Глава 23
***
Мы называем это помощью. Долги называют это началом.
***
Воздух в коридоре после последней пары густеет от усталости и разговоров. Я вливаюсь в поток студентов, стараюсь держаться посередине, быть частью этой безликой массы. В голове стучит одна мысль, отточенная за последние часы: найти Джейсона. Попросить.
«Привет, Джейс. Послушай, мне очень неловко...» — репетирую я про себя, глядя в спину впереди идущего парня. «Знаешь, тут такие обстоятельства... срочно нужна небольшая сумма. Я отдам. Конечно, отдам. Как только...»
Как только что?
Голос в голове замолкает, не находя ответа. Я останавливаюсь посреди потока, и кто-то буркнув «эй», обходит меня.
Горло сжимается. Всё это — порочный круг. Чтобы убежать от одной угрозы, мне нужны деньги. Чтобы достать деньги, мне нужно влезть в долг. А любой долг — это новая привязка, новое уязвимое место. Особенно если этот долг — перед бывшим.
Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы и тихо говорю себе: ты справишься. Не уверенно — скорее приказом. Как будто если повторить это ещё пару раз, оно станет правдой.
Я выпрямляюсь и стираю со лба влажную прядь. Делаю шаг — не вперёд, а сквозь. Сквозь собственную гордость. Сквозь память о его измене. Я направляюсь туда, где обычно тусуется Джейсон со своими дружками — в кампусное кафе за углом от главного корпуса. Ноги немного подрагивают, но внутри — холодная, почти металлическая решимость. Сыграть свою роль. Взять своё. Исчезнуть.
Но я не дохожу до кафе. Потому что в самом конце коридора, у массивной двери в библиотечный корпус, вижу его.
Тайлер.
Он стоит, повернувшись ко мне почти боком, и о чём-то оживлённо говорит с высоким парнем с кафедры политологии — тем самым, что славится своими громкими дебатами. Тайлер жестикулирует, его лицо оживлённо, он смеётся — коротко, сухо, по-деловому. Совсем не тот загадочный коллекционер долгов с утра. Просто успешный, уверенный в себе старшекурсник, у которого есть дела поважнее.
И именно в этот момент, как будто на него упала тень моего взгляда, он обрывается на полуслове и медленно поворачивает голову. Наши глаза встречаются через весь коридор. Не на секунду, не мельком. Он смотрит — спокойно, пристально, безо всякого удивления, будто так и ждал, что я здесь появлюсь.
Внутри меня всё проваливается в ледяную яму. «Шесть желаний», — гудит в висках. Это не фанфик от Кейт. Это что-то настоящее, что сейчас стоит в тридцати метрах и смотрит на меня, как на свой актив, на свой долг, на свою собственность. Я не могу пошевелиться. Не могу отвести взгляд. Это как столкновение с диким животным в лесу — любое резкое движение, даже побег, может спровоцировать погоню.
Он делает едва заметное движение — не кивок, а скорее лёгкое смещение веса с одной ноги на другую, будто приготовился сделать шаг. И этого достаточно, чтобы сломать чары.
Я резко разворачиваюсь и почти бегу обратно, в гущу студентов, к главной лестнице, вниз, куда угодно. Мне уже не нужен Джейсон. Мне не нужны деньги. Мне нужно исчезнуть прямо сейчас.
Не думая, я сворачиваю в первый же открытый проём — дверь в пустую аудиторию для семинаров. Дверь с тихим шорохом закрывается за мной, отсекая гул коридора. Я прислоняюсь спиной к холодной стене рядом с косяком, закрываю глаза, пытаюсь отдышаться. Сердце колотится так, будто хочет вырваться.
Глупо, Элли. Совершенно, абсолютно глупо. Он тебя не преследует. Он просто...
Я сползаю по стене на пол, обхватываю колени руками. В аудитории полумрак — свет просачивается только из-под двери и через высокие окна. Здесь пахнет старостью, пылью и тишиной. Тишиной, в которой так отчетливо слышно, какая же я дура. У меня есть план. Хороший, чёткий, циничный план спасения. И что я делаю? Паникую и прячусь в первой же комнате от парня, который просто на меня посмотрел?
