Сердце 2. Его Величество
Подняв голову, я встретилась с ним взглядом, но почему-то совсем не испытала страха или волнения, которое, казалось бы, должен испытывать преступник при встрече с палачом. Только нетерпение и густую, как сам мрак, обиду, еще немножко злость, хотя понимала, что злиться на него бессмысленно. А вообще сам внешний облик этого дряхлого, доживающего последние годы, а может, и месяцы, старика внушал жалость. Он безучастно смотрел на меня, видимо, ожидая, когда я отведу взгляд, только я не отводила, с любопытством рассматривая его лицо. Вспомнился портрет, увиденный однажды в таверне, на который король был совершенно не похож. Тот — промасленный и прилизанный, этот — совершенно седой, с запавшими тусклыми глазами и резкими скулами. Я уже наверняка примелькалась ему в коридорах дворца или гуляющей по саду, но на личной аудиенции оказалась впервые.
— Садись, — прозвучал хриплый голос, и я, не медля, опустилась в кресло напротив мужчины. Теперь нас с моим палачом разделяла лишь лакированная поверхность стола.
— Давай договоримся сразу, — Петр отставил бокал, наполненный густой красной жидкостью, и посмотрел на меня сверху вниз, несмотря даже на одинаковый рост. — Ты не врешь мне, я не вру тебе. Так, полагаю, мы сэкономим кучу времени.
Я коротко кивнула, слегка удивлённая его тоном — никакого пренебрежения или презрения, только снисхождение, которое испытывает старик к юнцу.
Сухонькая рука подтолкнула ко мне папку, лежащую на столе. На мой вопросительный взгляд король пояснил:
— Это реформа «Черных». Свод поправок в законах, которые я планирую ввести. Хочешь, зачитаю несколько? — не дожидаясь моего ответа, он открыл папку и принялся зачитывать. — Отныне каждый черный маг, зарегистрированный в архиве своего города и прошедший ритуал омовения, попадает под защиту короны. Любое преступление, совершенное по отношению к темному, наказуемо и карается смертью. Любое преступление темного против человечества и человечности карается смертью... — король захлопнул папку. — Думаю, суть ты поняла.
Я вновь кивнула, чувствуя, как внутри все обрывается, а за спиной словно растут крылья. Неужели мои уши меня не обманывают? Не успела я до конца обдумать услышанное, как не заставил себя ждать подвох.
— Реформа полностью готова, отредактирована и ожидает обнародования, если ты, конечно, поддержишь эту идею.
Мозг мой, казалось, обмяк, совсем уже не воспринимая информацию, остались только какие-никакие рефлексы, они-то и заставили меня податься вперед и спросить:
— Что от меня требуется?
— Ничего сложного. Видишь ли, — Петр потянулся за бокалом, — последнее время проявляет чрезмерную активность община Людей Веры. А во главе их стоит некий Константин. И называет он себя повелителем мертвых. Ты о них наслышана, насколько я знаю, — он усмехнулся, и от этой усмешки меня передернуло. — Цели их вполне ясны, они заявляют права на престол. А вот как добиваться этих целей планируют, мы можем только предположить.
— Я знаю об этом, — нахмурилась, — только вот я всё ещё не понимаю, какое отношение к этому имеет реформа.
— Самое прямое, — мужчина поджал губы, потрескавшиеся и сухие, они напомнили мне сучки старого дерева. Я смотрела на них не в силах оторваться и буквально видела слова, которые они произносили. — С темным магом по силе сравнится только другой темный маг — это истина, написанная кровью сотен пытавшихся, а если добавить к этому ситуацию, которая сейчас творится в Королевстве, картина вырисовывается не самая радужная. Нам нужны некроманты. Только их сила сможет стабилизировать Бездонное Озеро и помешать Людям Веры.
Образ короля на секунду поплыл перед глазами, и я почти явственно увидела перед собой Дианара, услышала его голос, и тело содрогнулось от волны обиды. Захотелось вскочить и выплеснуть в его морщинистую физиономию вино из его же бокала. Да что эта полунежить о себе возомнила?
