Глава 13
***
Опасность всегда начинается с одного шага ближе.
***
Мы сворачиваем на подъездную дорожку между двух домов. Из темноты вырастает гараж — одинокий, серый, с приоткрытой дверью и единственной лампочкой, которая мигнула ровно в тот момент, когда мы вышли из машины. Я инстинктивно прижимаю рюкзак к себе.
— Не бойся, — отзывается Сэм, будто читает мой внутренний текст. — Здесь иногда так мигает. Это... ну... атмосферно.
Конечно. Как же иначе.
Гараж изнутри — как сцена из документалки про «подростковую импровизацию выживания»: коробки на коробках. Стойки с гантелями. Старые мячи. Складной тренажёр, почти придавленный сноубордом. Сэм врывается внутрь — буквально растворяется между коробками.
— Не заходите! — его голос гулко отражается от стен. — Я сейчас найду...
Что-то падает.
— Всё нормально! — кричит Сэм. — Это я так планировал!
Тайлер стоит у самого входа. Не заходит. Не помогает. Просто наблюдает — с тем самым выражением, которое делает любое место странно тесным.
Я кидаю на него взгляд.
— Ты не собираешься ему помочь?
— Если бы он умирал, — ровно отвечает Тайлер, — он бы кричал иначе.
— И это твой критерий?
Он молчит пару секунд. Смотрит в темноту, где исчез Сэм, потом на меня. И ухмылка — почти незаметная — скользит по его губам.
— Это надолго. Не удивлюсь, если никакого телескопа вообще не существует, — произносит он спокойно. — Идём.
Я моргаю.
— Что? Куда?
— К машине, Элли. Пока этот гений не завалил себя чем-нибудь тяжёлым и не решил, что виноваты мы.
— То есть... — я приподнимаю бровь, — мы просто уходим?
— Мы не «уходим», — поправляет он. — Мы экономим время. Если телескоп действительно есть — он его найдёт. Если нет... — он делает паузу, — мы, по крайней мере, не будем свидетелями его смерти под коробками из-под протеиновых батончиков.
Я открываю рот, чтобы ответить, но гараж снова подаёт голос.
Грохот. Что-то звенит.
Потом приглушённый мат Сэма:
— ЁПТ! Я В ПОРЯДКЕ!
Тайлер даже бровью не ведёт. Он делает шаг назад — в сторону машины и уверенно шагает к ней.
— Идёшь? — спрашивает он, не оглядываясь.
Я стою секунду. Две. Тёмный гараж. Мигающая лампочка. Тени, которые дрожат, будто живые.
Внутри что-то щёлкает. Я фыркаю, поджимаю губы и, не признавая это вслух, выдыхаю:
— Ладно. Но если он там застрянет — это на твоей совести.
Я догоняю его уже у машины. Тайлер стоит, опираясь плечом о дверцу, как будто это его естественное состояние — быть расслабленным и настороженным одновременно. Он достаёт пачку сигарет, встряхивает одну наружу и мягким движением выбивает её себе на пальцы.
— Ты куришь? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.
Он бросает короткий взгляд.
— Это тебя пугает?
— Нет, — фыркаю я. — Просто... неожиданно.
— У всех есть что-то неожиданное. — Он подносит зажигалку к сигарете. Щёлк. Огонёк вырывает на секунду резкие линии его скул. — У кого-то — сигареты. У кого-то — привычка лезть туда, где может завалить коробками.
— Ты про Сэма?
— Я про тебя, — спокойно уточняет он.
Я замолкаю.
Он делает медленную затяжку — так медленно, будто проверяет, как я отреагирую на каждое его движение.
— Хочешь? — он слегка протягивает сигарету в сторону. Не навязчиво. Просто предложение.
— Я... не курю.
Он слегка приподнимает бровь. Тихо выдыхает дым в сторону — не на меня, а в бок, аккуратно, будто проверяет мои границы.
— Хорошо. Значит, одна плохая привычка в этой компании будет моей.
Я на секунду теряюсь и отвожу взгляд, пытаясь уцепиться за что угодно: за асфальт под ногами, за тёмную линию машины, за мигающую лампочку у гаража. Но всё бессмысленно — взгляд всё равно возвращается к нему. К его руке. К пальцам, уверенно сжимающим сигарету, будто она — продолжение его мысли. Он делает медленную затяжку, такую спокойную, будто сам воздух замедляет движение рядом с ним. Дым мягко стелется вдоль его скулы, и на мгновение он кажется нереальным. Слишком спокойным. Слишком собранным. Слишком уверенным в каждом своём движении.
Что-то неприятно сжимается у меня внутри — непонятно где: то ли в груди, то ли под рёбрами, то ли прямо в сердце. И это чувство я терпеть не могу. Оно слишком честное. Слишком настоящее. И слишком связано с ним. И это не страх и не обычное волнение. И точно не то наивное «нравится», которое бывает у девочек в коридорах школы. Это что-то другое: тихое, тяжелое, цепкое. Как будто внутри меня нажали на один-единственный нерв и ждут, как я отреагирую — дрогну или сделаю вид, что ничего не произошло.
Я ненавижу, что он оказывает на меня такое действие. Ненавижу, что замечаю каждую мелочь — как он держит сигарету, как слегка щурится, когда ветер меняет направление, как поднимает взгляд не сразу, будто решает, стоит ли тратить на меня секунду внимания. И я ловлю себя на том, что хочу понять, что у него творится под этой ровной поверхностью. Не потому, что это «романтично», а потому что это как темнота, в которую заглядываешь — и не можешь отвести глаз, пока не увидишь хоть что-то.
Я глубоко втягиваю воздух, пытаясь вернуть себе ровность. Но запах дыма и холодной ночи только сильнее подчёркивает его присутствие — близкое, тихое, слишком ощутимое.