Я опускаю голову на колени. Нужно просто посидеть минуту. Прийти в себя. И потом уже, с холодной головой, идти к Джейсону. Взять деньги. Начать свой настоящий побег.
И в этот момент, в абсолютной тишине, раздаётся чёткий, негромкий щелчок.
Щелчок открывающегося замка.
Сердце замирает на долю секунды, а затем начинает биться с такой силой, что я слышу его стук в ушах.
Дверь медленно отворяется. Не резко. Просто распахивается, впуская полоску света из коридора. В проеме стоит Тайлер. Он не выглядит ни удивленным, ни торжествующим. Он просто стоит и смотрит на меня.
— Заблудилась? — спрашивает он.
Кислород с трудом пробивается в лёгкие. Я разжимаю онемевшие пальцы на коленях, упираюсь ладонями в холодный, пыльный линолеум. Начинаю медленно подниматься. Опираюсь спиной о стену и чувствую, как шероховатая штукатурка цепляется за свитер. Каждый сантиметр вверх даётся с усилием — будто я поднимаю не своё тело, а тяжёлый, неподатливый груз стыда.
— Мне нужно было... проверить расписание, — почти неслышно произношу я.
Он кивает, будто это самое разумное объяснение в мире. Делает шаг внутрь, и дверь медленно закрывается за его спиной, снова погружая нас в полумрак. Он не подходит ближе, оставляет между нами дистанцию в несколько метров.
— Если что, расписание висит на доске объявлений. Через два коридора, — замечает он.
Я молчу. Просто смотрю, чувствуя, как ладони становятся влажными.
— Я шёл на обед, — продолжает он, как бы между делом. — Увидел, как ты резко свернула. Показалось странным. Решил проверить.
Ложь. Или нет? С его лицом невозможно понять.
Он прислоняется к стене напротив, скрещивает руки на груди. Его рюкзак мягко шлёпается на пол.
— Что-то случилось?
— Да, — вырывается у меня слишком быстро. — Я тут же качаю головой. — То есть... нет. Не совсем. Я просто... — я делаю паузу, собирая остатки самообладания. — Ты случайно не видел Джейсона?
Имя повисает в воздухе между нами, как неуместный предмет. Тайлер не отвечает сразу. Его брови едва заметно приподнимаются — не насмешливо, а с живым, искренним интересом. Он выпрямляется, отрываясь от стены.
— Джейсона? — переспрашивает он, будто пробуя имя на вкус. — Это... — он щёлкает пальцами, вспоминая. — Тот самый Джейсон, для которого твоё «нет» ничего не значило?
В груди что-то неприятно сжимается. Слишком быстро. Слишком точно.
— Да, — коротко отвечаю я.
Тайлер смотрит на меня несколько секунд. Не изучает — сопоставляет. Как будто расставляет недостающие элементы в уже почти собранной схеме.
— Видел, — говорит он наконец. — Минут двадцать назад.
— И где? — спрашиваю я слишком быстро.
Тайлер не отвечает сразу. Он чуть наклоняет голову, разглядывая меня внимательнее.
— В кампусном кафе. За углом от главного корпуса.
— Спасибо, — выдыхаю я и делаю шаг в сторону двери, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Так, — спокойно говорит Тайлер.
Я замираю.
Он не повышает голос. Не делает резких движений. Просто одним плавным жестом выставляет руку, упираясь ладонью в стену рядом с дверным косяком. Пространство между мной и дверью исчезает.
— Подожди, — говорит он спокойно. — Так не пойдёт.
Я поднимаю на него взгляд.
— Что ещё?
Он чуть подаётся вперёд, и расстояние между нами сокращается до опасно интимного. Я чувствую запах его одежды — что-то холодное, чистое, почти аптечное.
— Ты сейчас делаешь ровно то, что я и ожидал, — продолжает он негромко. — Берёшь информацию и сразу бежишь к источнику проблемы.
— Это не твоя проблема, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Уже моя, — отвечает он без пафоса. — С того момента, как ты согласилась на сделку. —Он переводит взгляд на дверь, потом обратно на меня. — Ты спросила: «где?» — напоминает он. — Я ответил. Теперь моя очередь задавать вопросы. Зачем тебе Джейсон?
— Это не имеет значения, — отвечаю я.
