тени неона

Сцена озарена неоновым светом. Музыка громкая, гулкая, чужая.
Лана выходит — уверенно, как всегда. Но внутри — всё не так.
Её дыхание сбивается. Ноги будто ватные. Мир плывёт.
Она вспоминает, как минуту назад выпила обычную воду за кулисами. Только вот вкус был... странный.

На втором ряду, почти в темноте, сидит мужчина в сером пиджаке и тёмной бейсболке. Лицо закрыто тенью. Он не отводит взгляда.
Это он.
Тот самый, кого Селина видела на улице.

Он наблюдает за ней. Тяжело. Виновато.

— Прости, — прошептал он, почти беззвучно. — Я должен был быть рядом.
А теперь... слишком поздно?

***

Лана. Сцена. Момент падения.

Её тело не слушается. Пальцы дрожат.
Она делает шаг — и резко падает на колени.

Толпа шумит. Кто-то смеётся.
Кто-то в зале снимает на телефон.

Эйден врывается из-за сцены. Всё внутри у него сжимается.
Он хватает её на руки, отталкивая охрану и персонал.

— Лана, чёрт... — он трясёт её. — Посмотри на меня!

Селина бежит за ним. Она чувствует — что-то было не так.
Она замечает ту самую бутылку, из которой Лана пила.

Берёт её — и её глаза становятся холодными.

— Кто это сделал?

И только одна фигура в тени улыбается.
Хантер. Она выходит из-за занавеса и исчезает.

***

Через полчаса. Комната отдыха.

Лана лежит на диване. Очнулась, но тело всё ещё не её.

— Это было подстроено, — говорит Селина. — В воде что-то было.

Эйден стоит у стены, сжав кулаки. Его голос глухой.

— Я найду, кто это сделал.

— Ты уже знаешь, кто, — прошептала Лана. — Хантер.

Молчание.

Он знал.

И это разрушало его изнутри.

***

Тем временем. Улица. Вилл и таинственный мужчина

Вилл выходит из клуба, медленно. Его ждут. В тени.

— Давно не виделись, — говорит он, приближаясь к фигуре в сером.

— Ты узнал меня?

— Не сразу. Но взгляд у тебя не изменился.
Ты ведь её отец, верно?

Мужчина кивает.

— Она... счастлива?

— Была. До этого вечера.

— Я должен... сказать ей. Всё.

— Нет, — жёстко отвечает Вилл. — Пока нет. Она не готова.
Сначала мы закончим с теми, кто угрожает ей.
А потом ты сможешь появиться.

— А если я не дождусь?

— Тогда ты потеряешь её навсегда.

***

Позже. Ночью. Квартира Ланы и Селины

Селина сидит у кровати Ланы, уже спящей.

В дверь стучат.

Она открывает — там Вилл. Мокрый от дождя.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Что?

Он смотрит на неё прямо, впервые без маски иронии.

— Мы уже встречались, Селина. Годы назад.
Я знал твою мать.

[flashback]

Солнечный двор. Смех.
Селина — маленькая, лет пять. Бегает босиком по траве с цветами в руках. Её мать зовёт её с веранды.
Рядом с домом стоит мальчик — Вилл, постарше. Он срывает вишню с дерева и протягивает малышке.

— Ты всегда будешь рядом? — спрашивает Селина, жмурясь от солнца.

Он улыбается:

— Всегда.

И тогда всё было просто.
Две семьи, связанные дружбой. Почти родными.
Но...

Они заболели. Все — сначала кто-то из взрослых, потом дети. Болезнь не пощадила никого. Один за другим — как будто что-то высасывало из домов саму жизнь. Осталась только мать Селины. Её лицо с каждым днём становилось бледнее, а голос — тише.

Вилл сидел у её постели. Она сжимала его ладонь.

— Пообещай. Когда меня не станет — ты найдёшь Селину.
— Я обещаю.
— Береги её. Она сильная, но слишком рано останется одна.

Через неделю её не стало.
Вилл стоял у её могилы. Юный, с лицом взрослого. Селина — тогда совсем крошка — осталась с чужими.

Но... через день ему пришлось уехать.
По приказу опекунов. Он бежал. Но не успел.

Когда он вернулся — её уже не было.
Никто не знал, куда она уехала. След простыл.

Он искал. Но тщетно.

А теперь — она перед ним. Живая. Возмужавшая. Храбрая. Всё ещё с теми же глазами.
И он не может сказать. Пока.

***

Клуб.

Зал гудит. Неоновый свет дробится на стекле бокалов.

