Часть 8
Было около восьми утра, смена ещё не закончилась, но Витя шёл к кабинету, где сидела Калира. Каждая его мысль сковывала грудь, каждое мгновение — только она. Он не спал всю ночь. В голове крутилась её улыбка, взгляд, голос, и он знал: сделает всё, лишь бы она была рядом. Больница шумела — звонкие голоса, шаги, скрипы тележек, запах антисептика. Но для Вити мир сжался до дверей кабинета. Его пропустили без проблем, тут сейчас решались бумажки и деньги, ему никто не мешал. Он не стучался, просто вошёл. Калира сидела спиной к двери, сосредоточенно что-то писала. Казалось, она почувствовала его: замерла, плечи чуть напряглись, но не обернулась. Сердце Вити дернулось, дыхание стало резче. Он шагнул ближе, тихо закрыл дверь, будто хотел её «обнять взглядом».
— Сюда вход только медперсоналу, — спокойно, почти ледяным голосом сказала она, не оборачиваясь.
Витя усмехнулся, ирония скользнула в губах. Он видел, как она старается казаться непробиваемой, но сердце выдало её. Калира поднялась и, будто его здесь не было, начала пересчитывать таблетки. Витя покачал головой, присел на стул, наблюдая. Его взгляд был оценочным, уверенным, настойчивым. А сердце Калиры — стучало, будто вот-вот выскочит наружу.
— Поговорим, — сказал он уверенно, тихо, почти шёпотом, но с силой, которая ощущалась в комнате.
Она повернулась к нему, сложила руки на груди и усмехнулась, пытаясь скрыть дрожь:
— О чём, Вить?
— Может о том, что ты тогда всё неправильно поняла... — начал он осторожно, стараясь вложить в голос искренность. — И даже не дала мне шанса всё объяснить.
— Объяснить что? Всё в прошлом, у меня уже другая жизнь, — фыркнула она, сдерживая дрожь, которая билась внутри.
Витя резко встал, готовый возразить, но дверь с грохотом распахнулась. Медсестра вбежала, глаза широко раскрыты:
— Калира, там такое...
Но даже не успела объяснить, как за ней вошла женщина, а за ней — Игорь, главный врач и тот с кем у Кали интрижка.
— Вик, давай без этих сцен, — сжатым голосом произнёс он.
Калира напряглась, а Витя почувствовал — что-то сейчас взорвётся. Женщина подошла ближе, глаза сверкали, губы сжаты.
Игорь мягко взял её за руку:
— Ну, успокойся...
— Я спокойна, — холодно усмехнулась она, голос стал стальным, как лезвие ножа: — Просто поговорю с ней. — затем тоном, который резал пространство: — Дорогая Калира, что вы два дня назад делали в ресторане с моим мужем?
Калира сглотнула, мельком взглянула на Игоря, потом на Витю. Душа рвалась, не желая, чтобы он это слышал.
Игорь тихо шепнул:
— Вик, я тебя прошу... С чего ты вообще это решила?
— Мир не без добрых людей! — крикнула женщина, голос дрожал от гнева.
Калира застыла, взгляд твёрдый, глаза не моргали, словно камень. Витя шагнул вперёд, решительно, голос твёрдый, спокойный:
— Слушайте, тётя...
— Нет! — перебила она. — Пусть все узнают, что творится в вашей чёртовой больнице!
Игорь сжал её руку, но она продолжала, слова словно разрезали воздух:
— И что позволяет себе главный врач в отношениях с подчинёнными!
Витя понял — нужно действовать. Он крепко обнял Кали и притянул к себе, как будто единственным способом защитить. Усмешка скользнула по губам:
— А вы что-то имеете против моей девушки?
Калира посмотрела на него, сердце бешено стучало, ладони слегка дрожали.
— Калира моя девушка, а в будущем еще и невеста.
Она замерла, глаза округлились. Он держал её близко, будто мир мог рухнуть в любой момент.
— Поэтому все претензии ко мне, — добавил он тихо, но с силой.
Она перевела взгляд на Игоря. Тот стоял сзади, спрятавшись за женой, даже не пытался её защищать.
— В каком смысле? — выдохнула Лиля.
— Простите, — сказал Витя с лёгкой усмешкой, — Но перед вами предложение делать не буду.
— Тогда почему ваша девушка была в ресторане с моим мужем? — ехидно спросила женщина.
