Глава 22
***
Любая сделка честна лишь до тех пор, пока не приходит время платить
***
Я сажусь на край кровати и первым делом открываю сообщения. Пальцы дрожат — едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовала.
Чат пуст.
Ни фото. Ни номера.
Ни фразы: «Ты следующая».
Будто я всё это выдумала. Будто этого никогда не было.
— Чёрт... — выдыхаю я и начинаю лихорадочно листать телефон, проверяя всё подряд: историю, кэш, уведомления. Ищу хоть что-то. Любой след.
Ничего.
Телефон чистый.
Слишком чистый.
Я делаю скриншот пустого экрана. И тут же чувствую себя полной идиоткой. Скриншот чего? Отсутствия? Доказательство того, что у меня в голове поехала крыша?
— Боже... — выдыхаю я. — Какого хрена? Как... как он это сделал?
Я отбрасываю телефон в сторону и сгибаюсь пополам, цепляясь пальцами в волосы. Сжимаю так сильно, что кожа на голове начинает болеть — настоящая, тупая боль, за которую можно зацепиться, чтобы не сойти с ума.
— И что теперь? — выдыхаю я. — Мне нужно уехать? Переехать? Сменить номер? Стереть себя и начать с чистого листа?
Но какой лист?
Мамин дом — это вечный запах табака и чужих духов. Хриплые обещания : «Элли, родная, я справлюсь», которые звучат убедительно ровно до следующей недели. Потом — пустые бутылки, смятые разговоры и взгляд, в котором меня больше не узнают.
Из горла вырывается короткий звук — слишком резкий для вздоха и слишком пустой для смеха.
Переехать... конечно... с рюкзаком, в котором только пятьдесят долларов? Этого не хватит даже на то, чтобы доехать до вокзала. Не говоря уже о том, чтобы купить новую жизнь.
Я закрываю глаза.
— Джейсон. — Имя вырывается шёпотом. — Можно одолжить у Джейсона. Сказать, что для учёбы. Срочный депозит за курс. Что угодно. Он же поможет. Он же сам мне предлагал.
Слова падают на пол с глухим, фальшивым звуком. Как чужой, плохой план. Самый очевидный и самый гнилой из всех возможных. Я резко вскакиваю с кровати и начинаю одеваться — джинсы, свитер, рюкзак. Пальцы плохо слушаются, путаются в ткани. Молния заедает, я дёргаю её со всей злости, едва не срывая бегунок.
Я опускаюсь на пол, прислоняясь спиной к кровати, и поднимаю телефон. Экран загорается слишком ярко. Я пролистываю контакты, потом останавливаюсь, сжимаю губы и захожу глубже — туда, где уже ничего не должно быть.
Чёрт. Я ведь сама его удалила.
Пальцы дрожат, пока я вбиваю номер по памяти. Медленно. Проверяя каждую цифру, будто от ошибки зависит больше, чем звонок.
Экран замирает на кнопке вызова.
— Смелее, Элли, — шепчу я. — Просто извинись. Скажи, что была не права. А потом попроси. Просто попроси.
Я закрываю глаза, пытаясь представить его голос. Радостный. Немного удивлённый.
— Мне ведь не нужно много, — бормочу я, репетируя речь в пустоту. — Две. Ну, максимум... три тысячи. Это же ерунда. Для него это сущие копейки. Он даже не заметит. Не станет считать. Не будет задавать вопросов — зачем, куда, почему именно сейчас.
Палец зависает над стеклом. Расстояние в миллиметр кажется пропастью. Вся комната замирает в ожидании щелчка. И в эту мёртвую, натянутую тишину врезается стук в дверь.
Лёд пробегает по позвоночнику. Телефон выскальзывает из онемевших пальцев и глухо шлёпается на пол, экраном вниз. Весь мир сжимается до одного вопроса, написанного криком в мозгу: Это он?
— Элли! Ты уже собираешься или там опять в потолок пялишься? — голос Кейт из-за двери звучит сонно, но с привычной долей раздражения.
Я медленно выдыхаю.
Господи... это Кейт. Обычная, живая, раздражённая Кейт.
— Да... минуту! — хрипло отзываюсь я, отталкиваясь спиной от кровати.
Шаги к двери кажутся автоматическими. Я открываю дверь. Кейт стоит в коридоре. Она перебрасывает с руки на руку связку ключей с брелоком в виде смешного крокодильчика — подарок, кажется, её бывшего. Звук металла о металл кажется невероятно громким в тишине моего оцепенения.