Он смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то очень наивное.
— Наоборот. Это имеет значение. И больше, чем ты думаешь.
— Тайлер, послушай, я ведь не спрашиваю, зачем ты сегодня обнимал ту блондинку у фонтана. — Я делаю шаг к двери, нарочно слишком близко. — Так что дай пройти. Мне пора.
На секунду он замирает. Потом улыбается — не широко, не нагло, а так, будто ему только что подкинули удачную карту.
— Ого, — тихо тянет он. — Это сейчас было что?
Я вскидываю подбородок.
— Это было «отвали».
— Нет, — он качает головой, явно сдерживая смешок. — Это было «я заметила и мне не понравилось».
— Не льсти себе, — огрызаюсь я. — Мне всё равно, с кем ты трёшься.
— Конечно, — кивает он. — Именно поэтому ты заметила всё: где, с кем и как.
Я открываю рот — и тут же закрываю.
— Расслабься, Элли, — продолжает он почти весело. — Я не жалуюсь. Обычно люди скрывают это чуть дольше.
— Это не ревность, — цежу я. — Это раздражение.
— Прекрасно, — кивает он. — Ревность часто так и начинается.
— Ты сейчас специально меня бесишь?
— Нет, — он усмехается. — Я наслаждаюсь наблюдением.
— Послушай, Тайлер... — я делаю шаг к нему, — я тебе ничего не должна. Отойди.
Я дёргаю его руку.
Ничего.
Он стоит так, будто это я вторглась в его пространство.
— Ты не видишь? — спокойно говорит он. — Проход закрыт.
Я стискиваю зубы.
— Плевать, — отвечаю я и резко ныряю под его руку.
Он реагирует мгновенно. Его рука опускается, перехватывая пространство, и я оказываюсь прижатой к стене прежде, чем успеваю выпрямиться.
— Ты говоришь «ничего не должна», — спокойно говорит он. — Тогда давай вернёмся к шести желаниям.
— Убери руку, — говорю я сквозь зубы.
— Нет.
Моя ладонь упирается ему в грудь.
— Ты переходишь черту. Долг — не повод трогать меня.
— Я тебя не трогаю, Элли. Это ты сейчас упираешься в меня.
Тишина в аудитории становится густой, почти осязаемой.
Он прав. Это я его трогаю.
Я резко убераю руку.
— Это манипуляция. Ты прекрасно знаешь, что делаешь.
— И что я делаю?
Я коротко усмехаюсь.
— Перекрываешь мне выход.
Он чуть склоняет голову, словно примеряя формулировку.
— Я не перекрываю. Я просто занимаю пространство.
— Занял бы ты его где-нибудь в другом месте, — огрызаюсь я. — А теперь пропусти меня.
— Чуть позже, — отвечает он. — Когда мы договоримся.
— Договоримся? О чём?
— Как насчёт первого желания?
Внутри всё сжимается.
— Здесь?
— А что? Удобно, — он оглядывает пустую аудиторию. — Никто не помешает.
Я сглатываю.
— И чего ты хочешь?
Он чуть склоняет голову, будто взвешивает варианты. Потом пожимает плечами — легко, почти лениво.
— Начнём с простого. Я хочу поцелуй.
Слова падают между нами тяжело и глухо, как предмет, который нельзя ни поймать, ни отбросить без шума.
— Что? — выдыхаю я, не потому что не поняла, а потому что мозг отказывается принимать это всерьёз.
— Поцелуй, — повторяет он спокойно, без нажима.
Я смотрю на него несколько секунд, потом коротко и зло усмехаюсь.
— Ты спятил? — выдыхаю я. — Может, мне ещё и потрахаться с тобой за партой?
Он отводит взгляд на секунду, будто действительно рассматривает вариант. Будто прокручивает его в голове.
— Интересное предложение. Давай.
Слово звучит тихо. Почти буднично. И от этого — страшнее всего.
— Что? — у меня пересыхает во рту.
— Ты сама предложила, — он слегка наклоняет голову. — Давай.
Я замираю. Воздух в лёгких застревает тяжёлым комом. Он смотрит без тени насмешки — взгляд прямой, спокойный, как у человека, который просто принимает предложенные условия.
