Глава 6
***
Мы всегда думаем, что всё под контролем.
Пока реальность не целится нам прямо в голову.
***
Я выхожу из общаги, и иду туда, куда ведёт навигатор. Вечерний свет ложится на улицы золотым фильтром, превращая даже самые скучные здания в что-то почти красивое.
Я иду быстро, но не потому что спешу. Потому что хочу отвлечься.
Здание общаги остаётся позади, и чем дальше я отхожу, тем реальнее ощущение, что я перехожу из привычного мира в какой-то другой — чуть темнее, чуть менее дружелюбный.
Навигатор ведёт меня через район, в который я обычно не захожу. Ничего ужасного — просто... не моё место. Пустоватые тротуары. Старые вывески. Граффити на стенах.
Я смотрю по сторонам и невольно думаю:
Ну и райончик. Отлично, Элли. Собеседование мечты, ага.
Я возвращаю взгляд к экрану. Остался один поворот — и я выйду на улицу, где стоит Maple & Bean.
Отлично.
Я морщу лоб, приближая навигатор. И вдруг над ухом срывается резкий крик:
— HEADS UP!
Я поднимаю голову ровно в ту секунду, когда в мою сторону летит мяч.
Удар. Глухой. Резкий. Сбоку. Точно в висок.
Зрение белеет, как будто кто-то включил прожектор прямо в мозг. Я падаю на асфальт, холодный, жёсткий. Телефон улетает от меня метров на тридцать, как будто сам решил спасаться.
Мир на секунду становится вязким. Пока не прорывается голос — высокий, испуганный, совершенно панический:
— Чёрт-чёрт-чёрт... пожалуйста, скажи что ты жива... ты слышишь меня? Ты меня слышишь?!
Кто-то склонился надо мной — лицо размытое, волосы растрёпанные, глаза широко открыты от паники.
— ТАЙЛЕР! — он орёт куда-то за спину. — ТЫ СЕРЬЁЗНО?!
Я пытаюсь сфокусироваться. Ничего не выходит. И только одна мысль прорывает туман:
Что, чёрт возьми, сейчас произошло?
Тот, что над мной, продолжает лепетать, почти заикаясь:
— Слушай, пожалуйста, не умирай, ладно? Это не кино! Ты не должна терять сознание! Чёрт, я не готов к такому стрессу!
Он звучит так, будто вот-вот начнёт рыдать.
Я пытаюсь открыть рот — сказать, что я не умираю, просто мой мозг сейчас ушёл на перезагрузку, — но выходит только какой-то странный выдох.
Парень сглатывает.
— Тайлер! — вопит он куда-то влево, почти срывая голос. — ТАЙЛЕР, БЛИН, ИДИ СЮДА! СЕЙЧАС!
Я слышу шаги — медленные, уверенные, почти ленивые. Он выходит из-за ограды — кепка низко, торс голый, кожа чуть блестит от тренировочного пота. Он даже не ускоряется, хотя видит, что я лежу на асфальте.
Он подходит и останавливается надо мной. Просто стоит и смотрит сверху вниз — прямо на меня.
Парень, который нависает надо мной, срывается на крик:
— Наконец-то! Ты... ты видел, что ты сделал?!
— Что? — звучит откуда-то сверху, раздражённо, будто я — помеха, а не жертва удара. — Это просто мяч. Она не стеклянная, Сэм.
Сэм взвизгивает:
— Ты попал ей прямо в голову, идиот! Ты видел, как она упала?!
Тайлер молчит. Пару секунд. Потом едва наклоняется — ровно настолько, чтобы я увидела его глаза из-под кепки.
— Жива же. Дышит.
Я моргаю ещё раз, и мир медленно собирается в форму — как будто кто-то меня заново фокусирует.
Сэм всё ещё надвигается на меня почти лбом:
— Чувак! Господи... ну подвинься, наклонись, не знаю... сделай что-нибудь, а?!
Тайлер медленно переводит на него взгляд. Медленно — как будто ему наскучил весь этот спектакль.
— Ты драматизируешь, — бросает он лениво. — Она в сознании.
В сознании. Правда?
Странно, потому что ощущение — как будто мозг дёрнули за провод.