— Ты чего с утра так шумела? — хмурится она. — Я думала, ты там мебель переставляешь. Или слона завела.
— Я? — я на секунду запинаюсь, потом пожимаю плечами. — С мамой разговаривала, — вру я. — Ты же знаешь, как у нас всё сложно.
Кейт устало вздыхает и закатывает глаза. Затем её взгляд прилипает ко мне. Скользит по лицу, задерживается на синяках под глазами, на взъерошенных волосах и перекошенном свитере. Раздражение на её лице держится ровно две секунды — и медленно тает, уступая месту чему-то другому.
— Эй, — говорит она тише. — С тобой всё в порядке?
Вопрос висит в воздухе.
— Всё нормально, — выпаливаю я, перебивая саму себя, прежде чем мозг успевает сформулировать хоть какую-то правду. Я провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть с него следы паники, и натягиваю губы в то, что должно сойтись за улыбку.
Кейт смотрит на меня ещё секунду — внимательно, оценивающе. Потом пожимает плечами.
— Ладно. — Она снова перебрасывает ключи из руки в руку. — Тогда поехали. Ты же со мной?
— С тобой, — отвечаю я слишком быстро. — Конечно, с тобой.
⸻
Мы выходим из машины, и весенний воздух — сырой, с запахом мокрого асфальта и далёкого костра — бьёт в лицо. Я делаю пару шагов по направлению к зданию, к тому потоку студентов, в который мне сейчас предстоит влиться. И вдруг ноги останавливаются сами, будто наткнувшись на невидимую стену. Взгляд на тяжёлые двери университета вызывает почти физическую тошноту.
Я оборачиваюсь. Кейт уже заперла машину и теперь роется в сумке, на ходу перебирая какие-то мелочи.
— Чёрт, куда я дела пропуск... — бормочет она, не поднимая головы.
— Кейт, — окликаю я.
Она замирает на секунду, всё ещё глядя в сумку, потом поднимает на меня глаза.
— А? — рассеянно отзывается она. — Сейчас, я его точно куда-то сунула.
— У тебя случайно нет сигареты? — я делаю шаг к ней.
— Что? — Кейт резко отрывает взгляд от сумки. Её глаза расширяются от искреннего удивления. — Сигарету? Ты же бросила. Полгода назад. Ты тогда клялась на моей любимой футболке, что больше ни одной затяжки.
— Я знаю, — говорю я. — Но сейчас... сейчас нужно.
Она смотрит на меня, и её лицо медленно меняется. Раздражение от поиска пропуска растворяется, уступая место тревоге и старой, почти забытой жалости.
— Элли... — начинает она мягко.
— Не надо, — перебиваю я, протягивая руку. — Просто дай. Одну.
Кейт ещё секунду колеблется, и я вижу как её пальцы непроизвольно сжимаются вокруг пачки сигарет в кармане куртки.
— Ладно, — сдаётся она, доставая смятую пачку и зажигалку. — Но только одну. И не здесь. Пойдём за угол.
Мы отходим от главного входа, в узкий переулок между корпусами, где пахнет влажным кирпичом и старым мусором. Кейт вытряхивает мне сигарету, потом одну себе. Она прикуривает сначала свою, потом, щеля глаза от дыма, подносит огонь ко мне.
Я затягиваюсь.
Резкий, горький вкус заполняет рот, обжигает горло. Это противно. Это прекрасно. Это что-то реальное, грубое и простое, что на секунду вытесняет весь тот сюрреалистический кошмар.
— Спасибо, — выдыхаю я облаком дыма.
— Да ладно, — Кейт стряхивает пепел, прислонившись к кирпичной стене. — Слушай, если это из-за Джейсона... или из-за мамы... или ещё из-за какой-то хрени... ты можешь...
Она не договаривает. Я вижу, как её взгляд внезапно соскальзывает с моего лица, уходит куда-то за мою спину.
— Смотри-ка, — говорит Кейт, уже с оттенком сарказма. — Буквально вчера он разносил тебя на весь факультет, а сегодня уже развлекается с гламурной Барби.
Лёд пробегает по спине. Я медленно, будто против собственной воли, поворачиваюсь.
