Глава 39
***
Иногда ты понимаешь, что перед тобой опасность. И вместо того чтобы бежать — смотришь ещё внимательнее.
***
Элли.
Я раскладываю вещи, но руки работают сами по себе — я даже не смотрю, что беру. Футболка на одну полку, джинсы на другую, какая разница? Главное — двигаться. Главное — не стоять на месте, потому что если остановлюсь, начну думать, а если начну думать...
Я знаю о тебе всё.
Я замираю с футболкой в руках. Смотрю на неё, но не вижу. Вижу его лицо, его улыбку. Ту самую — спокойную, пугающую, от которой у меня до сих пор мурашки бегут по спине, хотя прошло уже несколько часов.
Я усмехаюсь своим мыслям и кидаю футболку на полку.
Нет. Это бред.
Он не может быть тем, кто... он просто Тайлер. Заносчивый, странный, иногда пугающий, но просто Тайлер. Который случайно попал мне мячом в висок, у которого я списала несколько ответов на контрольной и который теперь почему-то решил, что я должна ему чуть ли не жизнь.
Я резко закрываю шкаф — так, что дверцы глухо ударяются о косяк, — и сажусь на край кровати.
Хочется сжать пальцы так сильно, чтобы ты перестала дышать. А потом поцеловать это место. Залечить. Попросить прощения.
— Может, он социопат? — шепчу я в пустоту.
У них же так бывает — они умеют быть очаровательными, нежными, внимательными, когда им что-то нужно, а потом переключаются, и ты видишь пустоту. Тёмную, холодную пустоту, где нет ничего, кроме...
Я криво усмехаюсь и падаю на спину, глядя в потолок.
— Какой к чёрту социопат, Элли?
Я, будущий психолог, который писал курсовую по расстройствам личности. А сейчас диагностирую парня, который просто грубо пошутил и слишком хорошо целуется?
Позор.
Я встаю с кровати, подхожу к окну и отдёргиваю штору.
— Ты просто перекручиваешь, Элли, — говорю я своему отражению в стекле. — Он сказал пару жутких фраз, потому что хотел тебя напугать, а ты повелась. И теперь ты сидишь здесь, трясёшься, хотя он уже спит и думать о тебе забыл.
— И ты забудь, — приказываю я себе, — просто забудь.
Я отворачиваюсь от окна, подхожу к кровати и падаю лицом в подушку. Внутри всё кипит — на него, на себя, на этот день, который должен был быть обычным, а превратился в чёрт знает что.
И хуже всего не это. А то, что я лежу и понимаю, что мне это нравится.
Я переворачиваюсь на спину и чувствую, как к лицу приливает жар.
Вот оно. Сказала.
Тебе нравится, как он смотрит, как говорит, как касается. Нравится его спокойствие — слишком уверенное, слишком опасное. Нравится, что рядом с ним всё внутри будто обнажается, становится резче, ярче. Рядом с ним... ты чувствуешь себя живой.
Я усмехаюсь собственной мысли и закатываю глаза.
Серьёзно, Элли? Живой? Ты хочешь сказать, что за все эти годы единственный, кто смог тебя оживить — это парень, который говорит, что хочет сжать твою шею?
Какая же ты дура.
Я резко сажусь на кровати, и память предательски рисует его поцелуй, — тёмная комната, его пальцы на моём запястье, дыхание слишком близко. Всё тянется медленно, почти спокойно. А потом — резко: стена за спиной и его рот, который берёт без разрешения.
Я провожу пальцами по губам.
— Чёрт, — выдыхаю я в пустоту.
Я должна думать о чём-то другом — о завтрашней паре, о работе, о чём угодно, но вместо этого я вижу только его руки: как они скользят по моему телу, как расстёгивают пуговицу, как находят именно то, что искали.
— Твою мать...
Я падаю на спину, провожу ладонью по животу, закрываю глаза, и позволяю руке опуститься туда, где пульсация становится почти невыносимой.
Перед глазами — он.
Я резко открываю глаза, будто это может его оттуда вытолкнуть, но он не исчезает. Слишком чёткий, слишком близкий, как будто стоит прямо здесь, в комнате, и просто молчит, наблюдая.
Я переворачиваюсь на бок, утыкаюсь лицом в подушку пытаясь зацепиться хоть за что-то реальное, но в голове снова и снова прокручивается одно и то же — его руки, его голос, этот спокойный взгляд, в котором нет ни тени сомнения.
— Да что со мной... — выдыхаю я глухо, почти зло. — Ты не будешь мной управлять, Тайлер. Ты не будешь лезть в мою голову. Ты не будешь...
Я медленно выдыхаю.
— А если...
Мысль цепляется и не отпускает.
А если один раз? Только сегодня.
Это же ничего не будет значить... правда?
Я усмехаюсь.
— Нет. Это как раз и будет что-то значить.
Это будет значить, что я идиотка. Что я — позор психологического факультета. Что я — девушка, которая хочет парня, который, возможно, вообще хочет меня прикончить!
Я качаю головой, но рука уже опускается туда, где пульсация становится невыносимой.
— Господи, Тайлер, — шепчу я, — что ты со мной сделал?
Я закрываю глаза, и в голове вспыхивает его лицо. Спокойное, насмешливое, уверенное. Смотрит так, будто знает, что я сейчас буду делать.
— Нравится? — шепчу я в темноту, будто он может слышать. — Думаешь, ты победил? Думаешь, я твоя?
Пальцы двигаются быстрее, напряжение нарастает и я чувствую, как уже близко...
— Нет, Тайлер, — шепчу я. — Я не твоя.
Волна накрывает, и я выгибаюсь, впиваясь ногтями в простыню. В голове — только белый шум и его лицо, которое смотрит на меня сверху вниз с этой его невозможной улыбкой.
— Ты ненормальная, Элли, — говорю я себе.
Я переворачиваюсь на живот, натягиваю одеяло до подбородка и закрываю глаза.
— Завтра я буду ненавидеть себя за это, — шепчу я в подушку. — Но сейчас... сейчас плевать.