тени неона

Ночной Нью-Йорк гудел за панорамными окнами клуба. Музыка стихла, но в VIP-комнате царила другая мелодия — смесь тишины и взаимного притяжения.

Лана стояла возле окна, свет неона отражался на её лице. Мыслей не было — только тяжесть последствий: видео с ней и Дейлом, нагрянувший позор, горечь обмана, и внутри — едва уловимая пустота.

Эйден вошёл без стука. Его лицо — смесь боли и облегчения. Он опустился рядом, сжав в руке тот же конверт от отца, который она так и не открыла.

— Уходишь? — голос его был тихим, будто братьев обвинял в предательстве.

— Не знаю... — она села, потерявшись. — Ты... когда ухожу — я чувствую — это конец. Но остаться — значит принять ложь. От тебя. И от себя.

Он протянул ей руку.
— Давай будем честны — хотя бы с собой.

Она вздохнула, подняла взгляд. В его глазах отражалась вся её правда.

И он поцеловал её. В этот раз без слов. Без ожиданий. Только два одиночества, сливающихся в единый мир.

Поцелуй вытягивал годы обмана и недоверия, открывал место для принятия. Её руки обвили его шею; его ладони — её талию. И в этот миг всё, что не сказано, обрело смысл.

***

За стеклянной стеной кабинета стоит Хантер. Она наблюдает их поцелуй, оскалив зубы — смесь боли, злобы и горечи поражения.

Она делает шаг назад, глотает комок в горле. Поддавшись одиночеству, отступает назад.

Внутри тишина.
Сдалась. Впервые.

Она поворачивается к выходу из клуба. В голове роятся мысли: «Я теряю его. Его война проиграна. Я — побочный эффект».

Подойдя к свету, она выдыхает:

— Всё кончено. — и исчезает в ночи, словно вчерашний призрак.

***

Квартира Селины. Утро. Солнечный свет мягко льётся через окно. Их лежбище — растрёпанные подушки, одеяла, остатки страсти.

Селина просыпается, чувствует рядом тепло Вилла. Он спит мирно, расслабленно — впервые, наверное, за всё время.

Она осторожно прикасается рукой к его щеке. Он немного просыпается, улыбается.

— Привет, — тихо говорит он.

— Доброе утро... — она улыбается ему в ответ, блаженно. — Мы... это значит — это было... хорошо.

Он садится, обнимает её.

— Это было... правильно. Ты — та, кого я искал. А теперь — держу рядом.

Они целуются, и в комнате будто зацветает лето.

***

Ночь. Подвал в одном из соседних зданий. Лампочка на проволоке. Стол с бумагами.

Дейл сидит за экраном ноутбука. Хантер входит.

— Что ещё?

— Они сблизились, — отвечает Дейл, пристально вглядываясь в монитор с камер. — Они поцеловались. Всё было как по книге.

— Это плохо?

— Я не знаю, хуже ли это круглого нуля или новой угрозы. Они сейчас сильнее. Ей нужен выбор — она выбрала не его.

Хантер смотрит в монитор, сжимая руки в перчатках.

— Тогда нам нужно... разрушить чтото другое. Дать ей причину уйти.

— У неё отец вернулся. Это шок. Этот факт сам по себе движет её жизнь. Уязвимое место.

— Значит, действуй.
Она подходит и нежно касается его лица:

— Она тебя никогда не узнает.
— Почему ты так уверена?

Хантер ухмыляется:

— Потому что она скрывает боль. А боль — из открытой раны может уйти только после... жестокого второго удара.

***

Парковка перед клубом. Лана облокотилась на машину, открытый ковёрный чемодан от отца рядом. Эйден стоит напротив — в костюме, но без галстука, взгляд тяжелый.

— Я не могу держать это письмо как заложника. — Голос её дрожит. — Я не знаю, что там. Но хочу знать.

— Открой его. — Он делает шаг вперёд, но останавливается, — Открой сейчас. —
Лана дрожит.

Она дрожащей рукой достает письмо: "Моя милая Лана...".