— Вы что-то путаете, — уверенно ответил Витя. — Моя девушка два дня назад была со мной. У нас был особенный вечер, сами понимаете... чем мы занимались.
Игорь нервно бегал глазами:
— Это правда?
Калира с обидой и злостью кивнула:
— Да.
Витя наклонился, губами прикоснулся к её виску, словно сказал без слов: «Я с тобой».
Игорь усмехнулся жене:
— Видишь, я же говорил...
Витя посмотрел на Калиру, нежно, словно защищая её от всей этой чертовой драмы:
— Дорогая, ты уже свободна. Переодевайся, я буду ждать тебя в машине.
Женщина зло развернулась и ушла. Игорь на секунду задержался, бросил на Витю взгляд, полный раздражения и удивления, и последовал за женой. Калира тяжело вздохнула, почти со слезами. Сердце отпустило часть напряжения. Она впервые за долгое время почувствовала облегчение, свободу, но внутри всё ещё пульсировала дрожь — дрожь от того, что он рядом, что он сделал это для неё.
В кабинете стало тихо. Слишком тихо. Калира стояла у окна, пальцы дрожали, дыхание стало резким. Витя ещё секунду смотрел на неё, хотел бросить очередную колкость, чтобы разрядить собственное напряжение, но слова застряли в горле. Он просто развернулся и молча вышел, закрыв дверь так тихо, как будто боялся её спугнуть. Когда дверь щёлкнула, Калира выдохнула — коротко, больно, словно весь воздух вырвали из груди. Глаза заблестели, но она резко моргнула, заставляя себя не расплакаться.
— Держись... — шепнула она сама себе, пытаясь вернуть дыхание.
Но руки слушались плохо. Она почти кинулась к шкафу, дёрнула дверцу так, что та едва не слетела с петель. Начала судорожно снимать медформу — будто каждая пуговица жгла кожу. Хотелось вырваться отсюда. Из больницы. Из воспоминаний. Из этого липкого стыда. Переоделась быстро, почти бессвязно. Сжала вещи в руках и пошла на выход. Коридор казался бесконечным. Свет ламп бил в глаза. Сердце колотилось. У рецепшена стояли Игорь и его жена. Лиля хмурилась, Игорь что-то пытался шептать ей, оправдываться. Тошнота подкатила к горлу. Калира ускорилась — шаги стали быстрыми, резкими, как у человека, бегущего от пожара. Она почти вылетела из здания. И замерла. Витя стоял у машины. Прислонён к капоту. Сигарета в пальцах. Ветер трепал его куртку, а взгляд был таким, что внутри всё опять перевернулось. Калира опустила голову, будто хотела стать невидимой, и пошла мимо. Но Витя, будто специально, выставил руку и остановил её. Пальцы лёгкие, но хватка уверенная — не отпустит, пока не захочет. Она подняла взгляд, сделала серьёзное, почти каменное выражение лица.
Витя ухмыльнулся, медленно:
— Ну ты даёшь, Хормаголова... — сказал он с насмешкой, но в голосе чувствовалась злость. — Опуститься до такого. Быть любовницей.
Слово «любовница» ударило, как пощёчина. Её передёрнуло, будто по коже прошлись льдом.
— Сказал - молодец, — холодно бросила она. — И дай пройти.
Он не отпускал. Витя склонил голову, взгляд стал твёрже:
— Вообще-то я жду благодарности. — усмехнулся — Спас тебя... и твоего хахаля.
Калира фыркнула, криво улыбнувшись:
— Я тебя об этом не просила. — голос дрожал, но она держалась. — Дай пройти.
Витя смотрел на неё, иронично, будто эта сцена его забавляла:
— Садись. Подвезу.
— Прости, — сказала она тихо, но жестко, — но твоё общество последнее, что я сейчас хочу видеть.
Витя затянулся сигаретой, дым прошёл сквозь воздух между ними. Он смотрел прямо на неё, прищурено:
— Ну, я могу уехать... — медленно сказал он. — А ты представь... что завтра твоего Игорька, жена опять сюда прибежит. — он ткнул сигаретой в воздух. — И всё окажется ложью. А ты снова одна отдуваться будешь. Он же трус.
У неё дрогнуло веко. На секунду. Но Витя видел каждую её микрореакцию. Калира глубоко вдохнула, резко выдохнула, прошла мимо него — и обошла машину. Открыла пассажирскую дверь. Села. Громко хлопнула дверью, будто ставила точку. У Вити в глазах мелькнула тихая победная искорка. Он коротко усмехнулся, выбросил окурок, сел за руль. Двигатель рывком завёлся. Машина тронулась, унося их двоих в ту самую историю, из которой уже никто не выйдет прежним.
