Часть 2
Когда Космос со своим дружком ушёл, квартира наконец затихла — будто выдохнула вместе с ними. Калира, уже полностью одетая, собранная, вышла к завтраку. В это же время хлопнула входная дверь — приехал отец. Его шаги всегда были узнаваемыми: уверенные, тяжёлые, но спокойные. На кухне пахло свежим кофе, тостами и Надиной новой французской помадой. За столом сидели отец и Надя. Отец листал газету, Надя — журнал мод, постукивая ногтем по чашке.
Калира вошла с лёгкой улыбкой, поцеловала отца в щёку:
— Доброе утро, пап.
Села за стол. Наде — ни слова. Надя демонстративно фыркнула, словно ждали именно этого момента, конечно, не пропустила этого.
— Прелесть какая... — фыркнула она, сделав вид, будто снова углубилась в журнал.
Отец украдкой покачал головой — он устал от их вечных холодных войн, но вмешиваться не хотел.
— А Космос почему не идёт на завтрак? — спокойно спросил он, даже не поднимая глаз от газеты.
Надя громко, раздражённо фыркнула:
— А он уже ушёл. Рано. Снова. Как обычно.
Калира вздохнула, облокотившись на стул:
— Пап, Витя пришёл... ну, Пчёлкин. Вот они и ушли. По делам.
Слово дела прозвучало с таким оттенком сомнения, что даже отец поднял бровь. Надя захлопнула журнал:
— Ага, «дела». Разумеется. У них всегда «дела». Один бездельник другого на подвиги потянул.
Отец бросил на Надю строгий взгляд:
— Надя.
Она лишь усмехнулась, сделав вид, что ничего такого не сказала, и вернулась к журналу, но уголки её губ предательски дрожали — ей нравилось поддевать.
Отец переключил внимание на Кали:
— Ты знаешь, когда он вернётся?
Калира пожала плечами, отломив кусочек хлеба:
— Нет. Ты же знаешь Космоса... Если он где-то с Пчёлкиным то это надолго. Он с ним хоть на край света уйдёт.
Отец устало подался назад в стуле, будто эти слова добавили ему лет:
— Совсем парень с катушек слетел... Не берётся за голову. — но тут же смягчил взгляд, глядя на дочь, — Хорошо хоть ты у меня умница.
Калира улыбнулась. Мягко, чуть смущённо — она всегда немного таяла, когда отец говорил ей такие вещи. Хоть и взрослой была, а всё равно приятно. Надя из-за журнала издала тихий смешок — будто хотела что-то сказать, но сдержалась. В воздухе повисло напряжение, но Калира его игнорировала. Она привыкла. Дальше завтрак прошёл в тишине — звенели только ложки о фарфор. Надя листала глянцевые страницы, отец листал газету, а Калира смотрела в окно, думая о том, где её брат и что за «дела» опять затеяли эти двое. И почему — почему! — ей тревожно на душе, будто утро слишком тихое.
Слишком пустое без Космоса, который обычно уже с порога орал: «Кали, дай хлеба!»
