Зомбодел

Рация в первом джипе вышла из строя через два часа после того, как они покинули часть. Лейтенант Ковшик, назначенный Липицким на эту спецоперацию, молча смотрел на опаленные тельца тушканов, невесть как попавших в кузов и прогрызших в кожухе прибора дыру. Ну, связь-то была. Правда, их портативные рации всегда барахлили в Зоне и надежды на них не было никакой. То есть сигнал, то нет. Только эти чёртовы учёные сидят и пялятся в свои планшеты. Вот кому его проблемы нипочем.
Марат, смуглый, неопределенного возраста мужчина, неслышно материализовался за спиной задумавшегося Ковшика.
- Скажите пожалуйста, - голос тихий, вкрадчивый, аж неприятно. Лейтенант поежился. - Как долго мы ещё простоим?
- Недолго. Сейчас колесо сменят и дальше.
Учёный благодарно улыбнулся и так же тихо отошёл к своему начальнику. Профессор Дербуш хмуро смотрел поверх голов суетящихся солдат куда-то за горизонт. Марат что-то проговорил ему, слегка склонив голову. От этой подобострастности опять стало неприятно и Ковшик отвернулся от пассажиров, сосредоточившись на своих подчинённых.

Начавшиеся как досадные мелочи, неприятности продолжали накапливаться, и в итоге покатились снежным комом. Остановившись на ночёвку, вдобавок к проблеме со связью, лейтенант не досчитался двух бойцов, по глупости попавших в Жарку, мотор одной из джипов отказал и его пришлось бросить. Итого - куча потерянного времени и ресурсов, а до цели ещё пару десятков километров. Учёные исправно выдают координаты, и, судя по ним, цель движется со скоростью пешехода. Да только и они теперь тоже. Он бросил взгляд на сосредоточенные и хмурые лица своих людей. Те сгрудились у костра, тихо переговариваясь и перекусывая. У всех - оружие наготове. Учёные устроились отдельно. Профессор тут же завернулся в спальник, а его помощник что-то пишет, считает. Спокойны и невежественны. Как дети. Лейтенанту захотелось смачно выругаться, но он только зло отмахнулся от кружащейся вокруг мошкары и, выставив посты, ушёл спать. А через пару часов был разбужен истошным визгом.

Вся эта аномальная Зона виделась Дербушу глупым вывертом природы. Не без участия человека, конечно же. Но, как учёный, скептик и материалист, он решительно не принимал и не понимал того пиетета, с которым к ней относились. Вот взять тех же сопровождающих. Крепкие серьёзные мужики, а найдя в машине маленьких зверьков, как их там... Тушканов? Да, так. Переполошились, будто детсадовцы. Он краем уха услышал, как один говорил другому что-то о том, что Зона их не пускает, не любит. Чушь! Полнейшая истеричная чушь. Ну, вышла машина из строя - легко объяснить небрежностью при техосмотре. Погибли бойцы - так сами же виноваты. Всегда можно найти логичное объяснение. Правда, как объяснить резкую смену климата, он не придумал, но отмахнулся от этого вопроса, списав на пробелы в знании географии.

Утомленный длительной дорогой, он почти сразу уснул, как в глубину ушёл. И сначала эта тёмная глубина его не испугала, а лишь удивила - обычно перед сном он долго ворочался, анализировал. Но когда внезапно он понял, что эта темнота сгущается, становится вязкой и осязаемой, касается лица мохнатыми паучьими лапками и тянет его дальше вниз, он слегка встревожился. Захотел поменять позу и не смог. Тело зависло в подвешенном состоянии, на ногах ощущался груз, тянущий вниз, воздух стал реже и холоднее. Дербуш стал усиленно трепыхаться, повторяя себе, что это только сон, и отгоняя подступающую панику логикой.
- Сон, говоришь? - женский голос прозвучал неожиданно, отчего он вздрогнул особенно сильно и... Проснулся? Попал в другой кошмар?

Мужчина обернулся. Больше ничто не стесняло его движений, ноги твёрдо стояли на пожухлой осенней траве. Прохладный ветерок скользнул за шиворот, вызывая на руках гусиную кожу.
Женщина была одета в простое синее платье, на плечи накинут то ли платок и на шее болтаются защитные очки. Её рыжеватые длинные волосы были заплетены в косу, что как змея, обвилась вокруг шеи. Простое лицо, совершенно обычное и незапоминающееся. Только глаза какие-то не такие, но он резко отвёл взгляд, почувствовав неладное, опустил его вниз. Она была босой. Странно было видеть ступни, абсолютно чистые и белые, стоящие на пятачке зелёного мха, сквозь который, как гной из раны, проступала бурая жижа.

- И как тебе сон? - голос её был низкий, глубокий, пробирающий до костей. Отчего-то подумалось, что в службе секса по телефону у неё бы не было отбоя от клиентов. - Не о том думаешь, - резко одернула она его. - Узнаешь?

Из-за спины женщины выступил мальчик лет десяти. На бледном лице застыл испуг, лоб запачкан кровью. Над правым виском волосы содраны вместе с кусочком кожи, свисающем вниз и обнажившим розовую кость. Он знал что если мальчик повернётся ещё немного, то будет виден пролом в затылочной кости и застрявший там кусок стекла.
В горле пересохло. Столько лет он спал спокойно. Ведь операция прошла успешно.

- Узнаешь? - повторила незнакомка. Мальчик неловко переступил с ноги на ногу.
- Нет, - прохрипел Дербуш. - Это только сон. Он не настоящий.

По лицу ребёнка разлилось выражение смертельной обиды, уголки губ задрожали. Он всхлипнул и снова спрятался за спиной женщины. Та помолчала, потом вздохнула.
- А сейчас?
И теперь рядом с ней стоял высокий молодой человек, крепко сбитый, но с каким-то грустно-потерянным взглядом бледно-голубых глаз. Они молча смотрели друг на друга и профессору показалось, что этот Миша его жалеет.

- Нет! - изо всех сил вонзив ногти в ладони, он замахал головой. - Этого ничего нет! И тебя нет!
- Меня нет?! - голос неожиданно окружил, зазвучал снаружи и внутри черепной коробки. - Глупый, глупый человек!

Дербуш сжался от резко упавшего на плечи груза, задрожал.

- Ты слеп, - прогрохотало в мозгу, причиняя ужасную боль.

Он попытался что-то возразить, но голоса не было. Вокруг заклубилась вязкая жижа, разлившаяся от ступней женщины, охватившая сначала его ноги, потом поднявшаяся до груди. Медленные волны с бульканьем и шипением накатывали и поглощали. Дербуш с трудом поднял голову и увидел направленные н него глаза. В ни не было ничего человеческого. Тёмная бездна, в которой то полыхнет огонь, то взовьются тучи пыли, то проскочат синие искры. И его тянуло внутрь, в аномалию.

Из последних сил вырываясь, отплевываясь от подступившей к самому рту горькой мути, он чувствовал уже не панику, а захлестывающий, леденящий ужас. А потом она оказалась рядом и одним движением макнула его в глубину.