В пятидесяти метрах от нас, у фонтана, который уже не работает, стоит Тайлер. Он опёрся о ярко-оранжевую, почти неоновую спортивную машину. Рядом с ним — девушка. Высокая блондинка в дорогом, элегантном пальто. Она стоит очень близко. Одна её рука лежит у него на груди, будто отстраняя или, наоборот, притягивая. Он наклонился к ней, его губы почти касаются её уха. Он что-то говорит. И она смеётся — громко, свободно, запрокинув голову назад. Звук этого смеха долетает до нас — звонкий, беззаботный, чуждый всему, что творится у меня внутри. Он поправляет прядь её волос, смахнутую ветром, и его движение кажется до боли интимным.
Я стою, застыв, с тлеющей сигаретой между пальцев. Дым щиплет глаза, но я не могу отвести взгляд.
Кейт медленно выдыхает и качает головой.
— Слушай... а это не ты вчера к нему бегала, чтобы...
— Замолчи, — резко выдыхаю я, не глядя на неё, и швыряю недокуренную сигарету в мокрую урну. — Пошли уже. Нам тут нечего смотреть.
Я разворачиваюсь и делаю первый шаг к главному входу, спиной к этой картине — к его улыбке, к её смеху, и к этой ярко-кислотной машине.
— Элли, погоди! — Кейт догоняет меня оглядываясь назад — на Тайлера, на блондинку — и снова на меня. — А ты не знаешь... — она запинается. — Это его девушка?
Я молчу, ускоряя шаг.
— Или это типа... его сестра? — не унимается она. — Из богатой семьи? Может, машина её?
— Кейт, — я останавливаюсь так резко, что она чуть не натыкается на меня. — Мне. Всё. Равно. Поняла? Машина, девушка, сестра, чёртова яхта, если она у него есть — меня не касается. Я не хочу это обсуждать. Я не хочу это видеть. Я хочу, чтобы ты перестала об этом говорить.
Она замирает, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Мы стоим так пару секунд. Воздух между нами становится плотным, вязким, как перед грозой. Кейт переминается с ноги на ногу, потом делает вид, что поправляет ремешок сумки.
— Ладно, ладно... прости.
Я киваю, благодарная за то, что она не задаёт больше вопросов.
Мы идём к входу молча. Шаги гулко отдаются по асфальту, и каждый из них кажется слишком громким. Я чувствую, как взгляд Кейт то и дело скользит ко мне, но она больше ничего не говорит.
Перед самыми дверями я всё-таки не выдерживаю. Не оборачиваюсь полностью — только бросаю короткий взгляд через стеклянное отражение.
Оранжевая машина всё ещё там.
Тайлер всё ещё рядом с ней.
Я раздражённо открываю дверь и захожу внутрь, двери за нашей спиной закрываются с мягким, почти вежливым щелчком. Мы проходим в главный корпус, и тёплый воздух, пахнущий старыми книгами и плохим кофе, обволакивает меня. Здесь безопасно. Здесь люди. Шум голосов, смех, стук каблуков по линолеуму.
— Пойдём на кофе? — предлагает Кейт, скидывая рюкзак у входа в аудиторию. — До начала ещё минут пятнадцать.
— Пошли, — соглашаюсь я. — Только быстро.
Мы идём к автомату. Кейт бормочет что-то о сложностях с учебным планом, а я киваю, делая вид, что слушаю. Мои глаза бегло скользят по коридору, выхватывая лица. Никого знакомого. Никого подозрительного.
Автомат выдаёт два бумажных стаканчика с коричневой жижей. Я беру свой, и в этот момент мой телефон тихо вибрирует в кармане.
Я резко выдёргиваю руку, и горячий кофе плескается через край, обжигая пальцы.
— Осторожнее! — взвизгивает Кейт. — Ты чего?
— Ничего, — бормочу я, сжимая стаканчик так, что бумага мнётся.
Телефон снова вибрирует.
Я опускаю взгляд на экран.
Сообщение от Сэма:
Привет, Элли. Прости, что не встретил вчера. Ты как?
Слишком обычное. Слишком нормальное — на фоне всего остального.
Кейт внимательно следит за мной.
— Ты ждёшь какого-то звонка? — нервно спрашивает она.
— Нет, — отвечаю я слишком быстро и тут же убираю телефон в карман.
— Уверена? — Кейт прищуривается. — Ты всю дорогу в машине торчала в телефоне.
— Как будто ты сутками в нём не торчишь, — отрезаю я, делая глоток кофе и тут же морщась от горечи.