Я не должна смотреть. Не должна думать. Не должна позволять себе это странное притяжение.
Но я снова поднимаю глаза. И снова ловлю его профиль — жёсткий, уверенный, почти красивый в этой суровой, неподдельной простоте.
И в этот момент у меня возникает одна-единственная мысль:
Он — опасен именно тем, что не пытается им быть.
Тайлер втягивает остаток дыма, бросает сигарету на землю, выпрямляется и медленно поворачивает голову — будто что-то почувствовал. И в следующую секунду его взгляд точно врезается в мой.
Мой живот сворачивается в узел.
— Тебе не стыдно так пялиться?
— Я... — я сглатываю, натягивая слова через горло, — просто задумалась.
Он делает короткую паузу.
— Обо мне?
Я замираю — на секунду, на вдох. Слишком коротко, чтобы назвать это паузой. Слишком заметно, чтобы он не уловил.
— Не льсти себе, — отвечаю я слишком быстро, чтобы это звучало убедительно.
Он замечает. Конечно замечает.
— Тогда... — уточняет он. — О чём ты думала?
Я непроизвольно застываю под его взглядом, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он поймал меня — не на лжи, а на правде, которую я сама себе боялась признать.
Из гаража доносится новый грохот, на этот раз более основательный. Мы оборачиваемся одновременно. Дверь гаража теперь закрыта.
— Кажется, он всё-таки завалил себя коробками, — говорю я, пытаясь перевести стрелки.
Тайлер не двигается.
— Его проблема.
— То есть тебя вообще не волнует, что там с ним?
— Волнует ровно настолько, насколько это может создать мне проблемы. Пока он шумит — он жив. — Он отталкивается от машины, и его тень накрывает меня. Он на полголовы выше, и внезапно пространство вокруг сжимается. — Ты так и не ответила, Элли.
Я сжимаю лямку рюкзака, пытаясь удержаться на месте.
— Я... — начинаю я, но он чуть наклоняется, и слова застревают у меня в горле.
— Ну? — в его голосе появляется тень улыбки. — Не останавливайся на полуслове.
— Я думала о том какой ты эгоистичный циник, — выпаливаю я, поднимая подбородок.
На его губах появляется тень улыбки.
— Эгоистичный циник... — повторяет он медленно, почти лениво, как будто это новое слово из словаря, которое нужно тщательно рассмотреть. — Понятно. И это заставляет тебя так внимательно смотреть на мои руки?
— Что? — вырывается у меня, и я чувствую, как кровь приливает к лицу. — Я не...
— Смотрела, — он отрезает коротко, без возражений. — Я видел. Ты следила за тем, как я держу сигарету. Как затягиваюсь. Твои глаза не отрывались.
— Я не смотрела! — огрызаюсь я слишком быстро, чтобы это звучало правдой.
Из гаража доносится приглушенный крик:
— Эй, кто-нибудь! Дверь заклинило!
Мы оба вздрагиваем — но по-разному.
Тайлер — едва, уголком губ. Я — всем телом.
Он отводит взгляд в сторону гаража, выдыхая так, будто ему надоело быть единственным взрослым среди двух идиотов.
— Тебе повезло.
— В смысле? — спрашиваю я, почти шепотом
— Нам пришлось прерваться, — отвечает он так, будто это очевидно. — Иначе я бы вытянул из тебя всю правду.
И прежде чем я успеваю ответить, он делает шаг вперёд. Не обходит. Не отступает. Проходит настолько близко, что воздух между нами становится горячим. Его плечо цепляет моё — неслучайно, но и не грубо. Точно. Рассчитано. Так, чтобы я почувствовала.
Он наклоняет голову чуть ближе, почти касаясь моих волос своим дыханием:
— Не расслабляйся, Элли.
Моё сердце делает резкий, болезненный удар — до тошноты честный. Я не успеваю ни выдохнуть, ни собрать мысли в кучку, потому что он уже отстраняется и направляется к гаражу, будто разговор не закончился — а всего лишь поставлен на паузу.
— Эй! — доносится приглушённый вопль Сэма. — КТО-НИБУДЬ! Я СЕРЬЁЗНО ЗАСТРЯЛ!
— Да ты орёшь как будто роды принимаешь, — сухо отзывается Тайлер, подходя к двери. — Сейчас.
Он кладёт ладони на ручку и дёргает один раз — дверь даже не шелохнётся. Второй рывок — сильнее, резче. Металл дрожит, но остаётся на месте.
Тайлер хмурится, будто сама дверь оскорбила его личное чувство логики.
— Сэм. Ты... на ней сидишь?
— Н-нет!
— Господи, — выдыхает он.
Он делает шаг назад, глубоко втягивает холодный ночной воздух, упирает пятки в бетон. Пальцы сжимают ручку так, будто она — источник всех его проблем. И он резко, уверенно дёргает дверь на себя.
Громкий скрип рассекает тишину. Металл сопротивляется секунду — и Сэм буквально выпадает наружу, как мешок с картошкой.
— Я Жив! — сообщает он миру, глядя в звёзды.
Тайлер, стоящий над ним, даже не пытается скрыть раздражение:
— Поздравляю. А телескоп где?
Сэм тычет пальцем в тёмный проём гаража, запыхавшись, будто совершил подвиг мирового масштаба:
— Там! Лежал под всеми коробками! — Он радостно ныряет обратно в гараж и через секунду появляется с телескопом в руках — прижимает его к груди, будто нашёл потерянного ребёнка.
Тайлер медленно выдыхает, закрывая глаза ровно на полсекунды — словно даёт себе право на мини-перезагрузку.
— Отлично. А теперь сваливаем отсюда. Пока гараж не решил сожрать остальных.