Мое Проклятие. Книга 3: Черные Сердца

Подняв голову, я встретилась с ним взглядом, но почему-то совсем не испытала страха или волнения, которое, казалось бы, должен испытывать преступник при встрече с палачом. Только нетерпение и густую, как сам мрак, обиду, еще немножко злость, хотя понимала, что злиться на него бессмысленно. А вообще сам внешний облик этого дряхлого, доживающего последние годы, а может, и месяцы, старика внушал жалость. Он безучастно смотрел на меня, видимо, ожидая, когда я отведу взгляд, только я не отводила, с любопытством рассматривая его лицо. Вспомнился портрет, увиденный  однажды в таверне, на который король был совершенно не похож. Тот — промасленный и прилизанный, этот — совершенно седой, с запавшими тусклыми глазами и резкими скулами. Я уже наверняка примелькалась ему в коридорах дворца или гуляющей по саду, но на личной аудиенции оказалась впервые.

— Садись, — прозвучал хриплый голос, и я, не медля, опустилась в кресло напротив мужчины. Теперь нас с моим палачом разделяла лишь лакированная поверхность стола.

— Давай договоримся сразу, — Петр отставил бокал, наполненный густой красной жидкостью, и посмотрел на меня сверху вниз, несмотря даже на одинаковый рост. — Ты не врешь мне, я не вру тебе. Так, полагаю, мы сэкономим кучу времени.

Я коротко кивнула, слегка удивлённая его тоном — никакого пренебрежения или презрения, только снисхождение, которое испытывает старик к юнцу.

Сухонькая рука подтолкнула ко мне папку, лежащую на столе. На мой вопросительный взгляд король пояснил:

— Это реформа «Черных». Свод поправок в законах, которые я планирую ввести. Хочешь, зачитаю несколько? — не дожидаясь моего ответа, он открыл папку и принялся зачитывать. — Отныне каждый черный маг, зарегистрированный в архиве своего города и прошедший ритуал омовения, попадает под защиту короны. Любое преступление, совершенное по отношению к темному, наказуемо и карается смертью. Любое преступление темного против человечества и человечности карается смертью... — король захлопнул папку. — Думаю, суть ты поняла.

Я вновь кивнула, чувствуя, как внутри все обрывается, а за спиной словно растут крылья. Неужели мои уши меня не обманывают? Не успела я до конца обдумать услышанное, как не заставил себя ждать подвох.

— Реформа полностью готова, отредактирована и ожидает обнародования, если ты, конечно, поддержишь эту идею.

Мозг мой, казалось, обмяк, совсем уже не воспринимая информацию, остались только какие-никакие рефлексы, они-то и заставили меня податься вперед и спросить:

— Что от меня требуется?

— Ничего сложного. Видишь ли, — Петр потянулся за бокалом, — последнее время проявляет чрезмерную активность община Людей Веры. А во главе их стоит некий Константин. И называет он себя повелителем мертвых. Ты о них наслышана, насколько я знаю, — он усмехнулся, и от этой усмешки меня передернуло. — Цели их вполне ясны, они заявляют права на престол. А вот как добиваться этих целей планируют, мы можем только предположить.

— Я знаю об этом, — нахмурилась, — только вот я всё ещё не понимаю, какое отношение к этому имеет реформа.

— Самое прямое, — мужчина поджал губы, потрескавшиеся и сухие, они напомнили мне сучки старого дерева. Я смотрела на них не в силах оторваться и буквально видела слова, которые они произносили. — С темным магом по силе сравнится только другой темный маг — это истина, написанная кровью сотен пытавшихся, а если добавить к этому ситуацию, которая сейчас творится в Королевстве, картина вырисовывается не самая радужная. Нам нужны некроманты. Только их сила сможет стабилизировать Бездонное Озеро и помешать Людям Веры.

Образ короля на секунду поплыл перед глазами, и я почти явственно увидела перед собой Дианара, услышала его голос, и тело содрогнулось от волны обиды. Захотелось вскочить и выплеснуть в его морщинистую физиономию вино из его же бокала. Да что эта полунежить о себе возомнила?

— Как я понимаю, мое согласие — только формальность? — проговорила, стараясь ничем не выдать своего недовольства, и пока ногти под столом отчаянно царапали кожу ладоней, на лице не дрогнул ни мускул.

