Глава 38
***
Некоторые люди входят в твою жизнь как случайные прохожие. А потом ты понимаешь, что они шли за тобой с самого начала.
***
Тайлер.
Я толкаю дверь и захожу внутрь — и почти сразу ловлю это состояние, когда уже что-то произошло, но ты вошёл слишком поздно, чтобы понять, что именно произошло.
В прихожей стоит Кейт.
Уже в кроссовках, куртка накинута кое-как, будто она надевала её на ходу, сумка болтается в руке, и она дёргает молнию с таким раздражением, словно дело вообще не в ней — будто ей просто нужно за что-то зацепиться, чтобы не сорваться раньше времени.
Напротив неё стоит Элли.
Тоже собрана, но совсем по-другому: руки скрещены, подбородок приподнят, взгляд холодный, почти стеклянный, и в этом её спокойствии чувствуется куда больше злости, чем в Кейт.
— И после этого ты ещё смеешь говорить, что ничего не произошло? — резко бросает Элли.
Кейт открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент я закрываю за собой дверь и они обе оборачиваются.
Тишина падает мгновенно.
Я медленно скольжу взглядом с одной на другую, задерживаюсь на Элли чуть дольше, чем нужно — сам не знаю зачем — и усмехаюсь.
— Помирились, что ли?
Кейт фыркает.
— Не твоё дело, Тайлер.
И это «не твоё дело» звучит не как защита, а как попытка хоть за что-то зацепиться.
Она резко подхватывает сумку, толкает дверь плечом и выходит, даже не дожидаясь, пока кто-то что-то скажет ей вслед — и, если честно, выглядит это так, будто она сбегает, а не просто уходит.
Дверь за ней захлопывается с коротким, глухим звуком, и на секунду становится тихо.
Элли провожает её взглядом, а потом срывается с места. Резко, без паузы, будто если остановится хоть на секунду — передумает.
Я перехватываю её за локоть.
— Подожди.
Она замирает не сразу — скорее упирается в мою руку, чем останавливается сама. Смотрит на мои пальцы, будто они чужие, потом медленно поднимает глаза.
— Чего тебе, Тайлер? Мало того, что ты сделал, хочешь добить меня окончательно? Посмотреть, как я буду рыдать у тебя на плече? Чтобы я ещё раз поверила, а потом снова разбилась о твоё равнодушие?
Я усмехаюсь и медленно оглядываю её с ног до головы.
— А ты красивая, когда злишься, — говорю я задумчиво. — Наверное, поэтому мне так нравится тебя бесить.
— Чего?
— Я люблю смотреть, как в тебе закипает кровь, Элли. Это почти так же приятно, как смотреть, как ты таешь под моими пальцами.
Я провожу пальцем по её шее.
— Знаешь, что я чувствую, когда касаюсь тебя?
— Тайлер, перестань...
— Голод, — отвечаю я тихо. — Хочется сжать пальцы так сильно, чтобы ты перестала дышать. — Я чуть сжимаю — самую малость. — А потом поцеловать это место. Залечить. Попросить прощения.
Она на мгновение замирает, будто не знает, что делать дальше.
— Это... — она запинается, — это сейчас флирт? Или ты мне сейчас угрожаешь?
— А это обязательно должно быть что-то одно? — усмехаюсь я, не убирая руку. — Флирт, угроза, обещание. Для меня это одно и то же, Элли.
Она нервно облизывет губы и я вижу, как в её глазах что-то меняется. Злость, которая ещё секунду назад держала её на месте, начинает трескаться.
На её месте появляется другое.
Страх.
Она пытается скрыть его, но я слишком близко, чтобы не заметить. Слишком внимательно смотрю на неё.
— Тайлер... — её голос становится тише, и в нём появляется то, чего секунду назад не было.
Я ничего не отвечаю. Просто смотрю на неё, и именно это, кажется, пугает её ещё сильнее.
Она медленно убирает мою руку со своей шеи, осторожно, будто боится, что я в любой момент передумаю и сожму сильнее, и делает шаг назад.
— Мне это не нравится, — говорит она тихо.
— Правда?
Она качает головой.
— Да... — её взгляд соскальзывает к двери за моей спиной. — Меня на улице ждёт Сэм.
Я чуть склоняю голову, наблюдая за этим движением.
— А я думал, ты останешься.
— Не сегодня.
— А если я хочу сегодня?
Она сглатывет, и на этот раз уже не скрывает, что нервничает — взгляд на секунду уходит в сторону, потом возвращается, будто ей приходится буквально возвращать себя в разговор.
— Тайлер, — она выравнивает голос, но он всё равно чуть дрожит, — Сэм уже, наверняка, волнуется. Если я не выйду, он зайдёт.
— И что произойдёт? — я усмехаюсь. — Снова пожалуешься на меня? Расскажешь, какой я плохой?
— Я не жалуюсь!