— Как я понимаю, мое согласие — только формальность? — проговорила, стараясь ничем не выдать своего недовольства, и пока ногти под столом отчаянно царапали кожу ладоней, на лице не дрогнул ни мускул.
— «Твое согласие»? — Король вскинул бровь. — А я думал, наши цели схожи. Некроманты помогут мне — я помогу некромантам.
— Вы правы. Есть в наших целях некое сходство.
— К тому же, как я уже говорил, любое преступление некроманта против человеческой жизни карается смертью. А у тебя на этот счёт совесть нечиста.
Тут уж я не выдержала, и с губ слетел совсем не веселый смешок. Бровь невольно выгнулась вопросительной дугой.
— Предлагаете отработать мое право на жизнь?
— Ну зачем же такие формулировки? — Петр примирительно вскинул ладони. — Скорее, искупить свои грехи служением родине.
Я смотрела на бокал вина, стоящий передо мной, к которому я так и не притронулась. В целом, вышло все так, как я и предполагала. Некроманты — слишком важное звено пищевой цепочки, чтобы можно было вот так просто от нас избавиться. И рано или поздно люди должны этот факт осознать. Мне нужно было обдумать предложение и, возможно, выдвинуть какие-то свои условия, только, судя по взгляду Короля и тому, что я видела сегодня у Бездонного озера, времени на обдумывание осталось не так много.
С одной стороны, выглядит все так, будто Король надеется, что я приведу к нему своих. С другой стороны, если некроманты не перестанут прятаться, то неудивительно, что они будут оставаться лишь страшной байкой.
— А где гарантии, что в документах нет подвоха? Может, вы просто соберете нас всех в одном месте и убьете?
— Полно, что вы из меня монстра делаете? — Голос короля напитался медом, отчего стал неуловимо напоминать голос Декстера. Я поежилась от такого сравнения, чувствуя, как по позвоночнику пробежали мурашки. — Я вовсе не хочу вашей смерти. Более того, я убежден, что могу гарантировать вам полную защиту и безопасность, если вы гарантируете безопасность моей семье и стране. К тому же...
Петр отставил бокал и медленно поднялся с кресла. За пределами дворца давно ходили слухи о том, что Король болен, но только сейчас я поняла, насколько тяжело ему даются движения.
— Знаешь, у меня не так много времени осталось.
Мужчина не носил тяжелой мантии, вместо нее служил плотный кожаный плащ, но даже он словно тянул короля к земле, заставляя сгибаться под собственным весом. Он педантично подвинул кресло ближе к столу и обернулся к окну — за тюлем маячили бледные звезды — открыл деревянную раму, в комнату ворвался запах сухих листьев и мороз, пробирающий до костей.
— Подойди, пожалуйста.
Вежливость короля напугала. Не таким я представляла важного тирана со смертоносной магией.
Я осторожно соскользнула с кресла и встала рядом.
Холодный воздух словно заползал под кожу, но тревога от увиденного заставила содрогнуться куда сильнее.
Вдалеке, над сияющими огнями Амскова, среди звезд все еще зияли темные пропастины. Словно рваные раны ночного неба, истекающие мраком.
— У нас всех не так много времени.
Я поняла, что он прав. На самом деле спешка уже ни на что не влияла, в глубине души я уже приняла тот факт, что согласна на все его условия.
— Что за омовение? — спросила я.
— Ритуал. Его проходит каждый член династии, когда просыпается его дар. Он дает гарантии, что сила мага будет использована только во имя добра.
— Каким образом?
Петр посмотрел на меня из-под прикрытых век. От взгляда его тусклых карих глаз становилось не по себе. Словно стекляшки в детской игрушке. Король оттянул воротник, обнажая кожу, покрытую темными пятнами, чем-то похожими на дыры в небе. Или гниль.
— Скверна? — Я ахнула и невольно отшатнулась, как от прокаженного.
Из горла Петра вырвался сухой, напоминающий кашель смех.
— Некромант скверны боится, где ж такое видано? — Он откашлялся и снова продолжил серьезно: — Когда человек под ритуалом омовения, мрак, рожденный внутри него, становится осязаем. Он прорастает изнутри. Вот от чего умирают Фениксы. Теперь ты понимаешь, почему нам нельзя больше тянуть?