Кейт открывает рот, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Берёт свой стакан и пожимает плечами.
— Ладно, — бурчит она. — Пошли.
Мы заходим в аудиторию вместе с потоком студентов. Пространство гудит: кто-то смеётся, кто-то хлопает крышками ноутбуков, кто-то спорит о дедлайнах. Я чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Здесь людно. Здесь светло. Здесь безопасно — по крайней мере, так должно быть.
Мы садимся ближе к середине. Кейт сразу раскладывается: тетрадь, ручки, телефон, кофе. Я ставлю рюкзак под стул, достаю ноутбук и делаю вид, что сосредоточена.
Нормальная жизнь. Просто пара. Просто утро.
— Ты меня пугаешь, — шепчет Кейт, наклоняясь. — У тебя лицо как у человека, который ждёт допроса.
— Прекрати, — так же тихо отвечаю я. — Всё нормально.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать — и в этот момент тень падает на наш ряд.
Я чувствую это раньше, чем понимаю.
— Извини, — раздаётся рядом спокойный мужской голос. — Можно?
Я поднимаю глаза.
Тайлер.
Он стоит в проходе, уже без куртки, с рюкзаком на плече. Он смотрит не на меня. На Кейт.
— Можно я сяду здесь? — уточняет он ровно, будто речь идёт о самой обычной просьбе в мире.
Кейт даже не смотрит на меня.
— Да-да, конечно! — выпаливает она слишком быстро и тут же вскакивает с места. — Господи, без проблем!
Я поворачиваю голову к ней с таким выражением, будто она только что толкнула меня под автобус.
— Кейт... — начинаю я, но она уже хватает свои вещи.
— Всё окей, Элли, — шепчет она и отходит на соседний ряд.
Тайлер спокойно занимает освободившееся место рядом со мной. Не спешит. Не суетится. Его колено оказывается слишком близко. Его рюкзак — под стулом рядом с моим. Он наклоняется вперёд, ставит локти на стол, будто мы всегда сидели так.
Я медленно поворачиваю голову к Тайлеру.
— Ты серьёзно? — шепчу я сквозь зубы.
Он даже не смотрит на меня. Открывает тетрадь. Достаёт ручку.
— Что-то не так? — тихо спрашивает он.
— Ты... — я осекаюсь, чувствуя, как горит лицо. — Ты мог сесть где угодно.
— Мог, — соглашается он спокойно. — Но сел здесь.
Он наконец поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. В его глазах — ни извинений, ни вызова. Только спокойное, внимательное присутствие. Как будто он просто занял своё место.
— Расслабься, Элли, — говорит он почти шёпотом. — Это всего лишь одна пара.
В тот самый момент, когда я пытаюсь найти хоть какой-то ответ, достойный его наглости, в аудитории воцаряется тишина. Преподаватель поднимается из-за стола, опираясь на него костяшками пальцев. Его взгляд скользит по рядам.
— Так, — начинает он. — Сейчас проведём небольшую контрольную работу по прошлым темам.
Я замираю.
— Контрольная работа? — вырывается у меня шёпотом, больше для себя, чем для кого-либо. Я лихорадочно прокручиваю в голове расписание, объявления в чате, слова преподавателя на прошлой паре. Ничего.
Рядом раздаётся едва слышный звук. Тайлер мягко постукивает кончиком ручки по краю своей тетради. Я поворачиваю голову к нему. Он не смотрит на меня, его лицо сосредоточено на преподавателе, но уголок его губ слегка подрагивает.
— Тайлер... — я толкую его в плечо. — Никто же не говорил, что она будет.
— Говорили, — произносит он так тихо, что слова доносятся до меня, как шёпот из другого измерения. Он наклоняется к своей тетради, будто делая пометку. — В конце прошлой лекции. И в общем чате. Дважды.
— О, Господи! Я не слышала, — шиплю я в ответ, чувствуя, как паника, острая и липкая, поднимается по горлу.
Он бросает на меня быстрый взгляд.
— Ты что, не готовилась?
Я стискиваю зубы, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.
— Нет... — выдавливаю я.
Тайлер на секунду замирает.
— Тогда тебе не повезло.
Преподаватель начинает раздавать листы. Паника, тупая и липкая, поднимается по горлу. Я наклоняюсь к Тайлеру, так близко, что чувствую запах его одежды.
