Часть 2
Гарри плёлся по бесчисленным лестницам и ступенькам башни, совершенно изнемождённый. У него, как и полагается старосте, со вступлением на новую ответственную должность, помимо привилегий, появилось ещё и куча обязанностей.
Он должен был каждый вечер совершать обход по своему крылу, разгонять младшекурсников, гуляющих по ночам, следить, чтобы никто не нарушал правил. Ему, как ученику, который на первом курсе навалил преподавателю леща, достал философский камень, а на втором курсе грохнул Василиска, такая перспектива казалась до ужаса смешной.
Поттер ухмыльнулся собственным мыслям, параллельно стягивая с кожи промокшую насквозь форму, которая была ещё и тяжёлой от воды.
Так, в одних брюках и ботинках он и добрался до их с Малфоем общей комнаты, и, буркнув Усатому Господину пароль: «Суданская роза- гибискус», юркнул внутрь, попав в гостиную, тихо притворив за собой картинную раму.
Их с Малфоем тюрьма для старост была симпатичной: сразу при входе можно было попасть в уютную гостиную с небольшим диваном, стеклянным столиком и ковриком возле камина. Стены были выдержаны в тёмно-коричневом цвете, плотные шторы у небольшого окошка, за которым открывался прекрасный вид на Запретный лес- в тёмно-фиолетовом.
Прямо от входа, если повернуть налево, была крошечная ванная, в которой, кроме необходимых вещей, почти ничего и не было, даже планировка умещалась в жалкие девять квадратных метров.
А чуть дальше от дивана в гостиной- две совершенно одинаковые скрипучие деревянные лестницы, поставленные друг напротив друга, которые вели в две разные комнаты. Комната над ванной принадлежала Малфою.
Страшно вспомнить, как в начале года они чуть не поубивали друг друга, решая, кто в какой комнате будет жить. Поттер не понял, почему Драко была так важна комната справа, поэтому он воевал за неё просто ради того, чтобы противнику она не досталась. И одержал победу.
С тех самых пор слизеринец не упускал ни единой возможности, чтобы не надрать ему зад.
«Их с Малфоем тюрьма для старост».
«Их с Малфоем тюрьма..»
«Их с Малфоем..»
О, Мерлин.
Гарри тяжело и бесшумно вздохнул, предвкушая неприятную перепалку, когда увидел Малфоя посреди комнаты.
Слизеринец уже успел привести себя в порядок после игры. Мягкие светлые волосы лежали на лбу, прикрывая глаза. Пушистые брови были сведены к переносице, а сам он держал в руках какую-то записку и внимательно вчитывался в строки, доступа к которым у Поттера не было.
В комнате было душно из-за пара из ванной, просочившегося в гостиную. Когда Гарри зашёл в комнату, Малфой даже бровью не пошевелил, будто его присутствие здесь- пыль, словно он- домовой эльф, мешающийся под ногами.
Обычно такое поведение однокурсника страшно бесило гриффиндорца, но сейчас ему было всё равно. Он переваривал в голове события игры, вспоминая, о чём жутко громко, что аж через всё поле было слышно, орал Маклаггену Рон. Вспоминал и встревоженное лицо Гермионы, которое почти твердило ему, что что-то было не так.
В голове всплыли даже близнецы Уизли, державшие над головой подруги зонтик и быстро друг другу что-то говорившие. Должно быть, они все трое что-то знали, то, что ему сейчас было недоступно.
Пока Гарри проходил мимо человека, команде которого проиграл, он успел подумать, что на ужине обязательно должен спросить у подруги, что у неё случилось.
Гриффиндорец уже успел подняться по лестнице и коснуться ручки своей двери, как услышал фразу, буквально брошенную ему в спину:
-Стрёмно проигрывать, когда уже был уверен, что победил, Поттер?
Не то что бы Гарри особо рассчитывал в тишине и спокойствии добраться до своей комнаты, однако лёгкая волна раздражения тихонечко поползла к груди, медленно, но верно разогревая изнутри.
Он шумно вздохнул и повернулся к Малфою.
Тот всё так же стоял к нему спиной, демонстрируя белобрысый затылок. Он даже не удосужился повернуться, раз уж собирался выводить его из себя.
-Заколдовать квоффл, чтобы он летал без конца и забивал очки, много ума не надо, Малфой. Снитч поймал всё равно я и уже третий раз подряд. Но ты не волнуйся, когда-нибудь тоже отрастишь не кривые руки.
Очевидно, сам того не ожидая, своими словами Гарри задел болезненную струнку. Драко поднял голову от записки, сунул её в карман и развернулся на пятках.
Перед его взором предстал необычный пейзаж: от худого и хрупкого одиннадцатилетнего мальчика не осталось и следа. Сейчас перед ним, облокотившись одной рукой на перила, стоял рослый подтянутый юноша. Летний крестьянский загар ещё не успел смыться с его кожи, и в их полумраке комнаты, освещаемой одним лишь камином, он казался совершенно бронзовым.
Тёмные волосы были взъерошены, изумрудные глаза горели недобрым огнём, на левой щеке, ближе к скуле- покрасневшая ссадина.
Малфой был готов рассвирепеть.
-Что ты сейчас мне сказал, Поттер?-медленно произнёс он, контролируя каждую сказанную букву, чтобы не разораться.
Гарри смешно, как щенок, наклонил голову в бок и ухмыльнулся.
-Мне повторить по. сло. гам., Мал. фой.?