Лана сидит у барной стойки. В платье, которого она бы никогда не надела раньше.
В руках — третий коктейль. Может, четвёртый.

Она не танцует. Сегодня она просто гость.

Но она смотрит на него.

Эйден — в своём кабинете, на втором уровне, за стеклом. Он чувствует её взгляд. И не может не смотреть в ответ.

Лана встаёт. Подходит к лестнице.
Каждый шаг — как вызов.

Она заходит в кабинет. Закрывает дверь за собой.
Тишина.

— Ты пришла выпить? — его голос напряжён.

— Я пришла... забыться.
Или напомнить тебе, кто я.

— Ты пьяна.

— Я — свободна. — её пальцы касаются пуговиц его рубашки
Ты ведь этого хотел, да, Эйден?

Он сжимает её запястье.

— Не так. Не сейчас.

— А когда, Эйден? Когда я буду снова на коленях? Или когда ты снова решишь, что можешь мною владеть?

Она поднимает на него глаза — и в них огонь, отчаяние и желание.

Его губы в сантиметре от её. Он хочет её. Всей душой. Всей тенью, что в нём живёт.

— Лана, — он выдыхает. — Если я сорвусь... я уже не остановлюсь.

— Тогда сорвись.

Миг. Они целуются. Жадно. Без остатка.

Но потом — он резко отступает.

— Уходи. Сейчас же.

— Боишься себя?

— Больше всего.

Она отступает. Медленно. Не сломленная — но разбитая.

А он остаётся один. Со своим телом, которое всё ещё горит. И с сердцем, которое хочет быть её — но не может. Не сейчас. Не пока он носит свою правду как нож за пазухой.

***

Лана вышла из кабинета Эйдена, ошеломлённая и пьяная. Тело дрожало не только от алкоголя — от злости, от разочарования, от боли.
Каблуки постукивали по мраморному полу, в клубе всё ещё гремела музыка, но вокруг неё стало тихо. Слишком тихо.

Она шла к дамской уборной — зеркала, вода, возможно, это поможет протрезветь.

Но перед входом — два парня, незнакомых, с ухмылками, которые не сулили ничего хорошего.

— Эй, детка, — один из них перегородил путь, прижав руку к стене. — Ты одна?

Лана попыталась обойти.

— Устала? Может, мы тебя развлечём, — сказал второй, ближе, слишком близко.

Она почувствовала, как сжались пальцы на клатче. Не страх — ярость.

— Отвали, — холодно сказала она. Но язык заплетался.
Она пошатнулась.

Парень поймал её за талию. — Вот и хорошо. Расслабься...

Его рука опустилась ниже, и в тот миг, когда он потянул её к себе, раздался удар.

Глухой. Хлёсткий. Хрустящий.

Парень отлетел к стене.

Эйден.

Он стоял перед ней, словно вышедший из тьмы. Взгляд зверя.
Второй парень не успел ничего сказать — Эйден схватил его за ворот и впечатал в стену.

— Ещё хоть один взгляд на неё — и ты больше не поднимешься, — выдохнул он. Грудь тяжело вздымалась.

Он бросил второго на пол и обернулся к Лане.
Она стояла, слабо опираясь о стену. Губы дрожали.

Он подошёл.
Тихо.

— Лана... — голос был глухой. Неуверенный.
— Не трогай меня, — прошептала она.

Но он уже снял с себя пиджак, накинул ей на плечи.

— Я не позволю никому... даже себе, — сказал он, — причинить тебе боль.

И впервые — в его голосе не было власти. Только... мольба.

Она посмотрела на него. На того, кто был её пленителем, спасителем и... врагом самой себе.

— Почему ты всё время появляешься в последний момент? — тихо спросила она.

Он не ответил.

Потому что не мог признаться — что следил за ней с самого начала. Что знал о ней всё.
И что вся эта игра давно перешла черту.

***

Улица. Вилл и Селина

Селина стоит у двери клуба. Воздух — как перед грозой.

Вилл выходит за ней. Несёт с собой тяжесть десятилетий.

— Я не мог тебя найти, Селина, — говорит он, осторожно. — Ты была ребёнком.
— А я помнила тебя. Каждый день. — её голос дрожит.

Он протягивает руку, но она делает шаг назад.

— Почему ты молчал?

— Потому что боялся. Что опоздал.

Молчание. Длинное, щемящее.

Но вдруг в её глазах мелькает не злость, а понимание.

— А теперь? — шепчет она.

Он улыбается впервые за долгое время — искренне, мягко.

— Теперь я здесь.