она растянула губы в подобии ухмылки. И к этому моменту я обнаружила отсутствие дамы с веером и полностью обратилась в разговор с принцессой.

— А ты можешь?

— Могу, — не кривя душой ответила. И правда ведь могла, хоть и демоны, убитые мной, сводились едва ли к дюжине.

Девушка улыбнулась, прожигающее любопытство в ее взгляде стало сдержанней.

— Меня зовут Светлана Эйрфайер, — девушка чуть склонила голову, позволяя локонам упасть на белоснежные ключицы.

— Надежда Хэмптон, — я неуклюже сделала книксен. Распрямилась и вновь отхлебнула вина.

— Меня интересует кое-что, — девушка устремила взгляд в толпу людей, делая вид, что ее внимания достойна какая-то придворная парочка, танцующая вальс, — как вы познакомились с Алексом?

— Это очень долгая и личная история.

— У брата нет от меня секретов, и я в любом случае узнаю эту историю от него, но, видишь ли, меня интересует конкретно твоя точка зрения. Мы ведь ждали тебя, привезенной в тисках, а ты появилась в экипаже принца.

Я вздохнула. Что-то в глубине души, то ли паранойя, то ли сам дар, подсказывало мне держаться подальше от показной вежливости принцессы. Такая вежливость вполне могла принадлежать серийному убийце. Кто знает, может, она по ночам расчленяет тела горничных в подвале. Просто чтоб посмотреть, что у них внутри.

— Сначала он спас меня от змеи, а потом сжег мое нижнее белье. Это если вкратце, — я снова отхлебнула вина и запоздало поняла, что зря, в голове уже царила приятная легкость, а язык начинал заплетаться, — потом много чего еще было, не знаю даже, как я выжила.

И правда, если отбросить все эмоции и поразмыслить головой, Александр Эйрфаер был редкостным говнюком, мне просто повезло заработать его уважение и войти в круг его друзей. А может, подаренный мной как-то персик сыграл свою роль.

Интересно, как только Света выносила его столько лет? Хотя, ее-то он любит. Я видела, с каким благоговением он на нее смотрел. На меня так не смотрел никто и никогда, разве что мама в детстве. Мне очень интересно было узнать их историю, посмотреть со стороны, как проходило их детство в этом огромном старом замке.

Светлана все еще задумчиво стояла рядом. Она больше не задавала вопросов, да и мне поддерживать беседу не хотелось. Неожиданно первостепенным стало желание найти Александра. Его я уже давненько упустила из виду. А еще алкоголь вдруг явственно ударил в голову. Я попрощалась со Светланой и поспешила откланяться.

Прошлась вдоль стола с закусками и между колонн, незаметно выскользнула из зала, но Алекса я так и не нашла, зато, заворачивая в темноте, с размаху налетела на что-то твердое, высокое и... неживое.

— Не ушиблась?

На меня взволнованно смотрели серо-зеленые глаза.
В полумраке они казались другими, темными, графитовыми, но я уже знала, какими они должны быть, и дорисовала реальность в голове. С мелкой крапинкой у зрачков, так напоминающей раскрошенные изумруды.

Наверное, я зря позволила себе выпить лишнего, иначе как по-другому объяснить эти глаза. Скоро они начнут мерещиться мне повсюду.

Протянула руку и осторожно коснулась пуговицы на посеревшей от времени рубашке. После роскоши, виденной в зале, она казалась чем-то из другого мира.

Но тем не менее оставалась реальной.

Голова закружилась. Я подняла взгляд, ощущая, как ноги превращаются в мокрую вату, а пол из-под них исчезает.

— Этого не может быть, — сорвалось тихо с губ, прежде чем их накрыли чужие.

Нежные, мягкие и неожиданно холодные, они разжигали внутри настоящий пожар. Поцелуй был невинным, почти детским, но меня пробрало до самых костей, а вместе с этим накрыло жуткой тоской и неожиданным приливом усталости. Взор затуманился, тело обмякло. Я только успела подумать, как это несправедливо, усыплять меня таким образом, а еще более несправедливо — усыплять в такой момент.

Последним, что увидела, оказалась прядь волос, непривычно длинная и почему-то тоже почти белая.