Я наконец пытаюсь приподняться на локтях — и тут же чувствую, как мир подо мной наклоняется. Сэм тут же подхватывает меня под плечи, панический до полной нелепости:
— Осторожно-осторожно-осторожно! Не шевелись резко! Можешь... ну... не знаю... умереть или что там бывает при сотрясениях.
— Я не умираю, — выдыхаю я едва слышно.
Тайлер бросает на меня взгляд сверху — короткий, почти ленивый.
— Ну вот, — произносит он ровно. Я же говорил.
— Ты говорил? Да она чуть башкой в бетон не ушла! У неё глаза в разные стороны смотрели!
Тайлер на секунду задерживает на нём взгляд. И вдруг — опускается на одно колено рядом. Не резко. Не заботливо. А так... как будто это просто действие, которое надо выполнить, чтобы Сэм перестал вопить. Он подкладывает руку мне под спину — уверенно, но без лишней нежности, будто поднимает не человека, а спортивную сумку.
— Сядь ровнее, — бросает он коротко.
Я моргаю.
Его пальцы холодные. Настолько холодные, что я чувствую их даже через ткань платья.
— Голова не кружится? — спрашивает он.
Я осторожно шевелю головой и выдыхаю:
— Нет... вроде нет. Чуть гудит, но всё нормально.
Тайлер коротко кивает, будто именно такого ответа и ждал.
— Попробуй встать. Если тебя качнёт — сядешь обратно.
Я упираюсь ладонями в асфальт и медленно поднимаюсь. Ноги дрожат, как будто не поняли, что инцидент уже закончился. Сэм держит меня за локоть, почти подпрыгивая от нервов.
— Осторожно, осторожно, осторожно... — лепечет он.
Я встаю. Колени чуть подгибаются, но я выпрямляюсь.
— Нормально... — выдыхаю. — Я в порядке.
Сэм смотрит на меня так, будто я только что воскресла.
— Ты уверена? Может тебе... ну... врача? Лёд? Психолога?
Я моргаю:
— Мне нужен только мой телефон. Он где-то улетел.
— А! Да-да-да! — Сэм начинает вертеться на месте, как спутанная собака. — Я... я помогу!
Он бросается искать телефон, заглядывая под скамейку, под куст, под бордюр — будто тот может внезапно убежать.
— Нашёл! — кричит он наконец, подняв телефон вверх, как трофей. — Вот он! Живой! Ну... почти.
Он подбегает ближе и, протягивая мне телефон:
— Тут чуть-чуть треснул уголок... но в основном всё нормально! Если что — ТАЙЛЕР тебе новый купит.
Тайлер резко поворачивается в его сторону.
— С чего бы это?
— Ну... — Сэм машет руками. — Ты же... это... ты попал! Ты и купишь! Логично же!
Тайлер протягивает руку:
— Дай сюда. — Он вырывает телефон из моих рук.
— Только осторожно! Это ценный объект! Человек может жить без еды, но не без телефона! — лепечет Сэм.
Тайлер даже не реагирует. Он поворачивает телефон, смотрит на трещину.
— Всё работает. — Он протягивает мне смартфон обратно.
Я беру его осторожно.
— Не урони, — бросает Тайлер спокойно.
Я моргаю.
— Что?
— На второй раз может не повезти.
Он говорит это ровно, без усмешки, без извинения, будто констатирует факт о погоде: идёт дождь, небо серое, второй удар может быть фатальным.
Он разворачивается к дальней стороне площадки — медленно, лениво, будто эпизод с мячом уже стёрся у него из памяти.
Сэм вскидывает руки:
— ТАЙЛЕР! — зовёт Сэм ему в след. — Ты серьёзно уйдёшь вот так?!
Тайлер даже не оборачивается.
— Ты справишься, — бросает он через плечо лениво. — Ты всегда справляешься.
И уходит.
Без оглядки. Без извинения. Без секунды сомнения.
Сэм смотрит ему вслед:
— Он... эм... не подумай. Он не злой. Он просто... такой.
Такой — звучит слишком мягко. Но я только выдыхаю.
— Всё хорошо, правда, — говорю я.
Сэм щурится.
— Ты уверена? Давай я тебя отвезу домой. Реально, без шуток. Я могу.
Я мотаю головой.
— Не нужно. Я почти пришла.
— Но... — он делает шаг ближе, всё ещё нервный. — Давай я хотя бы провожу? Тут район... ну... странный. Куда тебе?