— Это... это была сарказм, — выдавливаю я, чувствуя, как по шее ползёт жар.
— Я понимаю, — кивает он. — Но я не шучу.
— Я не... — начинаю я, но он мягко перебивает.
— Не оправдывайся, Элли.
Он смотрит на меня ещё пару секунд, как будто принимает внутреннее решение. Потом медленно убирает руку со стены и делает шаг назад. Пространство возвращается — резко, непривычно, почти болезненно. Он поднимает рюкзак с пола, перекидывает лямку через плечо — движение спокойное, будничное, как будто между нами только что не было ничего напряжённого.
— Расслабься. Поцелуй — это слишком прямолинейно. — Продолжает он. — Я не привык тратить желания на очевидные вещи. — Пауза. — Особенно на людях, которые ещё не поняли, во что вляпались.
Он делает пару шагов к двери, останавливается, будто вспоминает что-то важное.
— И если бы я хотел поцелуй, — добавляет он, почти лениво, — я бы не спрашивал. — Уголок его губ едва заметно дёргается. — И точно не начал бы с долга.
Я замираю, всё ещё прижавшись спиной к стене. Его слова не приносят облегчения — они замещают одну угрозу другой, более размытой и оттого более страшной.
— Тогда что? — вырывается у меня, прежде чем он успевает уйти. — Если не поцелуй, то что ты хочешь?
Он пожимает плечами.
— Пока — ничего. — Улыбка появляется и тут же исчезает. — Пусть тебя это тревожит. Я считаю тревогу полезной мотивацией.
Дверь за ним закрывается тихо. Слишком тихо.
Я остаюсь одна в пустой аудитории, и тишина обрушивается сразу — глухая, вязкая, как после удара по ушам. Сердце колотится так, будто он всё ещё здесь.
Злость накрывает резко. Грязно. Без логики.
— Ублюдок, — выдыхаю я в пустоту.
Я делаю шаг — и со всей силы пинаю ножку парты. Боль простреливает ступню, острая, настоящая, и от неё становится легче. Хоть что-то реальное. Хоть что-то моё.
— Да пошёл ты к чёрту со своими желаниями, — шепчу я зло, сквозь зубы. — Со своими долгами. Со своей тревогой.
Я подхватываю рюкзак, вытираю ладонями лицо, как будто могу стереть с себя остатки этой сцены, и выхожу из аудитории. Дверь закрывается за спиной слишком громко, и этот звук будто подталкивает меня вперёд. Я встраиваюсь в поток студентов и ускоряю шаг. Сначала просто иду, потом почти пробираюсь, лавируя между рюкзаками и плечами, стараясь не зацепиться ни за кого.
Когда я выхожу к кафе, тёплый воздух сразу ударяет в лицо, смешанный с запахом кофе и еды. Шум накрывает волной — смех, голоса, звон посуды. Я на секунду замираю на пороге, позволяя глазам привыкнуть, а потом начинаю быстро сканировать зал.
Джейсон сидит за высоким столом у окна, развалившись на стуле, в окружении двух парней. Смеётся. Громко. Уверенно. Его спина расслаблена. Его мир — на месте. На долю секунды меня накрывает почти физическое отвращение: как легко он дышит.
Я делаю вдох и иду к нему.
Джейсон замечает меня не сразу — сначала замедляется смех, потом его плечи напрягаются. Он оборачивается — и замирает, когда встречается со мной взглядом.
— Элли? — тянет он. — Ничего себе.
Я останавливаюсь напротив. Не сажусь. Не улыбаюсь.
— Нам нужно поговорить, — говорю я ровно. — Наедине.
Парни переглядываются. Один ухмыляется.
— О, — протягивает тот, что слева, — у вас тут, походу, драма.
— Расслабься, — отмахивается Джейсон, но смех у него выходит неровным. Он снова смотрит на меня, уже внимательнее. — Чего ты такая серьёзная?
— Я сказала: наедине, — повторяю я, не повышая голос.
Джейсон бросает взгляд на друзей.
— Парни, подождите минуту. Мы тут, — хмыкает он. — Поговорить отойдём.
Он поднимается, кивает в сторону выхода и, наклонившись ко мне, усмехается почти шёпотом:
— Ну надо же... неужели осознала?
