Vanshot
После случайного поцелуя, после намеренного поцелуя, после очередного поцелуя и после внезапной близости всё стремительно приближалось к этому. К тому, что Тамаки полностью уничтожила личное пространство Шигараки и теперь ночует в его комнате, крадёт его толстовки и жуёт его чипсы, играя его джойстиком. Но страннее всего, что Томура на это способен лишь недовольно ворчать, почему-то совершенно не чувствуя желания её расщепить. Он не хочет на неё даже кричать, ведь Боже, а есть ли в этом смысл, когда все его вещи давно помечены её секретом и даже если Шигараки востребует свою толстовку назад и вытолкает Тамаки за дверь через долю секунды он уже вновь будет стоять полуголый, а Тамаки злорадствовать в его толстовке, но уже в своей спальне. А на ночь снова переместиться к нему.
На самом деле, Томура уже и не представляет, как спать без неё. Это так странно, что старое так быстро умирает в нём, (или может просто уничтожается кем-то...) Раньше он ценил уединение, а сейчас лишь мёрзнет под одеялом один. На крыше было так тихо и спокойно ночью, а с ней стало ещё и теплее. Томура не знал, как это назвать, но подбирал примерно такие слова: абсурдность, шизофрения, психическое расстройство, глюки и гипноз. И Тамаки очевидно промышляла последним, иначе Томура не может объяснить, почему так зависает, смотря в её глаза..
— И вот где его носит? — устало буркнул Даби, когда как уже полчаса вся Лига должна была выслушивать новые приказы Шигараки.
— А он вообще в баре? Его кто-нибудь видел сегодня? — подал голос Спиннер, выключив игру и спрятав в тумбочку под телевизором джойстик.
— Я видел Шигараки ночью! — включился Твайс, начав активно жестикулировать, отчего Даби лишь тяжело вздохнул. — Я спросил: "А ты куда!?", а он мне: "За моти" и я сказал: "О, круто! Просто ужасно! Можно взять твой джойстик на ночь!??", но он сказал: "Нет, мне самому нужен и не смей заходить в мою комнату!" И это странно, ведь у него два джойстика, вот!
Закончив, Твайс замер в такой позе, какую реперы обычно принимают на фотосессиях: чуть приобняв себя руками, выпятив локти и согнув внутрь одно колено. После непродолжительной тишины Даби вздохнул ещё тяжелее.
— Понятно. Он задротил всю ночь и сейчас дрыхнет на клавиатуре. Я пошёл.
— А разве Томура-кун любит моти? — очнулась Тога после долгих и упорных самостоятельных поисков ответа. Всё переглянулись и промолчали, потому что нет, не любит, но кто его знает, зачем эти пончики понадобились ему поздно ночью? — А давайте пойдем разбудим, Томуру-куна!!??
После минуты переглядок и красноречивого вздоха Курогири, Даби заявил: "Я сваливаю", Твайс убежал за ним, Тогу за дверь не выпустил туман со словами: "Девочке там не место" и крайними остались Компресс и Спиннер. Им не нравилась эта идея с самого начала и после ста шагов до заветной комнаты тоже. Минуты три они просто стояли, потому что каждый надеялся, что дверь откроет кто-то другой (или может, о, чудо, Шигараки сейчас сам откроет её, пошлёт их и всё обойдется). Но ничего не произошло и спустя пять минут. Компресс выдохнул.
Комната открылась темной и неприветливой, но сквозь щель в заколоченном окне всё же просочился один лучик света. Он весело гулял по пространству, подсвечивая раскиданные вещи: пустые упаковки от моти, банки от энергетика, стаканчики от кофе, консоли и джойстики, надпись "Game over", одежду и, наконец, уткнувшегося носом в подушку Шигараки. Его голые плечи редко вдзымались в вынужденных вдохах и тихом сопении, а мягкие прядки были неряшливо раскиданы по подушке. Спиннер ткнул локтем Компресса в бок, указывая тому на валяющуюся на полу у кровати юбку и опасливо покосившись в затылок спящего Томуры после. А вот Мистера Компресса больше заинтересовали красноречивые царапины на его лопатках.
Их ступор мог бы продолжаться ещё долго, если бы не сменился шоком и каким-то страхом, почувствовав который, Спиннер даже отпрянул на шаг назад, чуть скрывшись за Компрессом. А аккуратная девичья ручка преспокойно потянула каждый пальчик, продемонстрировав пять острых коготков, и опустилась на чужую спину. За ладошкой показалась макушка, а потом и голова Тамаки. Девушка сонно зевнула и уложив подбородок в изгиб ключицы Томуры, продолжила сопеть ему на ушко. Шигараки повёл плечом, когда её дыхание защекотало, отчего Тамаки хихикнула, упав на подушку рядом и задев носом его нос. Томура промычал, силясь открыть глаза и взглянуть на обладательницу ледяных ладошек, поглаживающих его спину.
— Мистер, ущипни меня, пожалуйста... — еле слышно шепнул Спиннер, дёргая Компресса за рукав.