— Ты же... дашь списать? — шепчу я. — Мне сказали, ты всегда сдаёшь на отлично.
Уголок его губ едва заметно дёргается. Не улыбка. Скорее, тень чего-то тёмного и довольного.
— Нет.
— Что значит «нет»? — шиплю я, чувствуя, как поднимается злость.
— То и значит. — Он медленно поворачивается ко мне, и его глаза встречаются с моими. — Ты же помнишь, что ты сказала , когда я сел сюда?
Я моргаю.
— Что? — шепчу я, пытаясь выиграть секунду.
— Ты сказала: «Ты мог сесть где угодно», — ровно произносит он.
Я сжимаю ручку так сильно, что пальцы немеют.
— Ты что, решил меня наказать?
— Нет, — он слегка наклоняется ближе. — Я решил тебя не спасать.
— Разница, знаешь ли, минимальная, — шепчу я.
Он отворачивается, принимая от преподавателя два листа, и аккуратно кладёт один передо мной. Наверху крупными буквами: «Контрольная работа. Тема: Теории поведения в стрессовых ситуациях».
Ирония настолько горькая, что хочется захохотать или разрыдаться.
Я смотрю на лист. Вопросы плывут перед глазами, слова сливаются в бессмысленные каракули.
1. Назовите три копинг-стратегии при остром стрессе.
2. Опишите физиологические реакции организма на угрозу.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь собрать обрывки мыслей. Вспоминаю что-то из ранних лекций, до того как мой мир сузился до голоса в трубке. Я пишу первое, что приходит в голову. Потом второе. На остальное — пустота. Чистая, белая, унизительная пустота. Я сижу и смотрю, как время на часах телефона неумолимо ползёт вперёд. Рядом слышен лёгкий скрип ручки по бумаге. Уверенный, быстрый, без единой помарки. Тайлер спокойно идёт от задания к заданию. У меня же — два жалких ответа и море отчаяния.
Я не выдерживаю. Наклоняюсь к нему, закрывая рот ладонью.
— Тайлер, — шёпот выходит сдавленным, полным стыда. — Пятый вопрос. Ты ответил на него?
Он не прекращает писать, даже не замедляет темп.
— Да.
— А... — я глотаю. — А можешь показать? Просто я... я не совсем поняла формулировку.
Он наконец опускает ручку. Медленно поворачивает голову. Его взгляд — не насмешливый, не злой. Он... изучающий. Как будто я только что задала самый интересный вопрос в мире.
— Показать? — тихо переспрашивает он. Его голос звучит так близко, что мурашки бегут по шее. — Тебе нужна моя помощь, Элли?
— Да, — выдыхаю я, ненавидя себя за эту слабость, но цепляясь за неё как за соломинку.
Он отодвигает свой лист на миллиметр, чтобы я могла видеть. Его почерк чёткий, почти каллиграфический. Он ответил не только на пятый, но и на все остальные. Объёмно, с цитатами, с безупречной структурой. Он даёт мне ровно секунду что бы взглянуть и спокойно возвращает лист на место, придвигая его к себе.
— Эй... — вырывается у меня шёпотом, горячим от паники. — Я не успела даже...
Он не смотрит на меня сразу. Просто снова берёт ручку и делает вид, что продолжает писать, будто только что не лишил меня последнего шанса на нормальную оценку.
— Успела, — произносит он тихо. — Ты всё увидела.
— Нет! — я сжимаю ручку так, что белеют пальцы. — Я увидела половину слова. Ты можешь просто... нормально показать, — выдыхаю я. — На минутку. Пятый вопрос. Я быстро перепишу и всё.
Тайлер наконец поворачивает голову. Он медленно опускает взгляд на мой лист, где действительно сияет белое пятно, как насмешка. Потом снова на меня.
— Хорошо, — соглашается он неожиданно легко. — Я покажу.
Я выдыхаю — и тут же слышу продолжение:
— Но, — произносит он тихо, почти лениво, — есть одно условие.
У меня сжимается желудок.
— Какое ещё условие? — шепчу я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, смешанное с тревогой.
Он не отвечает сразу. Делает ещё пару пометок на своём листе — намеренно медленно, будто растягивает момент. Потом наклоняется ближе.
— Помнишь вчера? — спрашивает он спокойно. — У общежития. С курткой.
Я замираю.
— При чём тут твоя куртка? — цежу я.
— Очень даже при чём. Ты тогда поставила условие. Не отдавала мою куртку, пока я не рассказал, где я был.