Его дыхание касается уха, и меня передёргивает. Я отступаю на полшага, выравнивая дистанцию, и смотрю на него прямо.
— Пошли, — отрезаю я. — У меня мало времени.
— Как скажешь, — усмехается он. — Раз такая срочность.
Мы выходим из кафе. Шум остаётся за дверью. На улице прохладно, и этот холод немного приводит в чувство.
Он оборачивается ко мне, засовывая руки в карманы.
— Ну? — говорит он с ленивым интересом. — Я слушаю.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Мне нужны деньги.
Слова падают между нами без украшений. Грубо. Честно. Униженно.
Его брови медленно поднимаются.
— Вот как, — тянет он. — А говорила, ты справишься сама.
— Это займ, — продолжаю я. — Ненадолго. Я верну.
Он усмехается, но в этой улыбке уже нет тепла — только привычка быть сверху.
— Деньги, значит...
— Ты сам вчера предлагал помощь, — говорю я ровно. — Или ты уже забыл?
Он хмыкает и слегка качает головой, будто я напомнила ему что-то забавное, но не особенно важное.
— Да-да, — отвечает он. — Я помню. Но я это говорил до того, как понял одну вещь.
— Какую? — спрашиваю я, уже чувствуя подвох.
— До того, как выяснилось, что Тайлер Смит — это тот самый Тайлер Смит, — он делает ударение на имени. — Который вчера прервал наш разговор.
Я молчу.
— Забавно, — продолжает Джейсон, склонив голову набок. — Ты просишь деньги у меня, хотя рядом с тобой крутится парень, у которого их, мягко говоря, больше. И который, судя по всему, очень внимательно за тобой следит. — Он делает шаг ближе, понижая голос. — Так почему тебе не попросить у него? У Смитов с финансами всё отлично. Или он помогает только... по-другому?
Последние слова он бросает небрежно, но я слышу в них укол. Ревность? Нет. Скорее — раздражение от того, что в этой расстановке он больше не единственный вариант.
— Ты ничего не знаешь, — говорю я сквозь зубы.
— Я знаю достаточно, — спокойно отвечает он. — Так что да. Я предлагал помочь. Но тогда между нами не стоял Тайлер Смит. А теперь он стоит. И мне интересно — почему ты всё ещё здесь, а не у него.
Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Сокращаю дистанцию сама — не потому что хочу, а потому что иначе слова просто не выходят.
Я сглатываю.
— Джейсон... — имя царапает горло. — Мне правда нужно.
Он молчит.
— Я отдам, — быстро добавляю я, цепляясь за каждое слово. — Я подпишу расписку. Могу переводить по частям. Могу...
Мой голос предательски дрожит. Я злюсь на себя за это — и всё равно продолжаю.
— Пожалуйста, — выдыхаю я. — Я бы не пришла, если бы у меня был другой выход. Клянусь.
Он медленно наклоняет голову, будто рассматривает трещину на знакомой стене.
— Слышишь себя? — спрашивает он спокойно. Без злости. — Ты стоишь и умоляешь меня. Ещё вчера ты бы скорее умерла, чем сказала эти слова.
Я закрываю глаза на секунду.
— Мне всё равно, как это выглядит, — говорю я хрипло. — Мне просто нужны деньги. Срочно.
Он смотрит на меня внимательно, потом вдруг качает головой.
— И сколько? — спрашивает он.
— Четыре тысячи долларов.
Он присвистывает.
— Серьёзно?
— Мне не нужен комментарий, — говорю я. — Мне нужен ответ.
Он молчит пару секунд, разглядывая меня так, как раньше — будто пытается понять, где я сломалась.
— И на что? — наконец спрашивает он.
Я стискиваю пальцы в кулаки.
— Это не твоё дело.
— Моё, если я плачу, — спокойно парирует он. — Или ты думаешь, что я просто переведу тебе деньги и исчезну из твоей жизни?
Вот оно. Настоящее условие. Не озвученное, но очевидное.
— Я не прошу ничего бесплатно, — говорю я. — Это займ.
— Ага, — он усмехается. — Займ у бывшего. Звучит как начало очень плохого решения.
— Боже, Джейсон... — вырывается у меня с надрывом. — Для тебя эти четыре тысячи — пыль.