Калира сидела за столом, медленно размешивая сахар в чае, но мысли путались, никак не давая сосредоточиться даже на простом завтраке. Отец что-то говорил о погоде, о новой лекции, Надя перелистывала журнал, но всё это звучало глухо, будто за стеной из тумана. Она только надеялась, что слухи... всего лишь слухи. Что её брат, её Космос — тот самый мальчишка, который в восемь лет, сдерживая собственные слёзы, гладил её по голове и шептал «не плачь, маме это не понравится» — не влез так глубоко, как шепчутся люди. Что он не пошёл туда, где нет дороги назад. Она цеплялась за эту надежду, словно за спасательный круг. Её брат всегда был её опорой. Она любила его безусловно — как бы он ни вёл себя, каким бы путь ни выбрал. А вот Надя... Калира до сих пор не знала, как относиться к молодой мачехе. Слишком молодая, слишком гладкая, слишком ровная — почти ровесница ей и Космосу. Появилась внезапно, внезапно стала частью семьи... Но никогда — её частью. Но вторая мысль, к которой она упорно не хотела возвращаться, всё равно догнала её. Витя Пчёлкин. Она передёрнула плечами. Да, именно он. Друг брата, вечный хулиган, от которого в школе у неё дёргался глаз. Этот Пчёлкин, который не проходил мимо ни одной юбки, который мог подмигнуть даже училке по биологии... который вечно дразнил её, тянул за косу, прятал тетрадки. Тогда она ненавидела его смешок. А сегодня... Чёрт. Сегодня он смотрел на неё так, как будто видел впервые. Будто не худая школьная заучка перед ним стояла, а взрослая женщина. Будто тот ленивый взгляд скользил по её ногам не случайно. А теперь... посмотрел на неё совсем другим взглядом. И будто что-то в нём сменилось.
«Еще чего. Тоже мне... нашёл, кем впечатляться.»
Калира тихо фыркнула, делая вид, что закатывает глаза на слова Нади, но на самом деле — на собственные мысли.
«Тоже мне, Казанова нашёлся.»
Ещё бы он не глазел — халат она накинула только из-за того чтобы он не раздел её окончательно взглядом. «Бабник. Как был — так и остался.»
— Пап, я пойду, — она поднялась из-за стола, поцеловав отца в щёку. — В библиотеку нужно. Пособия взять... да и позаниматься немного.
Отец ласково улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой ей становилось чуть спокойнее.
— Иди, умница моя.
Надя что-то фыркнула себе под нос, но Калира даже не повернула головы. Она взяла сумку, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Только на лестнице позволила себе тихий вздох.«Почему она вообще думает о Пчёлкине? Почему его взгляд до сих пор стоит перед глазами?»Она резко мотнула головой, будто отгоняла назойливую муху.
Нет. У неё учёба, будущее, своя жизнь. Она не собирается ввязываться ни в чёртов криминал, ни в очередную историю про мальчика-трудного типа. Но всё равно... На секунду в памяти всплыло, как он смотрел ей вслед утром. И от этого внутри что-то странно кольнуло, выбивая дыхание. Калира ускорила шаг, будто убегала не на улицу, а от собственных мыслей.
Библиотека в этот июньский день была наполнена сухим запахом старых страниц и прохладой. Калира, прижав к груди стопку толстых учебников по хирургии, почти вывалилась из читального зала — и тут прямо у двери столкнулась с Лёшей.
— Ой! Калира, извини! — заморгал он так растерянно, что она непроизвольно улыбнулась.
— Всё хорошо, Лёш. Ты как всегда вовремя, — мягко засмеялась она.
Лёша предложил помочь донести книги. Калира сначала отказалась — из вежливости — но он так искренне настаивал, что она сдалась. И вот они уже шли вдоль двора, залитого солнцем, разговаривая о мелочах.
— Представляешь, каникулы только начались, а я уже всё прочитал, — смущённо сказал Лёша, поправляя очки.
Калира прыснула:
— Лёш, ну ты невозможный! Люди ждут отпуск, чтобы отдыхать, а ты чтобы учить.
Лёша покраснел, улыбнулся в ответ. Был он приятным, тихим, аккуратным — ровной противоположностью Космосу и... особенно Вите Пчёлкину. С ним было спокойно — и легко. Лёша уже помог ей донести почти до подъезда тяжёлую стопку медицинских книг. Летний воздух был тёплым, пахло тополиным пухом и свежим асфальтом. Калира улыбалась — редкость среди её хмурых дней.
Они уже подходили к подъезду, когда оба не заметили, что из тёмного «Линкольна» неподалёку на них давно смотрят два взгляда. В салоне, слегка приоткрыв окно, сидел Космос. Он нервно выбивал пальцами ритм по рулю, в такт музыке магнитолы, и выпускал дым в ночь. Рядом — Витя Пчёлкин, напряжённо сжав челюсть. Их встреча на рынке закончилась недавно, и оба были злые, взвинченные, усталые. Но то, что сейчас увидел Витя, вывело из равновесия уже совсем по другой причине.