— А что ты делаешь? — я прищуриваюсь. — Стоишь тут, говоришь про Сэма, смотришь на дверь, как будто ждёшь, что он ворвётся и заберёт тебя.
— Может, и жду!
— Зря. — Я качаю головой. — Потому что даже если он ворвётся, ты никуда не уйдёшь.
Она коротко усмехается, отводит взгляд к двери, а потом снова возвращает его ко мне — уже спокойнее, будто за эту секунду успела взять себя в руки.
— С чего ты вообще решаешь, что мне делать?
— Ну давай начнём с того, что ты должна мне.
— Я тебе ничего не должна.
— Шесть желаний, — я произношу это медленно, чеканя каждое слово.
— Я отдам их! — выпаливает она. — Все шесть, слышишь? Только не сейчас, Тайлер... сейчас вообще не время для...
— Знаешь, что я ненавижу больше всего на свете, Элли? — перебиваю я.
Она вздрагивает от резкости, слова застревают у неё в горле, и в этот момент я понимаю, что наконец-то я держу ситуацию под контролем.
— Когда не сдерживают обещания, — отвечаю я сам. — Когда люди говорят одно, а делают другое. Когда клянутся, а потом делают вид, что ничего не было.
Я отхожу к стене, прислоняюсь плечом и смотрю на неё, не отрываясь.
— Поэтому... — я киваю на дверь. — Сэм уедет, а ты останешься со мной. И это первое твоё желание, Элли.
— Ты совсем с катушек слетел? Это безумие!
— Это справедливость, — я пожимаю плечами. — Ты должна — я загадываю. Всё честно, Элли.
— Честно? — она усмехается. — Ты понятия не имеешь, что такое честность, Тайлер.
Она делает шаг, чтобы уйти, но я перехватываю её за запястье и резко притягиваю к себе.
— Ты отказываешься отдавать мне долг?
— Да, Тайлер, я отказываюсь! — выплевывает она, сверкая глазами. — Потому что это идиотизм! Я списала у тебя пару грёбаных ответов, а ты ведёшь себя так, будто я продала тебе душу!
— Не душу конечно... но время — да.
— Я ничего не продавала!
— Продала, — киваю я. — За несколько ответов на контрольной. Неплохая цена, правда?
— Это не...
— Не важно, — перебиваю я, даже не давая ей закончить. — Мне плевать, что ты там списывала. Меня интересует другое.
Она вскидывает брови, и в этом движении столько растерянности, что мне становится почти смешно.
— Твоё Слово, — продолжаю я, — и ты его сейчас нарушаешь.
Она качает головой.
— Знаешь что, Тайлер? — она поднимает подбородок, вскидывает брови, и в её позе столько вызова, что я почти аплодирую. — Катись ты к чёрту! Со своим словом и со своими желаниями!
Я медленно обвожу её лицо взглядом, запоминая каждую чёрточку, и на моих губах застывает спокойная, пугающая улыбка.
— Однажды одна девушка тоже сказала мне «катись ты к чёрту», — я смотрю на неё, и моя улыбка становится шире. — Она больше так не говорит. Никому.
Она делает шаг в сторону, пытаясь обойти меня.
— Ты ненормальный, Тайлер, — говорит она тихо. — Ты реально чёртов псих!
Я усмехаюсь, засовывая руки в карманы.
— Меня твоя речь утомляет, Элли.
— Да неужели? — она вскидывает брови. — Тогда отпусти меня! И избавь себя от моего утомительного общества.
Я отступаю в сторону, засовываю руки глубже в карманы, и киваю в сторону двери.
— Иди.
Она смотрит на меня недоверчиво.
— Что?
— Иди, Элли, — я киваю на дверь.
Она щурится.
— Ты что-то задумал?
— Нет.
— Ты минуту назад угрожал мне!
Я подхожу к двери, открываю её и отступаю в сторону, давая ей пройти.
— Считай, что я дал тебе фору.
Она замирает и не сводит с меня глаз — будто пытается понять, где ловушка, а потом медленно подходит к двери, останавливается на пороге и выглядывет наружу.
— Я надеюсь... — говорит она тихо, — что это была просто твоя очередная шутка. Чтобы я наконец признала, что я никудышный психолог, который даже не может отличить нормального человека от... — она замолкает, не договаривая.
— От ненормального? — я наклоняюсь чуть ближе, и она замирает. — Или от того, кого ты на самом деле боишься?
Она смотрит на меня, и я вижу, как её лицо медленно меняется — сначала непонимание, потом удивление, потом что-то похожее на страх.
— С чего бы мне тебя бояться? — спрашивает она.
Я пожимаю плечами, не отводя взгляда.
— Не знаю, Элли. Может, потому что ты меня совсем не знаешь?
Она сглатывает.
— А должна? — её голос становится тише.
— Наверное, — говорю я ровно. — Потому что я знаю о тебе всё. А ты обо мне — ничего.