Когда я покидала зал приема, столкнулась с Алексом в дверном проеме. За каких-то несколько недель принц изменился до неузнаваемости. Сейчас он больше походил на фарфоровую куклу – идеальную, с бледной кожей и отсутствием во взгляде каких-либо эмоций, чем на заносчивого, но живого Феликса, и от этого различия меня бросило в холод. Явно не дешевый приталенный камзол с изящной цепочкой на нагрудном кармане, зачесанные назад волосы и легкий медовый запах, который я ощутила, на толику мига оказавшись слишком близко. Явно ближе, чем позволял дворцовый этикет.
Маг скользнул по мне взглядом и зацепился им за мое лицо. В осенних радужках полыхнули искры и тут же угасли, когда я зло сощурилась.
Алекс обо всем знал. Прекрасно знал, и именно поэтому с самого начала гарантировал мне безопасность. И от этого почему-то становилось не по себе, словно меня предали. Хотя по сути маг ничего плохого не сделал, и вообще он мне ничего не должен, но...
Закусила губу изнутри и ускорила шаг, внезапно веки налились свинцом. На меня накатила густая, противная усталость и безразличие.
Пока я шла по пустынному, залитому луной и мутным светом огневиков коридору, в какой-то момент стало все равно, что будет со мной дальше. Когда-то, сидя в теплой воде, в невзрачной квартире на четвертом этаже Гриндвильского дома, я сказала, что отдам Дианару душу за второй шанс для Темных магов. Пришло время это обещание исполнить.
В своих покоях я обнаружила встревоженную Кати. Девушка сидела в кресле рядом с камином и держала в руках какое-то шитье, увидев меня, она воткнула в ткань иглу и отложила пяльца на колени.
Я рухнула на кровать. На удивление, зрелище крылатой девушки уже не вгоняло в дрожь, как первое время.
У нас с Кати были смежные комнаты. Вернее, покои, которые Алекс выбрал, основываясь на только ему известном алгоритме. Зато нам разрешили выбрать белье и прочие мелочи. Так, словно по волшебству, на моей кровати оказались накрахмаленные белоснежные простыни и одеяло голубино-серое с крошечными вышитыми заездами. Кажется, это называют королевской вышивкой. Обычно богатые люди в таких вещах разбираются. Но мне все это в новинку.
— Что он хотел?
И я рассказала Кати все, словно на приеме у королевского дознавателя. Про короля, конституцию и Мрак. Про ритуал омовения, который пугал до ужаса и, как назло, был назначен на завтрашнее утро. Про дыры в небе, о происхождении и назначении которых оставалось только догадываться.
— А ты? — голос Катерины стал еще тоньше и тише, словно она боялась оказаться подслушанной. И верно, здесь и у стен имеются уши.
— Я рассказала все, что знала о Людях Веры, о Константине и его планах на власть. Не знаю, может я загоняю нас всех в большую ловушку, как думаешь?
— Знаешь, если кто-то сделает нам больно, мы в любой момент сможем сбежать.
Девушка улыбнулась. Она как никто другой понимала иллюзорность нашей охраны. Только вот я давно устала бегать, а в речах Кати не раз проскальзывала эта идея. Замок душил нас обоих, мне не нравилось тут ничуть не меньше, но для нее это стало как мышеловка. Помаячили перед глазами долгожданным сыром, и... и, собственно, все. Она ведь так хотела попасть в Средний мир, а сейчас вынуждена сидеть со мной, вместо его изучения. Тюрьма имеет свойство принимать самые разные обличия, будь это пропахшая плесенью камера или королевский дворец.
— Конечно, — я кивнула, хоть и понимала, что никуда отсюда не денусь. Слишком многое поставлено на кон.
— А еще, мне кажется, что некроманты не выдадут себя так просто. После стольких лет, которые они провели скрываясь. Если, конечно, они все еще живут среди людей.
А вот эта мысль была верной. Королю она тоже приходила в голову.
— Он рассчитывает, что они клюнут на меня как на наживку. Начнут постепенно. А так да, это должно занять время.
