глава 5. шрамы.
Темно. Задний вход.
Клуб "Redlight" снова пах дымом и кожей.
Лана стояла перед зеркалом. Сердце било тихо. Она уже не была прежней.
Эйден исчез. С его должности — уволился добровольно.
Причины не называли. В университете обсуждали слухи: смерть отца, личная трагедия, странные схемы.
Но она знала: он ушёл, чтобы быть ближе к клубу. К ней.
В зале гудела музыка. Сцена ждала.
Лана вышла на свет.
И в первом ряду, у VIP-зоны — сидел он.
Эйден Харпер. Без маски. Без ухмылки.
Смотрел прямо на неё.
Рядом — Вилл. Спокойный. Сложив руки.
Лана начала танцевать. Не для них. Против них.
Каждое движение — как вызов.
Каждый взгляд — как удар.
После выступления Вилл поднялся первым. Подошёл к ней за кулисами.
— Эйден хочет поговорить.
— Мне нечего ему сказать.
— Тогда он скажет. Только ты и он. Сегодня. 2:00 ночи. Верхний офис клуба. Ты согласна?
Лана кивнула.
Пора узнать всю правду.
***
[flashback]
Отец Эйдена, Джеймс Харпер, был профессором права. Честный. Прямой. Иногда — слишком.
Он пошёл против человека, которого боялись трогать: Винсент Найтли — финансист, имеющий влияние в университетских кругах и чёрных деньгах.
Харпер дал показания. Подал жалобу.
Найтли исчез...
А спустя месяц — карьеру Джеймса Харпера сожгли дотла.
Уволен. Обвинён во взятке. Изгнан.
Он пил. Потом заболел. Потом умер.
А его сын Эйден смотрел на урну с прахом и повторял:
— Это сделал он. Он... и его семья.
Он был подростком. Но уже тогда вырос хищник.
спустя годы..
Когда Эйден нашёл информацию, что у Винсента была жена и дочь, он начал следить.
Жена — умерла.
Дочь — Лана. Уехала. Он потерял её след, но не отказался. Он учился. Получал власть. Деньги. Связи.
Он строил для неё капкан.
[EndFlashback]
Огни клуба мерцали где-то внизу.
Лана вошла в офис Эйдена — стеклянная комната над сценой.
Он стоял у окна. Спиной к ней.
Тишина.
— Садись, — сказал он. — Или стой. Мне всё равно.
— Лучше стою, — холодно бросила она. — Говори.
Эйден медленно обернулся. Лицо спокойное. Но глаза... в них — шторм.
— Тебе интересно, почему ты?
— Я давно это спрашиваю.
Он подошёл ближе. Между ними остался лишь один шаг.
— Потому что твой отец сломал мне жизнь.
— Моему отцу плевать на меня. Он исчез. О чём ты?
— Он уничтожил моего отца.
— Мой отец уничтожал многих. Я не он.
— Но ты — его. Этого достаточно.
Молчание. Только их дыхание.
— Ты следил за мной. Стал моим преподавателем. Купил клуб, чтобы контролировать меня. —
Голос Ланы дрожал, но она не сдалась.
— Я не просто купил клуб. Я создал его для тебя.
— Это не забота. Это извращённая месть.
— Сначала — да. Но потом...
Он замолчал. Повернулся к окну.
— Я не знал, что буду видеть в тебе то, чего не мог забыть.
— Что?
— Глаза твоей матери.
Эти слова пробили броню. Лана шагнула вперёд.
— Ты хотел отомстить женщине. И ребёнку.
— Да. Я ждал момента. Ждал, пока ты вырастешь. Пока ты будешь в нужной точке.
— А теперь?
— Теперь я в ловушке.
— Ты? — Лана горько усмехнулась. — Это я в ловушке, Эйден.
— Нет. Потому что если бы ты хотела сбежать — ты бы уже это сделала.
Тишина.
И вдруг он подошёл вплотную.
— Ты осталась. Чтобы понять. Чтобы услышать.
— Я осталась, чтобы знать, с кем сражаюсь.
Он наклонился ближе.
— Может, ты сражаешься не со мной. А с собой.
Она хотела ударить. Или поцеловать. Она не знала. Всё смешалось.
Эйден отступил.
— Я больше не в университете. Мне нечего терять.
— А мне есть, — прошептала она. — Бабушка. Селина. Свобода.
— Тогда у нас разная цена.
Он отошёл к столику и протянул ей конверт.
— Деньги на операцию.
— Почему?
— Потому что я не закончил игру.
— А если я выйду из неё?
— Я найду другую. Но это будет уже не ты.
Лана взяла конверт.
— Тогда это конец.
— Нет, Лана. Это начало.