Воздыхая, начинает распечатывать.

— Подожди, — подходит он ближе, — Я должен быть рядом.

Она смотрит на него и кивает.

письмо.

Она читает вслух:

«Моя милая Лана. Я хотел прийти к тебе, но не знал, дать ли повод. Когда ты была маленькой, я... допустил ошибку. Я был слаб. И ушел, не объяснив. Но когда узнал, что ты оказалась в Нью-Йорке... Я думал, найти. Строй свою жизнь вместе с теми, кто любит тебя сильнее, чем я когда-либо мог. Но если ты хочешь знать меня — я здесь».

Она закрывает письмо. Слезы текут.

— Я боялся, что ты уйдёшь.
— Я боялась, что он придёт, когда ты уйдёшь.
— Я не уйду. Но я не... знаю, кто он.
— Тогда давай узнаем вместе.

В клубе позже. Дейл выходит. Хантер проверяет телефон. Чёрная метка: ошибка прошла: видео "друзей" удалено, никому не отправлено.

— Хорошо ли ты сыграл? — спрашивает она.

Он кивает.

— Он упал, как можно было ожидать.
— Тогда мы в игре. Вперед на следующую партию.

Она касается его плеча — и уходит.

***

В квартире Ланы пахло кофе и бумагой. На столе — разложенное письмо отца. Она сидела на подоконнике, обнимая колени, а Эйден стоял, глядя на город.

— Ты хочешь его увидеть? — спросил он.

— Хочу... но не знаю, зачем. — Она говорила тихо. — Всё, что он может сказать, я уже прочла. Он ушёл. Это не меняет ничего.

— Иногда встреча нужна не для них. А для тебя. Чтобы отпустить.

— А ты? — Она подняла глаза. — Ты бы отпустил?

Эйден молчал. Слишком долго. И тогда она поняла — он не отпустил. Никогда.

— Он... сделал что-то с твоей семьёй, да?

Он сел рядом. Накрыл её ладонь своей.

— Его решения разрушили моего отца. Сделали его тенью. А меня — жаждущим мести.

Она прикусила губу. Всё стало на свои места.

— А я? Я часть твоей мести?

Он посмотрел ей в глаза — глубоко, медленно.

— Когда всё начиналось — да. Но потом ты стала тем, кто разрушил мою ненависть. И это страшнее всего.

Она дотронулась до его щеки.
— Мы оба пытаемся быть кем-то. Давай хотя бы в этом — будем собой.

***

Дейл стоял у окна. В руках он держал коробку — внутри — личные вещи Ланы: старые фото, письма, рисунки. Хантер наблюдала за ним из-за плеча.

— Это уже перебор, — сказал он.

— Это — завершающий аккорд, — холодно ответила она. — Нам не нужна Лана как человек. Нам нужно, чтобы она потеряла почву под ногами.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Она когда-то... была мне как семья. Мы вместе росли. Она верила в добро, несмотря на то, что мир её предал.

— Тем более. Если она всё ещё верит — её легче сломать.

Он посмотрел на неё, в глазах — сомнение, даже боль. Но он всё равно кивнул.

— Ладно. Один последний ход.

Поздний вечер. Клуб снова оживает. Лана приходит не как танцовщица — как хозяйка положения. В коротком платье, в кожаной куртке, с высоко поднятым подбородком. Селина рядом, уверенная, как никогда.

Вилл встречает их с усмешкой:

— У нас гости. — он кивает на столик, где уже сидят Хантер и Дейл. Как будто просто пьют коктейли. Но каждый их взгляд — как выстрел.

— почему он с ней..

Эйден выходит из кабинета, его глаза сразу цепляются за Лану. Он улыбается. Она — нет. Подходит и тихо говорит:

— Мне кажется, сегодня кто-то попробует сыграть на старых картах. Но я больше не игрок. Я — ведущая игру.

Эйден смотрит на неё с гордостью.

— Тогда давай сыграем вместе.

Она улыбается. И впервые — искренне.