— «Твое согласие»? — Король вскинул бровь. — А я думал, наши цели схожи. Некроманты помогут мне — я помогу некромантам.

— Вы правы. Есть в наших целях некое сходство.

— К тому же, как я уже говорил, любое преступление некроманта против человеческой жизни карается смертью. А у тебя на этот счёт совесть нечиста.

Тут уж я не выдержала, и с губ слетел совсем не веселый смешок. Бровь невольно выгнулась вопросительной дугой.

— Предлагаете отработать мое право на жизнь?

— Ну зачем же такие формулировки? — Петр примирительно вскинул ладони. — Скорее, искупить свои грехи служением родине.

Я смотрела на бокал вина, стоящий передо мной, к которому я так и не притронулась. В целом, вышло все так, как я и предполагала. Некроманты — слишком важное звено пищевой цепочки, чтобы можно было вот так просто от нас избавиться. И рано или поздно люди должны этот факт осознать. Мне нужно было обдумать предложение и, возможно, выдвинуть какие-то свои условия, только, судя по взгляду Короля и тому, что я видела сегодня у Бездонного озера, времени на обдумывание осталось не так много.

С одной стороны, выглядит все так, будто Король надеется, что я приведу к нему своих. С другой стороны, если некроманты не перестанут прятаться, то неудивительно, что они будут оставаться лишь страшной байкой. 

— А где гарантии, что в документах нет подвоха? Может, вы просто соберете нас всех в одном месте и убьете?

— Полно, что вы из меня монстра делаете? — Голос короля напитался медом, отчего стал неуловимо напоминать голос Декстера. Я поежилась от такого сравнения, чувствуя, как по позвоночнику пробежали мурашки. — Я вовсе не хочу вашей смерти. Более того, я убежден, что могу гарантировать вам полную защиту и безопасность, если вы гарантируете безопасность моей семье и стране. К тому же...

Петр отставил бокал и медленно поднялся с кресла. За пределами дворца давно ходили слухи о том, что Король болен, но только сейчас я поняла, насколько тяжело ему даются движения.

— Знаешь, у меня не так много времени осталось.

Мужчина не носил тяжелой мантии, вместо нее служил плотный кожаный плащ, но даже он словно тянул короля к земле, заставляя сгибаться под собственным весом. Он педантично подвинул кресло ближе к столу и обернулся к окну — за тюлем маячили бледные звезды — открыл деревянную раму, в комнату ворвался запах сухих листьев и мороз, пробирающий до костей.

— Подойди, пожалуйста.

Вежливость короля напугала. Не таким я представляла важного тирана со смертоносной магией.

Я осторожно соскользнула с кресла и встала рядом.

Холодный воздух словно заползал под кожу, но тревога от увиденного заставила содрогнуться куда сильнее.

Вдалеке, над сияющими огнями Амскова, среди звезд все еще зияли темные пропастины. Словно рваные раны ночного неба, истекающие мраком.

— У нас всех не так много времени.

Я поняла, что он прав. На самом деле спешка уже ни на что не влияла, в глубине души я уже приняла тот факт, что согласна на все его условия. 

— Что за омовение? — спросила я.

— Ритуал. Его проходит каждый член династии, когда просыпается его дар. Он дает гарантии, что сила мага будет использована только во имя добра.

— Каким образом?

Петр посмотрел на меня из-под прикрытых век. От взгляда его тусклых карих глаз становилось не по себе. Словно стекляшки в детской игрушке. Король оттянул воротник, обнажая кожу, покрытую темными пятнами, чем-то похожими на дыры в небе. Или гниль.

— Скверна? — Я ахнула и невольно отшатнулась, как от прокаженного.

Из горла Петра вырвался сухой, напоминающий кашель смех. 

— Некромант скверны боится, где ж такое видано? — Он откашлялся и снова продолжил серьезно: — Когда человек под ритуалом омовения, мрак, рожденный внутри него, становится осязаем. Он прорастает изнутри. Вот от чего умирают Фениксы. Теперь ты понимаешь, почему нам нельзя больше тянуть?

