Кровавые выходные

Некогда шумная, сплочённая группа разлетелась, как осколки разбитого стекла. Каждый заперся в своей комнате, прислушиваясь не к опасности снаружи, а к предательскому дыханию за соседней дверью. Доверие было мертво. Убито ими же.

Алмаз сидел, прижавшись спиной к стене, и вбивал себе в голову одно: Не Данил. Значит, кто-то из оставшихся. Олег? Слишком прост. Аня? Слишком слаба. Женя? Возможно... Марина?.. Его разум, отточенный логикой, буксовал в колее паранойи. Его пожирала не просто вина, а стыд. Он, взявший на себя роль лидера, загнал невиновного в петлю.

Олег методично, как мантру, перебирал имена. София. Амиля. Данил. Камила. Даша. Пять. Пять человек, с которыми он смеялся ещё вчера. Его пожирало чувство неизбежности, холодная уверенность, что его имя будет следующим в этом списке. Но под ней клокотало другое — голая, животная ярость выживания. Он уже не думал «спастись». Он думал — «вырваться». Ценой чего угодно.

На кухне, в луже давно остывшей крови, лежала Амира. Её поза была неестественно скрученной, как у сломанной куклы. В глазах, широко распахнутых, застыл не просто ужас, а немое недоумение. Слёзы на щеках смешались с кровью. Рядом валялся окровавленный нож — тот самый, что она сжала в тщетной попытке защиты. Он так и не пригодился.

Даша так и не проснулась. Её сон, вызванный гремучей смесью алкоголя и чего-то ещё (транквилизаторов? яда?), оказался вечным. На её губах застыла гримаса, больше похожая на горькую усмешку, чем на покой.

В гостиной, в кресле, словно впав в кататонический ступор, сидела Марина. Она не плакала, не дрожала. Она просто смотрела в одну точку на стене, её пальцы медленно перебирали складки платья. Один, два, три, четыре... Она не считала трупы. Она считала оставшиеся ходы.

А в комнате с Алмазом, прижавшись к нему, сидела Аня. Она смотрела не в окно, а в трещину на потолке, которая с каждым часом, ей казалось, становилась всё длиннее. Она видела в ней зловещую метафору — трещину в самой реальности, через которую в их мир просочилось это безумие. Её тело била мелкая дрожь, будто от внутреннего холода, который не мог побороть даже плед.

Часы тикали, растягивая и без того бесконечную ночь. Но что-то было не так. Время словно сгустилось, застыло сиропом. Раннее утро не приносило света, только новую порцию серого, мутного безнадёжного утра.

Тишину разбил тихий, но настойчивый стук в дверь. Олег.

—Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Алмаз открыл. Олег стоял на пороге, его лицо было серым от усталости, но глаза горели лихорадочным блеском.

—О чём? — Алмаз с горькой усмешкой откинулся на спинку стула. — О том, как и в каком порядке умрём? Отличная тема.

—Алмаз! — взвизгнула Аня.

—А что? — он развёл руками. — Хорошая идея! Мы умрём. Это единственный факт, в котором я уверен на все сто.

— Я не хочу умирать, — отрезал Олег, переступая порог. — Моё желание жить — единственное, что у меня сейчас есть. И я не собираюсь сдаваться. Нам нужно бежать. Сейчас. Пока нас не осталось двое, и тому, кто выживет, не придётся смотреть в глаза убийце в зеркале.

В этот момент приоткрылась соседняя дверь. На пороге стоял Женя. Он был бледен, его руки дрожали, но в них он зажал связку автомобильных ключей.

—Я... — он сглотнул. — Я нашёл ключи. В пакете с продуктами. Кто-то... положил их туда.

Аня замерла.

—Но... пакеты собирала... — она медленно перевела взгляд на дверь гостиной.

Все беззвучно закончили её мысль.

Марина.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

—Вопрос, — Алмаз уставился на Женю. — Почему ты вообще полез в пакет? Сейчас не до еды.

Женя беспомощно пожал плечами,поглаживая предплечье.

—Я... есть хотел. Нервы, наверное.

—Ну хоть у кого-то аппетит остался, — с сарказмом бросил Олег.

—Ладно, — вздохнул Алмаз, вновь включая логику. — Получается, Марина — главная подозреваемая. Она знала про пакеты. Она могла подмешать Даше... что угодно.

—Но зачем? — прошептала Аня. — Зачем ей всё это?

—Может, она просто в стрессе? — неуверенно предположил Женя. — Люди в шоке творят странное. Могла и ключи по ошибке положить...

—Возможно, — без веры в голосе согласилась Аня, укутываясь в плед. — Я не знаю... Я просто устала.

— Так, — Олег перехватил инициативу. — План прост. Берём ключи. Бежим к машине. Всё.

Аня кивнула,вставая.

—Я... я с Женей схожу, поищем ещё что-нибудь из еды взять с собой. На дорогу. — Она взяла Женю за руку, её пальцы были ледяными. — Скоро вернёмся.

Они вышли, оставив парней в напряжённом молчании. На кухне Аня, стараясь не смотреть на тёмное пятно на полу, принялась механически рыться в пакетах. Женя постоял, поёрзал.

—Я... щас подойду. В уборную надо, — пробормотал он.

—Серьёзно? Сейчас?! — прошипела Аня, хватая его за рукав.

—Пошли вместе, — решила она. — Так безопаснее.

Они прошли в узкий, тёмный коридор к уборной. Женя заперся внутри. Аня прислонилась к стене напротив, обняв себя за плечи. Тишину нарушал только шум воды и её собственное неровное дыхание.

Минута. Две. Пять.

Десять.

—Жень? — тихо позвала она.

Тишина.

—Женя, всё в порядке?

Ответом былоглушительный, сухой грохот, словно где-то над головой рухнула целая стеллаж. Стены содрогнулись. Аня вскрикнула и отпрянула.

—ЖЕНЯ!

Только эхо. Панический ужас вытолкнул её из коридора. Она влетела в комнату к парням, задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова, только тыкая пальцем в сторону уборной.

Алмаз и Олег, схватив лом от камина, бросились туда. Дверь не поддавалась. Олег, собрав все силы, упёрся ломом — дерево с хрустом поддалось.

Картина, открывшаяся внутри, была не просто убийством. Это была ловушка, доведённая до абсурдного, театрального ужаса.

На Женю обрушился деревянный щит потолка, грубо сколоченный из старых досок и утыканный ржавыми, длинными гвоздями. Он был пригвождён к полу, как бабочка в коллекции. Один из гвоздей торчал прямо из его открытого рта, навеки запечатав возможный крик. Это была не случайность. Это было послание. Циничное, издевательское, демонстративное.

Аня, мельком увидев это, издала короткий, сдавленный звук и безжизненно осела на пол.

Алмаз и Олег стояли, не в силах оторвать глаз. Леденящий холод пополз по спине Алмаза, сменив панику на абсолютную, кристальную ясность.

—Это она, — прошептал он. Голос звучал чужим. — Это Марина. И она не просто убивает. Она играет с нами.

Олег, не говоря ни слова, наклонился, подхватил Аню на руки. Его лицо было каменной маской решимости. Алмаз, движимый одним инстинктом, нащупал в кармане ключи, которые Женя сунул ему перед уходом.

—Окно, — коротко бросил Олег. — Сейчас. Пока она не вышла из своей комнаты.

Больше не было сомнений, дискуссий, надежд. Был только побег. Они знали, с кем остались в этом доме. И это знание было страшнее любой тени в углу.

Она была не человеком. Она была самой Смертью, надевшей розовое платье. И её игра входила в финальную стадию.