Зомбодел

Не успел замолчать перепуганный кошмаром профессор, как дозорные подняли тревогу. Что-то двигалось к лагерю. Рычание в темноте раздавалось то с одной стороны, то с другой. Солдаты ощетинились стволами, вздрагивая и безуспешно пытаясь обнаружить цель. Мелькнуло серое человекоподобное тело и сбило с ног того бойца, что стоял дальше всех от огня. Острые когти вспороли шею и вырвали кадык. Голова монстра в надетом на неё противогазе, резко ринулась вниз и зубы вырвали ещё кусок плоти. Темноту прошили вспышки выстрелов, но в ответ послышалось лишь рычание. Тварь отпрыгнула, ухватила тело за ногу и дернула его в темноту. С другой стороны зашуршало и зашумело, будто к ним приближается что-то крупное. Раздалось повизгивание и похрюкивание. В конце концов, свет выхватил из темноты нечто странное, с короткой трехглазой головой, покрытое то ли чешуей, то ли бурым волосом, с заостренными конечностями, взрывавшими при движении землю. Существо бросилось к военным, сшибая на землю ближайшего, и вонзая в него свои ноги. При этом оно издавало ужасный, бьющий по мозгам, визг.

Сжавшиеся у костра Марат и профессор в страхе вертели головами. И куда делась ваша напыщенность и важность, подумал Ковшик, успевая материть бойцов и поливать свинцом окрестности. Снорки не спешили переть напролом, изредка выскакивая, больше держали в напряжении. Плоти же перли в лоб, пробегая через весь лагерь, носясь кругами, визжа и заливая всё вокруг чёрной кровью. Какофония стояла такая, что лейтенант скоро перестал рвать глотку, положившись на опыт бойцов и своё оружие. Сбоку запылал брезент на втором джипе. Ему оставалось только скрипеть зубами, гадая, как это могло произойти.

- Машко, Лещик! - из последних сил перекрикивая шум, лейтенант рванулся к машине. Нужно стащить брезент до того, как огонь перекинется на боеприпасы. Он ухватился за дымящийся край тканевого полотнища, рванул на себя. Его окатило искрами, но что-то мешало сдёрнуть брезент одним махом. Подбежавший боец правильно оценил обстановку и оббежал машину. Брезент дёрнулся, почти вырвавшись из рук, искры пробежали по нему, опалив лицо лейтенанта, а потом поддался. Горящее полотнище полетело в сторону, освещая мельтешащие вокруг лагеря тени. Ему показалось, что он успел заметить не один десяток серых теней, резко отпрянувших во тьму, и от этого вспотели ладони и похолодело в желудке.

До самого рассвета вокруг лагеря творилось черт знает что. Дербуш, находящийся ещё под впечатлением приснившегося кошмара, сотрясался от мелкой дрожи. В визге и шуме ему всё слышалось тихое: "Ты глупеццц", а во вспышках выстрелов виделись ужасные глаза. Он зажмурился, скрючился возле такого же перепуганного Марата, и, наверное, второй или третий раз в жизни, молился. Слова путались, в голове шумело. А потом всё закончилось.

- За каким хером я буду вести людей на убой?! - лейтенант орал, не особо думая о том, что этот профессор, если выживет и выберется, легко его спишет в запас или вообще. Что "вообще", он тоже думать не хотел. Из четырнадцати человек, вышедших с ним вчера, это не считая учёных, осталось пять. Да у него за всё время работы таких потерь не было!

- У вас есть приказ, - профессор, бледный после ночи, с лихорадочно блестящими глазами, вздрагивал от его крика, но старался держать спину ровно. - Если мы сейчас вернёмся, то завтра вы опять пойдёте сюда. Точно так же. С нами.

Под конец Дербуш говорил твёрдо и громко, сжав руки в кулаки и хмурясь.

- И мне все равно, сколько раз нам придётся идти. Вы поняли?

- Я понял, - устало согласился Ковшик. Мелькнула крамольная мысль пристрелить этих гражданских и бросить здесь под кустом, но он отогнал её. Генерал Липицкий землю рыть будет, но всё узнает. Своё начальство лейтенант знал очень хорошо. И то, что тот действительно отправит их обратно, дав людей, которых опять подстережет какая-то хрень, и он будет в ответе ещё и за новые смерти. А терять бойцов он не хочет. Лучше б самому сдохнуть. Но, как назло, его не зацепили ни снорки ни плоти, ни огонь. Так, брови чуть припалило, и всё.

Он развернулся к стоящим в отдалении бойцам. Те напряженно всматривались в светлеющее пространство, но ни звука, ни шевеления не наблюдалось, а потому их взгляды всё чаще возвращались к телам товарищей.

- Похоронить своих, - отдал приказ Ковшик. - Остальное сжечь.