— Это кто ещё такой? — тихо, злым смешком бросил он, разглядывая парня. — Очкарик этот...
Внутри что-то неприятно кольнуло — колкость, ревность, раздражение. Он сам себе в этом не признавался.
Космос ленивым взглядом скользнул в ту же сторону:
— Да хрен знает. Ботан какой-то... — ухмыльнулся. — Ты чё, Пчела, ревнуешь? Не к этому же... ну ты посмотри на него, он же с учебником и спит.
Витя не ответил. Только резко открыл дверь машины и вышел. Космос выдохнул:
— Пчела, я тебя не узнаю... — но тоже вышел следом.
Калира с Лёшей почти дошли до подъезда, когда услышали знакомый голос:
— Калира!
Она остановилась, медленно оборачиваясь. Увидев брата — фыркнула. Увидев Пчёлкина — скривила губы ещё сильнее.
— Чего тебе? — сухо бросила она, даже не удостаивая Витю взглядом.
Это его задело. Слишком сильно.
Космос затянулся сигаретой:
— Кто это с тобой? — кивнул на Лёшу.
Лёша сразу стушевался, будто попал под прожектор.
— Не твоё дело, — резко отрезала Калира.
— Как не моё? — Космос хмыкнул. — Я твой брат, между прочим. Переживаю, чтоб парень у тебя был надёжный. А то мало ли кто к тебе липнет...
Лёша замахал руками:
— Я только, я... мы не...
Но Калира оборвала:
— Отвали, Космос. С кем хочу с тем и гуляю.
Витя так и стоял молча, но смотрел. Снова и снова. С ног до головы. Медленно. Будто проверял, всё ли на месте. И остановился взглядом на её ногах — короткое летнее платье открывало почти всё. Он прикусил щеку изнутри. «Чёрт...»
Лёша что-то мямля, попрощался и ушёл, Калира проводила его взглядом, тепло улыбнувшись.
— Пока, Лёш. Спасибо ещё раз.
Витя фыркнул, услышав имя парня:
— «Лёш»... — передразнил он имя, будто оно было оскорблением.
Калира впервые посмотрела прямо ему в глаза — и взгляд у неё был холодный, колючий:
— Тебе смешно, Пчёлкин?
Витя затянулся и, выдыхая дым, бросил:
— Да я просто думаю... хиленького ты себе парня выбрала. Он же тебя не защитит. Разве что учебником по башке кому даст. — усмехнулся.
Космос засмеялся. Витя — тоже, хотя смех был какой-то злой.
Калира вскинула подбородок.
— Да? А вот он лучше тебя будет, Пчелкин. Во всём.
И это попало прямо в цель. Лицо Пчёлкина дёрнулось — еле заметно, но она увидела.
Она всунула тяжёлую стопку книг в руки Космоса так резко, что тот чуть не выронил.
— Занесёшь домой.
— Эй! — возмутился он.
И уже проходя мимо Вити, холодно бросила:
— Отойди.
Он машинально сделал шаг назад — впервые в жизни послушно.
— Ты куда? — окликнул Космос.
— В магазин. Хочу мороженое. — не оборачиваясь ответила она.
И ушла. Витя смотрел ей вслед, сжимая челюсть так, что аж скулы заходили.
Космос хмыкнул:
— Пчела... ты всё-таки в неё втюрился.
Витя тихо процедил:
— Заткнись.
Но глаза его продолжали следить за её фигурой, пока она не скрылась за углом.
И впервые он понял: «эту девушку он уже не сможет выбросить из головы.»
Но сердце билось чаще. И раздражало всё — особенно очкарик. И особенно то, что она даже не посмотрела на него нормально.