— Это другое, — я резко выдыхаю. — Это была глупость.
— Нет, — мягко возражает он. — Это был торг.
— И?
Он слегка усмехается.
— Теперь моя очередь, Элли.
— Ты издеваешься? — шепчу я. — Мы на контрольной.
— Именно, — отвечает он. — Время ограничено. Ситуация стрессовая. Отличные условия для честных решений.
Я чувствую, как щёки начинают гореть.
— И что ты предлагаешь?
Он наклоняет голову, разглядывая меня с неприкрытым интересом.
— Я ещё не придумал... — он стучит ручкой об парту.
— Можешь тогда побыстрее придумать? А то... — я стучу по часам. — Время идёт.
— Хорошо, — тихо говорит он. — Тогда так...
Я напрягаюсь.
— Ответ на вопрос, — продолжает он, понижая голос. — Одно желание.
Я моргаю.
— Что?
— Всё просто, — он пожимает плечом. — Ты списываешь у меня пятый ответ — и я получаю одно желание.
Я чувствую, как по щекам разливается жар.
— Ты спятил? Я не соглашусь на это!
Он не отвечает. Просто поднимает бровь и слегка отодвигает свой лист, демонстрируя аккуратные, полные ответы на вопросы. Они сияют на фоне моего пустого пространства, как спасательный круг в мутной воде.
Преподаватель медленно ходит между рядами впереди. Через десять минут он начнёт собирать работы. Я смотрю на свои жалкие два ответа. На чистые строчки, которые кричат о моей беспомощности. Я закрываю глаза на секунду. Глубокий вдох. Выдох.
— Ладно, — я протягиваю руку и резким движением придвигаю его лист ближе к себе. — Я согласна.
Я начинаю лихорадочно переписывать, чувствуя, как его взгляд тяжёлым, тёплым грузом лежит на мне. Он не торопит, не подсказывает, просто наблюдает, как я краду у него ответы. Когда я заканчиваю и отодвигаюсь, он медленно забирает свой лист обратно.
— Сделка заключена, Элли. — говорит он тихо, и его губы растягиваются в улыбке. — Ты только что согласилась быть мне должна.
Он бросает взгляд на мой лист — не мельком, а внимательно, как будто считывает не ответы, а меня саму. Его взгляд скользит по строкам, задерживается на пустотах, на неровных буквах, на подчёркнутых словах.
Он считает.
— Раз. Два. Три... — его бровь едва заметно приподнимается. — Хм, — тихо произносит он.
— Что, хм?
Он наклоняется ближе, так что его плечо почти касается моего. Запах его кожи и бумаги смешивается, и от этого становится сложно дышать.
— Шесть, — произносит он тише, почти с интересом. — Ты списала не один ответ, а шесть.
Я резко поднимаю голову.
— И что? — я осекаюсь, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты сам придвинул лист.
— Я дал списать пятый ответ, — мягко поправляет он. — Пятый — не значит переписывать всё подряд.
— У меня не было времени! — шепчу я, почти зло.
— Я знаю, — кивает он. — Поэтому и не останавливал.
Он откидывается чуть назад, давая мне воздух — ровно столько, чтобы я снова начала дышать. Его пальцы лениво крутят ручку.
— Значит так, — продолжает он. — Один ответ — одно желание. Шесть ответов...
Он делает паузу. Смотрит прямо мне в глаза.
— Шесть желаний.
Я смотрю на него несколько секунд, не моргая. В голове — пусто. Потом приходит злость. Глухая, вязкая.
— Ты серьёзно? — шепчу я. — Ты сейчас считаешь желания, как пункты в договоре?
— Я считаю факты, — спокойно отвечает он.
Молчание между нами становится плотным. Преподаватель где-то впереди что-то говорит, кто-то кашляет, скрипят стулья — но для меня всё это будто за стеклом.
Я выдыхаю медленно, считая про себя до трёх.
— Хорошо, — наконец говорю я тихо. — Пусть будет так.
Он слегка приподнимает бровь, будто не ожидал.
— Не потому что ты так решил, — добавляю я сразу. — А потому что я держу обещания.
Мои пальцы всё ещё сжимают ручку, но голос звучит ровно. Почти спокойно.
— Но есть одно «но».
Он внимательно смотрит на меня.
— Слушаю.
— Я не подписывалась вслепую, — говорю я. — Я хочу знать, какие это желания. Хотя бы примерно.