Кати вздохнула и залезла в кресло с ногами. Ей, как и мне, выделили новый гардероб, и сейчас, в летящем платье изумрудного цвета, она выглядела словно ожившая иллюстрация из книги легенд. Какая-то лесная нимфа. Мы долго сидели, перемывая все кости, ушла она лишь когда за окном сгустилась ночь.
А я ещё долго сидела в кресле, обхватив руками колени, смотрела на огонь, пляшущий в камине, и не понимала, как такое возможно. Ещё пару месяцев назад я – девчонка. Нищая преступница, которая ещё не научилась жить без оглядки на прошлое, а сегодня... Кто я сегодня? Некромант, отстаивающий права? Наживка? Подопытная мышь? В голове царил раздрай, к которому в какой-то миг присоединился тремор по поводу странного обряда. В этот раз я буду задавать столько вопросов, сколько захочу. На горьком опыте уже научилась, что довериться знающим людям – не всегда означает остаться в выигрыше. Я не святая. Никогда ей не была, и, скорее всего, скверна убьет меня так же, как и Его Величество. Вопрос, как долго я смогу жить так, чтоб по моей вине не страдали люди?
Тихий стук вернул в реальность, прозвучав неожиданно в почти идеальной тишине. Я замерла, прислушиваясь, но услышала лишь треск пламени в камине и тиканье стоящих на нем часов. Через секунду стук повторился снова, и знакомый голос произнес:
— Открой, Хэмптон, я знаю, что ты ещё не спишь.
За дверью стоял Алекс. Непривычно взрослый, непривычно серьезный. Он удивлённо вскинул бровь, видимо всё же не до конца уверенный, что я открою.
— Откуда знаешь? — вместо приветствия спросила я и ощутила, как под ребрами словно расползается тонкая корочка льда, сковывая эмоции, которые будил во мне взгляд его глаз.
— Ты не ложишься так рано, — Алекс сдержанно улыбнулся. Корочка льда с треском рассыпалась, и вдруг захотелось дать магу по роже. Чтоб просто стереть с лица эту жуть и вернуть прежнюю дерзкую ухмылку, которой так не хватало.
— Ошибаешься, — я крепче сжала ручку двери, — я как раз собиралась спать, так что не мог бы ты прийти утром?
Дверь почти захлопнулась, но Алекс вовремя подставил носок туфли, удерживая ее, и вдруг хрипло произнес:
— Я не знал. Честно, если тебя это волнует, конечно. И вряд ли ты хочешь знать мое мнение, но это самый лучший исход для вас двоих.
Глянула на мага чуть прищурившись.
— Ты же не оправдываться сюда пришел, верно?
Алекс кивнул. Несколько прядей выбились и небрежно упали ему на лоб. Он накрыл мою руку своей, сжал и, не дожидаясь реакции, потянул в коридор.
Узоры паркета серебрились в лунном свете. Мы шли очень быстро, а я не сопротивлялась и ни о чем не спрашивала. Наверное, я все таки абсолютная, совершенная дура, но мне это нравилось. Нравилось чувствовать горячую ладонь, сжимающую моё запястье. Нравилось, как огненные пряди контрастируют с алебастровой кожей. Нравилось, что Алекс вовсе не стал каменным изваянием, и сейчас на его лице читалось смятение, словно он сам не до конца осознавал, что делает. Я вдруг захотела затеряться с ним в темноте этих коридоров, потому что я не боялась темноты. Потому что Алекса я тоже больше не боялась.
Мы направлялись в глубь дворца, и я сама не поняла, когда под ногами замелькали ступени. Бесконечная вереница, ведущая вверх. Когда она закончилась, у меня уже сбилось дыхание, однако оно того стоило, ведь мы оказались на балконе.
Я видела огромное количество пейзажей, но дыхание все равно перехватило, а рука предательски сжала пальцы Алекса.
Этот вид вряд ли можно было назвать самым прекрасным, но он точно был единственным, от которого сердце перевернулось и забилось где-то в лёгких.
Словно зачарованная я подошла к перилам, но утихший страх высоты вдруг напомнил о себе, и я отшатнулась. Однако почти сразу вернулась назад.
— Какой эт-то этаж?...
