глава 19. мама.
Селина проснулась на рассвете с едва уловимым чувством беспокойства. В груди что-то сдавливало, в животе крутило, как будто она снова переспала с холодильником. Не успела она окончательно очнуться, как её резко потянуло в ванную.
— Утро доброе... — пробормотала она себе под нос, опираясь о раковину.
На кухне из холодильника пахло рыбой, хотя её там не было. Вместо нормального завтрака она вывалила в тарелку клубнику, добавила солёных огурцов и кетчупа, и... съела всё с невероятным удовольствием.
К середине дня её тошнило снова.
Лана, сидевшая на диване с ноутбуком, повернулась к ней с беспокойством.
— Ты точно не отравилась?
Селина молча глянула на неё, прищурилась, а потом выдохнула:
— Кажется, мне нужен тест.
— Что? — Лана замерла. — Ты думаешь?..
— А ты бы не подумала, если тебя тянет на клубнику с кетчупом и солёными огурцами?
Они переглянулись. Всё стало ясно без слов.
***
Аптека была в двух кварталах от дома. Девушки накинули пальто и вышли в прохладный, залитый солнцем Нью-Йорк. Лана шагала немного сбоку, то и дело бросая взгляды на Селину.
— Ты же вроде... защищалась?
— Вилл сказал, что всё контролирует, — буркнула Селина, поджимая губы. — Но я же не робот, чтобы всё считать. И мы оба немного... увлеклись в ту ночь.
— Немного? — Лана усмехнулась. — Вас слышал весь подъезд.
Селина фыркнула.
— Ну вот. А теперь, может, это — он. Или она.
— Слушай... а если тест будет положительным? — осторожно спросила Лана.
Селина задумалась. Потом, с неожиданной тишиной в голосе, ответила:
— Я не знаю, Лан. Но с Виллом я чувствую себя в безопасности. И если это произойдёт... может, это к лучшему?
Лана сжала её руку.
— Ты не одна. Что бы ни показал тест — я рядом.
***
Тем временем в клубе кипела жизнь. Новый проект — расширение заведения, создание VIP-зоны с отдельным баром и лаунжем, улучшение звука, освещения, внедрение системы охраны и бронирования. Всё должно было стать на уровень выше, чем в любом другом клубе в городе.
Вилл стоял у чертежей, с карандашом за ухом, рукавами закатанными до локтей, и спорил с дизайнером по поводу новой сцены.
— Нет, я хочу свет снизу, как у Dior в Милане. Пусть всё будет минималистично, но с эффектом «вау», — настаивал он.
Эйден прохаживался вдоль зала с планшетом.
— Мы не просто расширяемся. Мы строим концепцию. Люди должны приходить за атмосферой, не за телами.
— Люди всегда приходят за телами, — усмехнулся Вилл.
— Значит, пора их переучивать, — бросил Эйден, глядя в сторону будущего бара.
У стойки стоял Дейл, новый администратор клуба. Его назначение стало неожиданностью для всех, но он быстро вошёл в ритм. Вилл и Эйден по-прежнему не особо доверяли ему после всей истории, но решили дать шанс.
— График на пятницу готов. Я поговорил с диджеем и барменами, они согласны на переработку в ночь открытия, — сообщил он спокойно.
— Хорошо, — кивнул Вилл. — Держи баланс. Ты знаешь, что будет, если облажаешься.
Дейл молча кивнул. Он понимал: второго шанса уже не будет.
***
Селина и Лана сидели в ванной. Тест лежал на бортике раковины. Время тянулось мучительно медленно.
— Ну, — выдохнула Селина, — смотри.
— Ты уверена?
— Вместе.
Они наклонились.
Две полоски.
Мир замер. Потом Селина резко села на пол и закрыла лицо руками. Лана тут же опустилась рядом и обняла её.
— Всё будет хорошо, слышишь? Это чудо. Это твоя жизнь. И ты не одна.
Селина всхлипнула.
— Я скажу ему вечером. Только сначала нужно дожить до вечера.
***
Ночь в клубе выдалась шумной. Все трое мужчин — Эйден, Вилл и Дейл — работали до полуночи. Технические детали, мебель, наём персонала, работа с подрядчиками. Эйден остался последним, разбирая отчёты и новый план бюджета.
Когда он вышел на улицу, Лана стояла у его машины, закутавшись в шарф.
— Ты как здесь?
— Хотела увидеть тебя, — ответила она тихо. — А заодно забрать Селину. Она ждёт Вилла.
Эйден подошёл ближе.
— Всё в порядке?
— Да, — Лана кивнула. — Просто... странный день. Жизнь такая хрупкая, понимаешь?
Он положил руку ей на плечо.