Когда я покидала зал приема, столкнулась с Алексом в дверном проеме. За каких-то несколько недель принц изменился до неузнаваемости. Сейчас он больше походил на фарфоровую куклу – идеальную, с бледной кожей и отсутствием во взгляде каких-либо эмоций, чем на заносчивого, но живого Феликса, и от этого различия меня бросило в холод. Явно не дешевый приталенный камзол с изящной цепочкой на нагрудном кармане, зачесанные назад волосы и легкий медовый запах, который я ощутила, на толику мига оказавшись слишком близко. Явно ближе, чем позволял дворцовый этикет.

Маг скользнул по мне взглядом и зацепился им за мое лицо. В осенних радужках полыхнули искры и тут же угасли, когда я зло сощурилась.

Алекс обо всем знал. Прекрасно знал, и именно поэтому с самого начала гарантировал мне безопасность. И от этого почему-то становилось не по себе, словно меня предали. Хотя по сути маг ничего плохого не сделал, и вообще он мне ничего не должен, но...

Закусила губу изнутри и ускорила шаг, внезапно веки налились свинцом. На меня накатила густая, противная усталость и безразличие.

Пока я шла по пустынному, залитому луной и мутным светом огневиков коридору, в какой-то момент стало все равно, что будет со мной дальше. Когда-то, сидя в теплой воде, в невзрачной квартире на четвертом этаже Гриндвильского дома, я сказала, что отдам Дианару душу за второй шанс для Темных магов. Пришло время это обещание исполнить.

В своих покоях я обнаружила встревоженную Кати. Девушка сидела в кресле рядом с камином и держала в руках какое-то шитье, увидев меня, она воткнула в ткань иглу и отложила пяльца на колени.

Я рухнула на кровать. На удивление, зрелище крылатой девушки уже не вгоняло в дрожь, как первое время.

У нас с Кати были смежные комнаты. Вернее, покои, которые Алекс выбрал, основываясь на только ему известном алгоритме. Зато нам разрешили выбрать белье и прочие мелочи. Так, словно по волшебству, на моей кровати оказались накрахмаленные белоснежные простыни и одеяло голубино-серое с крошечными вышитыми заездами. Кажется, это называют королевской вышивкой. Обычно богатые люди в таких вещах разбираются. Но мне все это в новинку.

— Что он хотел?

И я рассказала Кати все, словно на приеме у королевского дознавателя. Про короля, конституцию и Мрак. Про ритуал омовения, который пугал до ужаса и, как назло, был назначен на завтрашнее утро. Про дыры в небе, о происхождении и назначении которых оставалось только догадываться.

— А ты? — голос Катерины стал еще тоньше и тише, словно она боялась оказаться подслушанной. И верно, здесь и у стен имеются уши.

— Я рассказала все, что знала о Людях Веры, о Константине и его планах на власть. Не знаю, может я загоняю нас всех в большую ловушку, как думаешь?

— Знаешь, если кто-то сделает нам больно, мы в любой момент сможем сбежать.

Девушка улыбнулась. Она как никто другой понимала иллюзорность нашей охраны. Только вот я давно устала бегать, а в речах Кати не раз проскальзывала эта идея. Замок душил нас обоих, мне не нравилось тут ничуть не меньше, но для нее это стало как мышеловка. Помаячили перед глазами долгожданным сыром, и... и, собственно, все. Она ведь так хотела попасть в Средний мир, а сейчас вынуждена сидеть со мной, вместо его изучения. Тюрьма имеет свойство принимать самые разные обличия, будь это пропахшая плесенью камера или королевский дворец.

— Конечно, — я кивнула, хоть и понимала, что никуда отсюда не денусь. Слишком многое поставлено на кон.

— А еще, мне кажется, что некроманты не выдадут себя так просто. После стольких лет, которые они провели скрываясь. Если, конечно, они все еще живут среди людей.

А вот эта мысль была верной. Королю она тоже приходила в голову.

— Он рассчитывает, что они клюнут на меня как на наживку. Начнут постепенно. А так да, это должно занять время.

Кати вздохнула и залезла в кресло с ногами. Ей, как и мне, выделили новый гардероб, и сейчас, в летящем платье изумрудного цвета, она выглядела словно ожившая иллюстрация из книги легенд. Какая-то лесная нимфа. Мы долго сидели, перемывая все кости, ушла она лишь когда за окном сгустилась ночь.