— Последний, — дыхание Алекса всколыхнуло волосы на макушке, — выше только пики башен.
Сглотнула, чувствуя, как невольно кружится голова. Я словно оказалась над морьем из чистого золота. Далеко внизу колыхались макушки тополей, высаженных аккуратными рядами. С ними перемешался алый блеск клёнов. За пределами королевского сада шумел Авском, который окружала темная лента одноименной реки. Отсюда город казался таким маленьким, но тем не менее огни столицы касались горизонта, смешиваясь с осенней ночью. Огонь и тьма.
— Красиво, — несмотря на волну противоречивых эмоций, свербящих под кожей, голос прозвучал отстраненно, — Ты это хотел от меня услышать?
— Не совсем, — Алекс неожиданно обнял за талию, разместив подбородок на моей макушке, — Я не король, Надя. Ты не моя королева. Но запомни, никто, от одного края мира до другого, не причинит тебе вреда, пока ты стоишь за моей спиной.
Закрыла глаза, втягивая носом его запах. На этот раз в медовой сладости удалось различить цитрусы. Ещё я поняла, что это не парфюм – запах словно въелся в Алекса, пропитал его ауру и тек по венам. Стало тепло, сладко, и ни о чем не хотелось думать, но в безопасности я себя почему-то не чувствовала. Все же сейчас единственный способ выжить – это встать за спину принцу. Выжить и спасти многие тысячи жизней. Но ведь...
— Это не правильно...
Слова прозвучали тихо. Слишком тихо. Алекс не услышал.
— Демон, почему ты такая холодная? — удивил очередным вопросом принц, — Голос холодный, взгляд, кожа. Ты как фигурка изо льда, как же ту девочку из сказки?... Снегурочка.
Я хмыкнула:
— Для некромантов чувствовать холод естественно. Все равно, что дышать или спать по ночам, мы мерзнем постоянно.
Говоря, я поймала себя на том, что лгу. Не постоянно – сейчас я не мерзла. И, боги, мне это нравилось до дрожи в ногах, до тех пор, когда тепло не стало душащим. Таким плотным, что пришлось отстраниться, сделав вид, что я увлеклась рассматриванием королевского сада. Я чуть подалась вперед, устремив взгляд на залитую светом фонарей брусчатку, и вдруг рассмотрела невысокую женскую фигурку.
Девушка шла вдоль деревьев, манерно подобрав шлейф платья, надетого под белоснежный бурнус. Рыжие волосы развивал ветер, и пусть календарная зима наступит еще нескоро, температура была далеко не летней, поэтому, глядя на незнакомку, я мысленно поежилась.
На почтительном расстоянии от нее шествовала молчаливая высокая фигура. И почти сразу, увидев алый шарф и того же цвета волосы, я узнала Гарда.
Дракон нас не замечал, а вот девушка остановилась, обернулась и вдруг глянула прямо на балкон. Даже сквозь толщу расстояния и ночи, разделяющих нас, я ощутила на себе жгучий, полный злости, взгляд.
Да ну, какой бред! Она не могла заметить меня.
— А это?..
— Светлана, — Алекс проследил за моим взглядом, — моя сестра.
— А-а-а, — неопределенно протянула я, — но разве гулять вот так не опасно? Как же люди Веры и прочая лабуда?
— Света большая девочка. К тому же на территории дворца, пока Гард рядом, ей ничего не угрожает, — Алекс провожал сестру с такой нежностью и заботой во взгляде, что усомниться в его словах не получалось, — ей сейчас непросто. Разрыв помолвки с Олисом, отмена коронации...
— Отмена... коронации? — я вскинула бровь.
Алекс коротко кивнул:
— Изначально на престол должна была взойти Света. Только... ее источник спит. Дар не проснулся и больше не проснется. А королевству нужен сильный правитель.
Мысленно я возликовала. О проблемах принцессы знал в этих стенах каждый, но говорить об этом было непринято. Даже стены, казалось, хранили ее секрет, а Алекс в принципе не обсуждал со мной ни свою семью, ни политические вопросы, поэтому я ухватилась за эту нить разговора, стараясь увести его в нужную сторону.
— Такое вообще бывает?