В машине повисла тяжёлая, давящая тишина. Такая, от которой закладывает уши.
Двигатель ровно гудел, дворники лениво размазывали утреннюю влагу по стеклу, а между ними — ни одного слова. Витя вёл одной рукой, второй то и дело тянулся к сигаретам. Он даже не пытался скрывать взгляд — смотрел на Калиру украдкой, жадно, будто боялся, что она исчезнет, если отвернётся. Она сидела, поджав ноги, аккуратно сложив руки на коленях. Плечи напряжены, спина ровная — будто внутри неё стальной стержень. Голова упрямо повернута к окну. Москва проплывала мимо — серая, чужая. Разговаривать она явно не собиралась.
Витя усмехнулся — криво, зло. Специально.
— Ну ты даёшь... — протянул он. — Такая вся правильная была. А до чего докатилась.
Калира медленно выдохнула, будто сдерживая крик.
— Ты можешь... просто молча довезти? — сказала она тихо, почти устало.
— Не-а, — с удовольствием ответил Витя, потом уже серьёзно, прищурившись:
— Я так понимаю, отец не знает. И Космос тем более.
Она сглотнула. Едва заметно. Но Витя это увидел. И понял — попал.
— Значит, точно не знает, — хмыкнул он. — А ты у нас, значит, тайную жизнь живёшь.
Он чуть подался вперёд на сиденье, продолжая давить:
— И что ты вообще в нём нашла? Он же старше тебя лет на двадцать.
Калира повернула голову, глядя на него с раздражением, но голос её дрогнул:
— Он... меня понимает. И любит.
Витя коротко, зло рассмеялся и достал сигарету. Щёлкнул зажигалкой, затянулся, выпустил дым в окно.
— И жену он любит. Очень, — хмыкнул он. — Прям видно, как он за неё держится.
Калира посмотрела на него упрямо, будто убеждая не его — себя:
— Он скоро разведётся.
Витя рассмеялся уже в голос. Горько.
— Ты сама в это веришь? — он резко посмотрел на неё. — Он даже сегодня слова в твою защиту сказать не смог. Если бы не я, его баба тебя бы на куски разорвала. А ты всё: «разведётся».
Он затянулся и долго смотрел на дорогу.
Калира отвернулась. Он понял — задел. Попал точно в больное место. Витя чувствовал, как в груди всё сжимается. Ему хотелось кричать, обнять, трясти её за плечи — всё сразу. И ему это было нужно. Потому что внутри у него самого всё рвало на части: злость, страх, ревность, отчаяние. Она не с ним. Из-за глупости. Из-за слабости. Но это — пока.
Он резко бросил:
— Неужели ты такая дура, Калира?
Она не закричала. Не сорвалась. Говорила спокойно — слишком спокойно:
— Останови машину.
Витя молча вжал педаль, наоборот разгоняя машину:
— Нет.
Он говорил тихо, но от его голоса по коже бежали мурашки:
— Ты даже не дала мне шанса всё объяснить...
Калира усмехнулась безрадостно:
— Объясниться? — повернулась к нему, её глаза блестели от слёз, но она держалась. — В чём? Пчёлкин, ты как был бабником, так и остался.
Слова застряли у него в горле. Он резко выдохнул, отвёл взгляд и снова закурил — руки дрожали. Резко крутанул руль, Молчал.
Машина резко затормозила у её подъезда.
Калира даже не стала ждать — распахнула дверь и выскочила наружу.
— Кали! — бросил он вслед.
Но она уже бежала. На входе в подъезд почти врезалась в Космоса.
— Ты куда?! — крикнул он ей вслед.
Но она, почти полуослепшая от слёз и стыда, рванула дальше, не слушая. Космос проводил её взглядом, нахмурился, потом заметил знакомую машину и фигуру, прислонившуюся к капоту. Витя стоял, опершись локтями на металл, сигарета медленно тлела в пальцах. Он смотрел не на друга — в пустоту. Лицо каменное, губы сжаты. И понял всё. Подошёл к Вите.
— Здорово, — кивнул Космос. — Чё там?
Витя затянулся, медленно выдохнул дым.
— Ничего, — коротко бросил он. — Разберёмся.
Но по его лицу было видно — это только начало.