Он застывает на месте. Его лицо меняется — лёгкая усмешка исчезает, сменяясь холодным, отстранённым любопытством.
— Пыль, — повторяет он. — Возможно. Но твоя просьба пахнет не пылью, а паникой. И паника, Элли, пахнет очень дорого.
Он делает шаг назад, осматривая меня с ног до головы, как лот на аукционе, который может оказаться гениальной инвестицией.
— Я дам тебе деньги, — говорит он наконец. — Сегодня. Без расписок. Без свидетелей.
В груди что-то сжимается.
— Но, — добавляет он сразу. — Есть пару условий.
Я замираю.
— И какие?
— Во-первых, — он вынимает телефон, — деньги не сейчас. Вечером.
— А может как-нибудь сейчас? — почти стону я.
— Сейчас — невозможно, — отрезает он. — Вечер — это самый быстрый вариант.
Я киваю.
— Ладно...
Он убирает телефон в карман и смотрит на меня так, словно первый пункт был лишь разминкой.
— Во-вторых, — продолжает он спокойно, — деньги я передам тебе лично.
Я напрягаюсь.
— В смысле?
— В прямом, — пожимает он плечами. — Не перевод. Наличные.
— Где? — спрашиваю я, уже догадываясь, что ответ мне не понравится.
Уголок его губ едва заметно приподнимается.
— У меня. Заедешь вечером.
Я сжимаю пальцы в кулаки.
— Это всё? — спрашиваю я. — Два условия?
Он качает головой.
— Есть и третье.
Я напрягаюсь всем телом.
— Слушаю.
Он делает шаг ближе, но останавливается на безопасной дистанции. Голос остаётся ровным.
— Ты дашь мне шанс, — говорит он спокойно, без нажима, будто озвучивает очевидное.
Я моргаю.
— Что?
— Шанс, Элли, — повторяет он терпеливо. — Не деньги. Не проценты. Не расписки.
Он делает короткую паузу, давая словам лечь. — Меня.
— Ты серьёзно сейчас? — выдыхаю я.
— Абсолютно. С сегодняшнего дня ты перестаёшь делать вид, что между нами всё кончено.
— Мы расстались, Джейсон.
— Формально — да, — кивает он. — По факту ты сейчас стоишь здесь и просишь меня о помощи. Значит, не всё так однозначно.
Я чувствую, как внутри поднимается злость.
— Это манипуляция.
— Нет, — спокойно возражает он. — Это условие.
Он чуть наклоняет голову, будто вспоминая что-то.
— И ещё, — добавляет он как бы между делом. — Ты перестаёшь тереться рядом с этим парнем. Как его там... Смитом. Тайлером Смитом.
Имя режет слух.
— Это вообще не твоё дело, — резко говорю я.
— Моё, — отвечает он без эмоций. — Если я в это влезаю, я хочу понимать, что не играю третьим лишним.
— Ты не играешь никакую роль, — цежу я. — Это просто деньги.
— Нет, — он смотрит прямо. — Это не просто деньги. Деньги — это повод. А вот дальше начинается выбор.
Я сжимаю зубы.
— И что значит «шанс»? — спрашиваю я. — Свидания? Контроль? Отчёты?
Он усмехается — не зло, а почти устало.
— Не утрируй. Просто перестаёшь бегать от меня и не сближаешься с другими.
Я чувствую, как всё внутри сжимается: гордость, злость, страх — всё сразу.
— Ты ставишь меня в угол, — говорю я глухо.
— Нет, Элли, — отвечает он. — Ты сама туда встала. — Он делает шаг в сторону, словно разговор уже закончен. — Вечером, — добавляет он. — Адрес ты знаешь.
Мои пальцы в карманах сжимаются так, что ногти впиваются в ладони. Боль. Острая, чистая, моя. Она проясняет сознание, как удар нашатырём.
Хорошо, думаю я, не двигаясь с места. Хорошо, Джейсон.
Гордость, стыд, отвращение — всё это горит в груди короткой яростной вспышкой, а потом гаснет, оставляя после себя пепелище и странную, ледяную пустоту. Ту самую, в которой рождаются самые плохие решения. И, возможно, самые честные.