— Очень редко. Лично я о подобном не слышал. Ее дар не проснулся, источник словно в состоянии заморозки, но так было не всегда. До пяти лет все шло хорошо, а потом... он угас. Когда до четырнадцати лет его не удалось снова разбудить, стало ясно — это конец.
— Но мой источник проснулся недавно! Может, ещё можно...
— Нет, Надь... У обладателей огненной крови все по-другому. — он медленно, растягивая прикосновения, заправил мне за ухо прядь, — посмотри на меня.
— Что? — я заглянула в его глаза, надеясь прочитать в них ответ, но там не было ничего. Лишь далёкое бесстрастное пламя.
— Хочу тебя поцеловать.
Под ребрами что-то шевельнулось. На секунду вспыхнула мысль о том, что губы у мага, должно быть, горячие и неприметно с привкусом апельсинового меда. Очень захотелось это проверить, но я подалась назад, спиной уперлась в балконные перила. Я уперлась в его грудь, сминая ткань рубашки. Не знала, чего мне в этот момент хотелось больше: удержать или оттолкнуть.
— Не стоит, — я опустила взгляд. — Это не вовремя... и неправильно.
— Неправильно? Надя Хэмптон, тебе все-таки знакомо значение этого слова? И почему же только сейчас ты его вспомнила?
Я поймала его взгляд на своих руках. Прямо на исчерченных бледными линиями шрамов запястьях. Поняла, что они мелко дрожат, и завела за спину.
— Н-нет, то есть да! Просто... мне нужно время, чтобы привыкнуть и прийти в себя. От всех этих метаний, богов и демонов у меня скоро поедет крыша. Сомневаюсь, что двинутый некромант сможет вам пригодиться.
Я врала. Нагло, бестактно. Должно быть, после омовения скверна сожрет меня сразу же, ибо нельзя быть такой идиоткой. Я не устала, я... ждала.
— Не такая уж это большая проблема, — Алекс беззлобно хмыкнул, — поселим тебя в темницу, поставим на стражу дракона, благо один у нас имеется. Будешь жить, завывать на луну и растить волосы.
Неловкость момента мгновенно ушла. Я никогда не понимала, как стоит вести себя в подобных ситуациях. Да и до знакомства с этим парнем таких ситуаций не случалось, но дурацкая шутка расставила все на свои места. Я сглотнула и впервые за долгое время решила сказать правду.
— Я потеряла кое-кого.
— Близкий для тебя человек умер?
— Не совсем. Не совсем человек. И не совсем умер. — сглотнула, уже пожалев, что затеяла этот разговор, — Я как-то рассказывала тебе о своем духе-помощнике. Я жду, что он все еще вернется, хоть и понимаю, что это почти невозможно.
— Ключевое слово «почти», — Алекс обернулся спиной к перилам, — Ты любишь его?
— Наверное... Думаю, так и есть, — волосы упали на лицо, и я поняла, что склонила голову, словно ждала пощечины. Но ее не последовало. Я продолжила, — Но я точно знаю, что неправильно пихать тебя в пустоту, образовавшуюся после его ухода.
— Ясно. Ревновать к призраку глупо.
Маг ухмыльнулся. Или нет, на самом деле я далеко не сразу решилась посмотреть в его лицо, а через минуту застала там только каменное выражение и кривую усмешку. Пауза в разговоре затянулась.
Нужно было уходить, бежать, пока дают, в свои покои, но любопытство оказалось сильнее, и я спросила о том, о чем давно хотела.
— Слушай, а что стало с Декстером?
— Сильнейшие маги королевства провели ритуал и отправили его в Верхние Земли. Некромантов у нас нет, так что в Нижние, к сожалению, не получилось.
— Нужно было его выкрасть и убить.
— Не зря я все-таки тебя боюсь. Убить демона очень сложно, и для этого нужно специальное оружие, которое изготавливают из драконьего золота. А оно редкое. Можно еще сжечь, но так давно никто не делал. Декстера, то есть Олиса, можно лишь отправить туда, откуда он пришел, в нашем случае – Нижние Земли. Только вот Белые маги молятся только Верхним богам. Так что, — он развел руками, — что уж есть.