Открыв глаза, Томура не успел подавить улыбку: Тамаки поймала этот вздернутый уголок губ взглядом и звонко хихикнула от смущения. Томуру это смутило, но он никогда не замыкался от смущения, скорее наоборот, становился грубее и наглее. Шигараки уткнулся губами в чужие, требуя поцелуй. Щеки Тамаки вспыхнули, а зрачки сузились, ведь она ещё не успела свыкнуться с мыслью, что Томура теперь в праве быть таким наглым и бесцеремонным. Хотя, учитывая его характер, сейчас он, скорей всего, церемонился и это были прелюдии. Тамаки ответила не скоро, конечно, но зато с большой нежностью и лаской. Шигараки чувствовал её улыбку и старался быть осторожнее. Эта утренняя слабость, этот кислый вкус во рту, эти мягкие касания губ — он никогда ещё не был настолько аккуратен и никогда ещё это настолько его не заводило. Только его ладони вынырнули из одеяла и легли на её щёки, как с прикроватной тумбочки зазвонил телефон. Шигараки рыкнул от раздражающего, такого навязчивого звука рингтона, и продолжая скользить языком по чужой нёбе, уложил Тамаки под себя на подушку, чтобы протянуть руку, тыкнуть пальцем в экран и сбросить телефон с тумбочки на пол.
— Может нам уже пора уходить? — тихонько поинтересовался Компресс, но ноги немели от страха у обоих: вот сейчас они сделают лишь один лишний шаг, Шигараки их заметит и придёт в бешенство, а что дальше будет предугадать было сложно.
Когда Тамаки засмеялась с такого его раздражения, Томура оскалился в её лицо и с рыком примкнул к горячим губам вновь, чтобы оставить на них следы своих зубов. Тамаки промычала, выгнув спину и зарыв пальцы в его волосы на затылке, надавила на голову, выдавив короткий, но отчаянный хмык из Томуры. Но теперь их норовил прервать уже её телефон. Тамаки не было настолько пофиг, кто там звонит, поэтому с трудом отстранившись, она так же протянула руку, нащупывая телефон. Шигараки оторвался от её покусанных им же губ и примкнул к шее — она казалась ему такой же сладкой и манящей. Тамаки гладила его по голове, играючи стягивая и путая прядки, от чего Томура совсем терял голову. Его язык довольно по-хозяйски слюнявил её нежную кожу. Мокрый кончик вырисовывал дорожки, часто поднимаясь к подбородку, а потом возвращаясь ниже. Тамаки закусила губу, когда Томура подцепил зубами её кожу и, посасывая, оттянул — это было слишком откровенно для четвертой или седьмой ночи вместе, но и слишком горячо, чтобы она могла отказываться. Наконец, Тамаки нашла телефон и приложила его к уху.
— Да, Гиран?.. — осторожно выдохнула она, пытаясь дышать глубже и не стонать в трубку, когда Шигараки вновь коснулся губами её шеи и слюнявый кончик языка обжёг кожу, а алый взгляд любопытно разглядывал её реакцию.
Спиннер поймал чуть не свалившегося в обморок Компресса, покосившись на его выпученные глаза по пять копеек, когда маска случайно упала. Ящер проигнорировал румянец на собственных щеках и странные мысли, будто бы он удивлен, что такой чёрствый коржик, как Шигараки, способен на настолько горячее проявление чувств.
Тамаки не успела ничего больше сказать, потому что Томура, не переставая терзать её шею и уходить ниже к груди, выдернул из её обмякшей ладошки телефон, выкинув его куда-то вниз к своему. Тамаки уже было вобрала воздух, чтобы возмутительно что-то сказать, но издала лишь протяжное мычание, когда чужие губы заткнули ей рот и вдавили в подушки. В какой-то момент, когда руки Шигараки стали пропадать под одеялом чаще, руки Тамаки острыми когтями очерчивать дорожки на его голых лопатках, а их извивания на кровати стали более красноречивы, Спиннер не воздержался от скромного покашливания.
Тамаки испуганно вскрикнула, прильнув к Томуре и сцепив на нём ноги и руки. Шигараки сдул с лица прядку волос и попытался немного высвободить свою голову из обхвата чужих рук, прижавших его нос к её шее. Кинув взгляд на Компресса со Спиннером, Томура лишь фыркнул и вновь спрятался в чужих объятиях. Тамаки немного дольше, чем хотела, краснела под их взглядами, чувствуя горячее дыхание Томуры в свою шею, а потом, ойкнув, переместилась, оставив Шигараки на кровати одного. Томура напряжённо выдохнул, воткнув ногти в шею и сев на кровати, вновь смерил союзников усталым взглядом.
— Ах, да, блин, — хрипло проговорил он, поднимаясь и шагая к двери, и заставив оторопеть друзей от своей невозмутимости. — Забыл про сегодняшнее собрание.
Оставив так и не пришедших в себя Спиннера и Компресса у себя в комнате, Томура требовательно застучал в соседнюю дверь к Тамаки.
— Верни толстовку! Нам на собрание давно пора, Тамаки, открывай!