— Я понимаю. Но иногда в этой хрупкости и есть настоящее счастье.
Лана улыбнулась и прижалась к нему. В его объятиях ей было так спокойно, как не было никогда раньше.
***
Позже, ночью, Селина подошла к Виллу.
— Нам надо поговорить.
Он тут же напрягся, но когда услышал её голос, в котором не было ни злости, ни страха, только трепет — понял всё.
— Я беременна, — сказала она.
Он смотрел на неё долго. А потом просто взял её лицо в ладони и прошептал:
— Знаешь, я всегда хотел семью. И если это наш шанс — я не позволю нам его упустить.
Она расплакалась.
Он обнял крепко. И впервые за долгое время Селина знала: всё у них будет хорошо.
Прошло несколько дней. В жизни всех всё стремительно менялось, но, как ни странно, с каждым новым поворотом становилось только теплее — словно судьба решила на время отдохнуть и дать передышку тем, кто выжил после бури.
Вилл и Селина были неразлучны. После признания она будто засияла, стала мягче и спокойнее. Вилл каждый вечер приносил домой что-то, что ей хотелось: то клубнику в шоколаде, то острые чипсы, то воду с мятой. Он внимательно следил за её настроением и даже начал читать статьи о беременности.
— Я буду лучшим папой, — уверенно говорил он, обнимая Селину, пока они лежали на диване и смотрели сериал.
— Если ты ещё раз принесёшь мне арахисовое масло с ананасом — станешь единственным папой в этой квартире, — смеялась она, но ценила каждое его усилие.
Лана наблюдала за ними со стороны — и впервые за долгое время чувствовала настоящую радость. Боль прошлого всё ещё жила где-то внутри, но сейчас она уступала место чему-то другому. Чему-то светлому.
Эйден тоже изменился. Его тёмная, напряжённая энергия, которая всегда скрывалась за идеально выглаженными костюмами и ледяным взглядом, теперь оттаивала рядом с Ланой. Он стал мягче, внимательнее. Даже в мелочах — держал её за руку чуть дольше, чем требовалось, прикасался к её щеке, как будто проверяя, не исчезла ли она.
Они проводили вечера вместе — то в клубе, то у него, то у неё с Селиной. Могли просто лежать, молча, слушать музыку или смотреть старые фильмы. Но в этой тишине была особая близость, наполненная пониманием.
— Мне страшно, что это всё когда-нибудь закончится, — призналась как-то Лана, лёжа на его груди.
Эйден провёл пальцами по её волосам.
— А мне страшно, что я мог тебя не найти.
***
Клуб оживал. Строители почти закончили работу: стены стали выше, пространство — светлее. В новом VIP-зале звучал тестовый звук, на сцене оттачивали световые переходы. Всё было под контролем.
Дейл, как новый администратор, оказался на удивление организованным. Он тщательно следил за расписаниями, поставками, персоналом. Улыбался всем. Работал допоздна.
Но Вилл всё ещё держал его на расстоянии. О прошлом забыть было трудно. Особенно после того, как Лана призналась, как он вёл себя, когда был с Хантер.
— Доверие не даётся дважды, — сказал как-то Вилл, тихо. — Его можно только выжечь огнём. И если останется хоть кусочек — он будет обжигать тебя всю жизнь.
Дейл ничего не ответил. Он просто кивнул и ушёл проверять кухню.
***
Однажды вечером вся компания собралась у Селины и Ланы. Девушки накрыли стол, включили музыку. Лана приготовила пасту с соусом, который «почему-то понравился ребёнку» (так теперь Селина называла всё, что её не тошнило).
Эйден пришёл позже всех — задержался на совещании с партнёрами, но, как только вошёл, сразу потянулся к Лане, словно к дому.
— Привет, — прошептал он, целуя её в висок. — Я скучал.
— Ты видел меня утром, — засмеялась она, но сама прижалась ближе.
Вилл, который всё это время не сводил взгляда с Селины, поднял бокал с водой.
— За то, что даже у самых раненых сердец есть шанс. И пусть этот шанс будет не последним.
Все чокнулись. Бокалы звякнули мягко, как будто даже они не хотели нарушать уют этого вечера.
***
Позднее, когда гости уже разошлись, а Лана закрывала окна и убирала со стола, она услышала, как Селина напевает себе под нос в ванной. Это была колыбельная. Сначала Лана замерла, но потом улыбнулась.
Мир, в котором столько раз рушилось всё, вдруг начал строиться заново. Сильные, уставшие, но всё ещё верящие — они шаг за шагом учились быть счастливыми.
И пока где-то в темноте шептались новые угрозы, пока кто-то строил планы или прятал старые раны — здесь, в этой комнате, жила надежда. Живая. Настоящая.