Он задумывается. Кажется, искренне обдумывает варианты.
— Не знаю ещё, — признаётся он наконец. — Шесть желаний... это серьёзный капитал. Его нужно потратить с умом. — Он смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то новое — не злорадство, а скорее... азарт коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. — Может, попрошу встретиться со мной за кофе шесть раз. Может — шесть честных ответов на шесть моих вопросов. А может... — он делает паузу, и напряжение между нами натягивается, как струна, — что-нибудь одно, но очень, очень важное.
«Очень важное».
Это слово пугает больше всего. Оно превращает эту сделку из сиюминутной глупости в долгосрочную угрозу, висящую над моей головой.
Преподаватель объявляет о сдаче работ. Студенты начинают передавать листы вперёд. Я машинально протягиваю свой, не глядя. Тайлер делает то же самое.
— Не волнуйся, — говорит он, вставая и натягивая рюкзак на плечо. — Я не злой. И не собираюсь просить ничего неподъёмного. — Он смотрит на меня сверху вниз. — Просто помни, Элли. Теперь ты должна мне шесть раз. Я буду беречь этот долг. Как сокровище.
Он разворачивается и уходит, не оглядываясь, растворяясь в толпе.
Кейт тут же плюхается на освободившееся место рядом и наклоняется ко мне так близко, будто мы сейчас будем обсуждать государственную тайну.
— Ну что? — шепчет она, вцепляясь мне в запястье. — Ты вообще что-нибудь написала? Или мы сейчас коллективно хороним твою стипендию?
Я закрываю лицо ладонями.
— Не написала... — выдыхаю я. — Списала.
Кейт замирает.
— Так, так... — медленно тянет она. — У Тайлера что ли?
Я убираю руки и смотрю на неё мрачно.
— Да.
Кейт хлопает ладонью по парте, едва сдерживая смешок.
— Ого! Значит фортануло? — шепчет она восторженно. — Поздравляю. «А плюс» обеспечен. Может, даже с комментариями в духе «блестящая работа».
Я криво усмехаюсь.
— Ага. Фортануло, — бурчу я. — Только теперь я ему должна.
— В смысле должна? — её брови взлетают вверх. — Деньги? Кофе? Почки?
— Желания, — тихо говорю я. — Одно желание за один вопрос.
Кейт хмыкает.
— И сколько ты ответов списала?
— Шесть. Я списала шесть вопросов.
Кейт медленно откидывается назад, прижимая ладонь к груди.
— ШЕСТЬ? — беззвучно артикулирует она. — Элли, это уже не списывание. Это полноценное соавторство.
Кейт закрывает лицо ладонями и начинает беззвучно трястись от смеха.
— Нет, — шепчет она сквозь пальцы. — Нет-нет-нет. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Кейт...
— Подожди, — она убирает руки и смотрит на меня сияющими глазами. — То есть... — она понижает голос до шёпота, — таинственный, психоватый старшекурсник теперь имеет шесть желаний к тебе?
— Не говори так, — я морщусь. — Это звучит... ужасно.
— Это звучит как фанфик, — парирует она. — Причём дорогой.
Я толкаю её локтем.
— Он сказал, что будет «беречь этот долг». Как сокровище.
Кейт присвистывает.
— Фу-у-ух. Мужчина с фантазией. Мне уже нравится.
— Мне — нет, — резко говорю я. — Это не смешно.
Кейт наклоняется ближе, внезапно становясь серьёзнее.
— Ладно. Тогда без приколов. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Он же тебе не угрожал?
— Нет, — честно отвечаю я.
Она кивает, будто понимает больше, чем говорит вслух.
— Окей, — наконец выдыхает она. — Тогда слушай. Если он попросит что-то странное — ты говоришь мне. Если что-то неприятное — ты сразу говоришь мне. А если он попросит, не знаю... ограбить банк или выйти за него замуж...
— Кейт...
— То я хочу быть подружкой невесты, —невозмутимо заканчивает она.
Я не выдерживаю и коротко смеюсь.
— Ты сумасшедшая?
— Немного, — она подмигивает. — И, между прочим, я тебе завидую. Мне максимум, что предлагали за списывание, — это кофе из автомата.
Она встаёт, закидывая рюкзак на плечо.
— Пойдём. Пока ты не запаниковала и не заключила ещё одну сделку с кем-нибудь.