Конечно, он делал это нарочно, и сам толком не понимал, зачем. Ему хотелось уйти в комнату и переодеться перед ужином, но, судя по всему, не настолько.
Удивлённо вскинутые блондинистые брови разом рухнули прямо к верхним векам. Отчётливый признак того, что Малфой в бешенстве.
-Когда-нибудь ты научишься проигрывать, Поттер, а не искать первую же возможность задвинуть меня подальше, чтобы хотя бы себе внушить, что ты не чмо.
Драко самодовольно улыбнулся и продолжил:
-Пока ты жопу рвёшь, чтобы наскрести на баллы, хоть отдалённо приближённые к моим, мне не нужно прикладывать и малейших усилий, чтобы втоптать тебя в землю.
Он подошёл к своей лестницей и поравнялся с Гарри. Поттер напрягся.
-Ах да, я и забыл, что на вашем никчёмном факультете учится один лишь безмозглый расходный материал, которому ничего не стоит выпрыгнуть из окна Астрономической башни только для того, чтобы кому-то что-то доказать. Наслаждайтесь своим проигрышем, неудачники. Вы всегда будете хуже, сколько бы сил не приложили.
С этой пламенной тирадой слизеринец захлопнул за собой дверь, оставив Гарри наедине с собственной яростью.
***
Драко осел на пол, опершись спиной на дверь, выполненную из тёмного дерева.
Его комната была небольшой, но привлекала внимание своей вылизанностью: кристально вычищенные полы, одна кровать, заправленная без единой складочки, стол, на котором лежал стопочкой пергамент, два учебника и четыре пера, сложенные в порядке уменьшения их размера. Один из них- самый крупный, тёмно-серый с золотистой узорчатой каймой- был подарком на Рождество, который он получил два года назад.
Оно очень сильно ему нравилось, и за эти два года Малфой не использовал его ни разу по назначению. Сам старался его не трогать лишний раз, и уж тем более прикасаться к нему кому-то другому было строго-настрого запрещено.
Однажды Блейз забыл своё, собирался взять перо Драко, и поплатился за это звонкой оплеухой.
Чьим подарком было это перо - тайна, покрытая мраком. Малфой никогда никому не говорил.
Слизеринец глубоко вздохнул несколько раз, приводя в порядок собственные мысли. Достал из кармана записку и ещё раз развернул.
На сложенном желтоватом пергаменте красовались красивые, опрятные вытянутые буковки:
«Драко, сегодня после ужина в нашей гостиной будет пьянка, чтобы отметить вашу победу. Блейз каким-то образом умудрился достать огневиски. Скучно не будет, приходи после обхода. Целую,
Пэнс.»
Малфой ухмыльнулся. Его всегда поражала оперативность друзей и подруги. Нравились записочки, которые она ему присылала.
Он вспомнил, что когда они были детьми, случайно выучили заклинание, с помощью которого могли слать другу другу сообщения, находясь на расстоянии. На любом клочке бумаги отображались короткие фразы.
С тех самых пор они с Пэнси постоянно таскали в карманах бумажки и получали друг от друга послания.
А ещё это здорово помогало с контрольными. Драко просто писал ответы на тесты, а подруга их скатывала.
Слизеринец оглядел собственную комнату. Ничего необычного, всё как прежде. По полочкам, по стопочкам, в обложках. Ни пылинки. Возле шкафа висела выглаженная школьная форма для завтрашних уроков и аккуратно завязанный изумрудно-серебристый галстук.
Он вздохнул и зарылся пальцами в волосы, прикрыл глаза.
Под веками вспыхнул образ Поттера на игре.
Тёмные брови грозно сведены к переносице, пушистые ресницы слеплены дождевой водой, по лицу- по вискам, щекам, к шее падают капли. Он то хохочет, то напряжённо молчит. Несётся мимо, как пуля. Ловко уворачивается от бладжеров.
А следующий кадр в голове- последний урок Трансфигурации.
Сидит за своим столом рядом с идиотом-дружком Уизли. Старательно калякает что-то в пергамент, но тут же отвлекается на какую-то мелочь и теряет мысль минут на десять. Потом заново что-то пытается сообразить, но уже ничего не может понять и злится. Загорелые щёки его вспыхивают гневным румянцем, и на их фоне огромные, оленьи, глаза, становятся ещё зеленее.
Галстук, заботливо завязанный Грейнджер, небрежно стянут к груди- Поттер ненавидел эту удавку. Воротничок сорочки лежит чёрт-те-как.
Так неправильно. Небрежно. Не так.
Не так, как Малфою было бы понятно.
Драко не любил что-то не понимать. Он ненавидел людей, которых не мог прочитать сразу. Ненавидел людей, которые его не обожали.
Именно поэтому он направил всю свою энергию ненависти на того, кто отказался водить с ним дружбу тридцать первого августа тысяча девятьсот девяносто седьмого года, когда Распределяющая Шляпа ещё не решила, на какие факультеты их отправить.
Но ещё больше он не понимал и ненавидел, когда Гарри вёл себя так, будто ничего не произошло.
Слизеринец скрипнул зубами, когда услышал шум воды в ванной и какую-то идиотскую весёленькую маггловскую песенку, которую Поттер напевал.
Ну ничего, скотина. Мы с тобой ещё поквитаемся.
Драко взглянул на часы: половина седьмого. Отлично.
Не желая больше слушать этого бесталанного завывания, он вышел из комнаты, спустился по лестнице и исчез в проходе.