Калира влетела в подъезд, почти не чувствуя ног. Ступени мелькали перед глазами, дыхание сбивалось, в груди жгло так, будто туда насыпали битого стекла. Она взбежала на свой этаж, рывком распахнула дверь квартиры и, не сказав ни слова отцу, метнулась в свою комнату.
— Калира?.. — успел только окликнуть он.
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Она сползла по двери на пол, прижалась спиной к холодному дереву и впервые за долгое время позволила себе заплакать по-настоящему. Не тихо, не украдкой — с надрывом, с дрожью, задыхаясь. Слёзы текли по щекам, капали на колени, на ладони, а в голове крутилось одно и то же.
Чёртов Пчёлкин...
Чёртов Игорь...
Чёртова жизнь...
Она уткнулась лицом в ладони, пытаясь заглушить рыдания. Всё, что она так старательно прятала внутри, сегодня вырвалось наружу — разом, без пощады.
Перед глазами всплыло начало. Полгода назад. День, который всё сломал.
«После того телефонного звонка — точнее, после голоса чужой девушки на том конце провода — она пришла на работу как в тумане. Шла по коридорам больницы, не видя ни людей, ни стен. Всё валилось из рук, мысли путались, сердце ныло тупой, непрекращающейся болью. Она тогда стояла в кабинете, доставала лекарства, и вдруг — глухой стук. Коробка выскользнула из рук, таблетки рассыпались по полу, пластинки разлетелись, будто насмехаясь над её беспомощностью.
— Чёрт... — выдохнула она и присела, дрожащими пальцами собирая лекарства.
Руки тряслись так, что она едва попадала таблетками в коробку. В горле стоял ком, глаза жгло.
Рядом опустился кто-то ещё.
— Что же вы сегодня такая рассеянная, Калира? — раздался спокойный мужской голос.
Игорь Владимирович. Он тоже тогда был в кабинете. Главврач. Всегда уверенный, спокойный, с этим своим снисходительным взглядом человека, который привык, что ему верят и его слушают.
— Простите... — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Я сейчас всё уберу.
— Да бросьте, — усмехнулся он. — Пустяки.
Он помог собрать таблетки, а потом неожиданно взял её за руку. Его ладонь была тёплой, уверенной. Слишком уверенной. Он поднял её, повёл к кушетке и усадил, будто это было самым естественным в мире.
— Ну, — сказал он мягко, присаживаясь рядом и не отпуская её руки, — Рассказывайте. Что случилось? Почему у меня сегодня, медперсонал такой расстроенный?
Она пыталась держаться. Правда пыталась. Но стоило ему посмотреть на неё внимательнее — и плотина внутри треснула.
Она заплакала. Не истерично, а глухо, беззвучно, слёзы катились сами собой. Она рассказала всё: про ожидание звонков, про Витю, про этот проклятый телефонный разговор. Про то, как внутри всё оборвалось.
Игорь слушал молча. Потом приобнял её за плечи, чуть притянул к себе.
— Ну что вы... — сказал он тихо. — Не стоит такой девушке, как вы, плакать из-за какого-то парня. Поверьте, вы достойны куда большего.
Его рука легла ей на колено. Сначала просто — почти утешающе. Потом медленно скользнула выше. Калира вздрогнула, хотела отстраниться, но он уже наклонился ближе.
— Всё будет хорошо, — прошептал он.
И прежде чем она успела что-то сказать или понять, он взял её за подбородок и поцеловал. Она замерла. В голове — пустота. Хотела оттолкнуть, сказать «нет», но внутри было слишком больно, слишком одиноко. В тот момент ей показалось: «может, и правда пора забыть Витю... может, так будет легче.»»
И она сдалась. С того дня всё и закрутилось. Тайно. Тихо. Полгода обещаний, полгода шёпота, редких встреч, ресторанов «подальше от глаз», фраз: «Я разведусь... скоро... потерпи». А сегодня он стоял рядом со своей женой — и молчал. Прятал глаза. Даже не попытался её защитить.
Калира закрыла лицо руками, плечи затряслись сильнее.
— Дура... — прошептала она сквозь слёзы. — Какая же я дура...
И как будто этого было мало — Витя. Живой. Настоящий. С его взглядом, голосом, болью. Как снег на голову. Как прошлое, которое она так и не смогла похоронить. Она сжала пальцы в кулаки. Жизнь не просто треснула — она рассыпалась, как те таблетки на полу. И собрать её обратно было уже невозможно.