— На собеседование.
Сэм моргает.
— На что?
— В Maple & Bean.
— Серьёзно? — он приподнимает бровь. — Так я знаю, где это. Мы рядом, совсем рядом, там через два поворота.
Я выдыхаю, пытаясь не рассмеяться.
— Сэм... не нужно.
Он поднимает руки, сдаваясь, но взгляд остаётся упёртым:
— Ладно, окей. Не провожу. Просто пойду в ту же сторону. Случайно.
— Ты же понимаешь, как это звучит?
— Да, — кивает он слишком серьёзно. — Как забота.
Он показывает в сторону улицы, приглашая идти.
— Maple & Bean — прямо там. Я тебя доведу до двери, и всё. Обещаю.
— Ладно... — я закатываю глаза.
Сэм расправляет плечи так, будто я дала ему орден за мужество.
— Окей! Отлично! Я... э... пойду рядом. Чуть-чуть сзади. Чтобы не мешать. Чтобы не пугать. Чтобы...
— Сэм, — перебиваю я. — Просто иди.
— Понял, — он быстро кивает, будто получил инструктаж от ФБР. — Идём.
Мы двигаемся вперёд. Он держит дистанцию, но всё равно чуть наклоняется каждые несколько секунд — проверяет, не шатаюсь ли я.
— Если станет плохо — скажи, — бормочет он. — Я понесу тебя. Или вызову скорую. Или... что угодно.
Я усмехаюсь:
— Всё нормально, Сэм.
— Ага. — Он кивает, но выглядит так, будто сам себе не верит. — Просто... вдруг.
Мы сворачиваем с угла, и ветер тут же цепляется за пряди моих волос. Сэм машинально делает шаг ближе, будто хочет подставить плечо, но останавливается, вспомнив про «дистанцию».
Он кашляет.
— Ещё чуть-чуть, — шепчет он, показывая вперёд. — Видишь? Вон вывеска. Мы почти у двери.
И правда — Maple & Bean светится мягким тёплым светом. Сквозь стекло видны столики, витрина с маффинами, парень за стойкой.
Мы останавливаемся прямо перед входом.
— Ну... — Сэм делает шаг назад, — вот и всё. Тут я тебя не трогаю. Дальше ты сама.
Он мнётся, дёргает шнурок на худи:
— Если что — я могу подождать за углом. Типа охрана. Моральная поддержка.
Я улыбаюсь:
— Сэм. Спасибо. Правда.
— Тогда может... ну... — он кашляет, — может, тебе дать мой номер? Так, на всякий случай. Если вдруг станет плохо. Или если... не знаю... в тебя снова прилетит мяч.
Я поднимаю брови.
— Номер?
Он быстро поднимает руки:
— Я не клеюсь! Не подумай! Чисто безопасность! Медицинская! Гуманитарная! Любая!
Я не удерживаюсь и улыбаюсь шире.
— Ладно, — говорю мягко. — Давай свой номер.
Он диктует, я ввожу, и — на автомате — делаю то, что он, кажется, не ожидал:
я сбрасываю ему «глухарь».
— О! — он смотрит на экран, растерянно-хорошо. — Это... это мне?
— Чтобы ты тоже сохранил.
— Ага... да... да! Конечно! — он почти сияет. — Всё, теперь у нас связь. Контакт. Линия помощи. Горячая линия. Ну... ты поняла.
Я тихо смеюсь.
— Подожди. — Он резко хлопает себя по лбу.
Я приподнимаю бровь.
— Я... — он неловко улыбается, — как тебя зовут?
Я моргаю — и неожиданно смеюсь.
— Элли.
— Элли. — Сэм повторяет моё имя, будто сохраняет это не в телефон, а себе под кожу. — Круто. Тебе подходит.
Щёки его тут же вспыхивают, и он резко отводит взгляд, будто сказал что-то лишнее.
— Ладно, — он делает шаг назад, запихивая руки в карманы. — Тогда я пойду. Если что, обращайся. Правда. — Он чуть улыбается — неловко, но искренне. — И да... — он поднимает большой палец. — Если ты выжила после нашего мяча — ты выживешь и после собеседования. Удачи Элли!
⸻
Если вы читаете эту книгу, пожалуйста, поставьте реакцию со звёздочкой — так я буду видеть, что история жива и находит отклик.