Я неторопливо покачала головой:
— Некромант и без оружия может убить демона, да и в Нижний мир я могла бы его...
Алекс вдруг сжал мои плечи и склонился к самому уху:
— Даже не думай. Об этом есть кому позаботиться, и наши храмовники неплохо справились. В конце концов, им именно за это деньги платят.
Я не стала спорить, хотя на самом деле хотелось. Ведь шанс храмовнику столкнуться с настоящим демоном – почти нулевой, и деньги им платят точно не за это. Только усмехнулась и подняла глаза на звёзды, которые светили сегодня особенно ярко.
† † †
Неделей ранее.
Королевский смирительный дом города Амсков.
В тот вечер Олис Нортен из своей камеры тоже смотрел на звезды. Он вообще любил ночь, которая так напоминала холод его родных Нижних земель.
Звёзды никогда не менялись и светили так же ярко, как и сотню лет назад, когда какой-то некромант-недоучка призвал его в этот мир, но не смог отправить обратно, потому что, не рассчитав дозу тьмы, откинул копыта. Тогда Олис занял его тело и место в его жизни.
Удивительно, как за это время изменился мир. Он очень не походил на его мрачную, безрадостную родину, наполненную лишь пустотой и мраком. Сначала ему здесь даже нравилось, а когда он опомнился, было уже поздно – некромантов, способных вернуть его домой, не осталось.
Сейчас Олис улыбался. Лишенная радости улыбка с самого утра не сходила с его уст. Появилась она сразу после визита одного подозрительного немолодого человека, который представился Константином. Охранники даже забеспокоились, не двинулся ли Рубиновый герцог от ареста. Только двинулся он уже давно и не от этого.
Так мог бы улыбаться человек, в один миг из-за своего безумства потерявший всё, отвергнутый той единственной. Человек, для которого оборвалась последняя ниточка, связывающая его с этим миром. Единственное, чего он хотел – уйти. Сохранив прямую спину, уйти тихо и гордо.
— Я помогу, — говорил неизвестный мужчина и второй некромант, виденный Олисом за последние десятки лет.
И помог.
В лунном свете узкого решетчатого окна блеснуло лезвие кинжала. Кинжал был не простой — ритуальный, из чистого серебра с драгоценными камнями, обрамляющими рукоятку. У каждого камня своё значение: черный морион символизировал смерть, алмаз — жизнь, а лазурит гарантировал божественную благосклонность.
Олис сложил пальцы девятым символом корскрипта¹. Его губы беззвучно шевелились, шепча что-то на мертвом языке, а затем серебряное лезвие резко вошло в мужскую грудь.
Хрустнули рёбра. По изящной рукоятке тонкими струйками засочилась кровь, весело огибая черный морион. Мужчина беззвучно сполз по стенке.
Если бы он был еще жив, видел бы, как годы, проведенные в посмертии, берут свое. Как разлагается кожа, свисая рваными ошметками и осыпаясь пеплом. Как обнажаются черные кости под тканью камзола, и падает на каменный пол кинжал.
Но демон этого не видел. Всё тело на секунду бросило в жар. Он зажмурился, а когда открыл глаза, ощутил за спиной тяжесть огромных нетопыриных крыльев, которых ему так не хватало.
Через секунду луч сияющей совсем рядом звезды ткнулся ему в глаз.
Звонкий голосок прошипел:
— Какая нежить! Добро пожаловать домой! Гляди, Дивуш-шка... Э-э-э, куда!?
На последних словах голос сорвался на визг. Олиса вдруг оттолкнула неожиданно прыткая мальчишеская фигура. Мелькнула совсем рядом копна пепельных волос и юркнула в образовавшийся просвет. Секунда, и трещина затянулась, оставив опешившего Олиса и Тэру, сидящую на полумесяце. Богиня земли устало потерла переносицу.
— Ш-ш-шустра зараза, второй раз улизнул! Не-е, Даник его убьет. Из Средних земель за ш-шкирку вытащит и умертвит. Несмотря на то, что Див уже... — она дёрнулась и, словно спохватившись, посмотрела на Олиса: — Тебя, кстати, тоже.