тени неона

Саймон закрыл ноутбук с таким выражением лица, будто только что увидел привидение. Его дыхание сбилось, пальцы сжались в кулак. Он бросил взгляд на Эйдена и Вилла, которые стояли напротив в полутёмной комнате клуба, освещённой только холодным голубым светом от экранов.

— Это он, — произнёс Саймон. — Чёртов Дейл.

— Что? — Эйден подался вперёд. — Ты уверен?

— На сто процентов. Все маршруты IP, все шифры, даже стиль написания — он не просто преследовал Лану, он строил всё это как многоходовку. Он с самого начала знал, как приблизиться. Использовал личные данные, фото из прошлого, копал в университетских архивах. Всё это время он следил за каждым её шагом.

Вилл резко оттолкнулся от стены.

— Я знал, что с ним что-то не так. Это был не друг. Это был охотник. Он еще и Хантер помогал. Суки.

— Больше не будет, — мрачно бросил Эйден. — Где он сейчас?

— Уже выслан ордер, — ответил Саймон. — Его возьмут в ближайшие часы.

***

Арест прошёл быстро. Дейла сняли прямо в одной из гостиниц Бруклина, где он скрывался последние дни. Он даже не сопротивлялся — лишь хмыкнул и бросил Лане один взгляд, как будто хотел сказать: "Ты сама пришла ко мне — я лишь дал тебе то, что ты искала."

Когда Лана узнала, кто всё это время стоял за сообщениями, у неё под ногами пошатнулась земля. Она доверяла ему. Смеялась рядом с ним. А он — просто использовал её, чтобы добраться до Эйдена. Потому что был связан с Хантер. Потому что был одержим идеей разрушения.

Эйден подошёл к ней, когда полиция уже увозила Дейла. Он посмотрел на неё с тревогой и теплом.

— Всё закончилось, — сказал он.

Лана молча кивнула. Но внутри было не облегчение — а пустота. Слишком много предательств. Слишком много теней.

— Ты со мной? — тихо спросил он.

Она посмотрела в его глаза и, впервые за долгое время, ответила без страха:

— Да.

***

Позже той же ночью вся компания — Лана, Эйден, Селина, Вилл и Саймон — собрались в квартире Саймона. Там стояли бокалы с шампанским, играла лёгкая музыка, и царила та самая редкая тишина, когда можно наконец выдохнуть.

— За конец кошмару, — поднял тост Саймон. — И за настоящую семью, которую мы создали, даже не заметив.

Все рассмеялись.

Но когда все начали расходиться, Вилл взял Селину за руку и мягко прошептал:

— Пойдём домой, моя принцесса.

***

Они зашли в квартиру и сразу отправились в спальню.
Селина легла на кровать и закусила губу.
Он поцеловал её в шею, а после, раздевая, окинул ее взглядом. Она так прекрасна..

— Ты не против?..

— Ну же, трахни меня уже.

Вилл притянул Селину к себе, жадно целуя её сочные губы.
Она вцепилась в его волосы, оттягивая голову назад.
Он снял с нее футболку и шорты, оставив только нижнее белье. Селина тоже помогла ему освободиться от одежды.
Она провела пальцем по его торсу.

Он аккуратно сунул руку в её белые трусики и начал нежно массировать чувствительные места.
Она закусывала губу, чтобы не издавать лишние звуки, но он сказал:

— не делай так. Мне нравится твой голосок.

И тогда он вошел в неё полностью. сначала двигался относительно медленно, но потом перешел на более быстрый темп.

***

Квартира была наполнена тёплым светом, на столе стояли лепестки роз и свечи, которые заранее зажёг Вилл. Он провёл её в спальню, где всё было приготовлено для их первой брачной ночи. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой, в её глазах читалась благодарность и любовь.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — прошептал он, прикасаясь к её щеке.

Селина коснулась его губ, и поцелуй стал ответом. Без лишних слов, без суеты — только они, двое, которые пережили слишком многое, чтобы теперь бояться близости.

Они растворились друг в друге — нежно, медленно, с той страстью, которая рождалась не из желания, а из глубокого чувства принадлежности. Каждое прикосновение, каждый вздох говорил: ты моя, и всегда будешь. И когда утро коснулось их тел первыми лучами, они всё ещё держались за руки, будто боялись проснуться.

***

Прошло несколько дней после ареста Дейла. Город больше не казался Лане таким чужим и опасным. Стены её квартиры больше не давили тревогой. А самое главное — в её жизни появился кто-то, с кем она чувствовала себя в безопасности. Не как раньше — условно, а по-настоящему.

Эйден.

Отношения между ними развивались не стремительно, а осознанно. Он больше не играл в холодность, не прятался за стенами и колкостью. Эйден открылся. Такой, каким его никто раньше не знал — ни Вилл, ни Хантер, ни даже он сам.

Каждое утро он приезжал за ней с кофе и свежей выпечкой. Иногда сам готовил завтрак у неё дома. Иногда — у себя, куда Лана стала заглядывать всё чаще. Он не настаивал, не торопил, просто был рядом. И этого ей хватало.

— Ты всегда такой? — как-то спросила она, сидя на подоконнике его квартиры с кружкой какао в руках.

— Нет, — честно ответил он. — Я таким стал из-за тебя.

Она усмехнулась, спрятала взгляд, но сердце её дрогнуло.

Эйден был внимателен. Он замечал всё — от её усталости после пар до того, как она любит закрывать глаза, слушая музыку. Он носил её рюкзак, когда тот был слишком тяжёл, мыл за ней посуду, читал ей вслух отрывки из книг, и даже однажды украдкой пришёл на лекцию, просто чтобы посмотреть, как она улыбается.

Лана, в свою очередь, начала ему доверять. Настояще. Без страха, что всё разрушится.

Они гуляли по ночному Нью-Йорку, держась за руки. Смотрели старое кино на проекторе в его гостиной. Устраивали спонтанные пикники на крыше. Даже спорили — но спокойно, с уважением, учась понимать друг друга глубже.

Иногда по вечерам Эйден клал голову ей на колени и молчал. Она перебирала его волосы, целовала лоб. А он смотрел в потолок и чувствовал, как постепенно внутри него рассыпается лёд.

Впервые за долгие годы Эйден не чувствовал ярости. Он не хотел мстить, не хотел контролировать — только защищать. Беречь. Любить.

***

Однажды вечером, они лежали вместе на диване, накрывшись одним пледом. В квартире горели только свечи, за окном моросил дождь. Лана повернулась к нему:

— Ты ведь тоже боялся, да?

— Смертельно, — ответил он, не раздумывая. — Я боялся, что ты уйдёшь. Что узнаешь всё и отвернёшься.

— А теперь?

— Теперь я боюсь лишь одного: потерять тебя снова.

Она потянулась к нему и поцеловала его — медленно, осознанно, как будто в этом поцелуе был весь их путь: от страха до принятия, от боли — к исцелению.

***

Счастье Ланы не было бурным, как раньше, когда она жила от одной опасности к другой. Оно было тёплым и спокойным. Таким, какого она не знала раньше. Таким, какое ей было нужно.

Когда однажды Эйден проснулся раньше неё, он долго смотрел, как она спит. Свет из окна ложился мягкими линиями на её лицо. Он наклонился и прошептал:

— Я тебя люблю.

Лана, не открывая глаз, сонно улыбнулась:

— Я знаю. И я тебя.

Он коснулся её руки и понял: теперь у него есть всё.