Пульс свободы

Милена Барсова

Я толкнула дверь тату-студии, и знакомый запах антисептика и свежей краски сразу обрушился на меня. Легкий запах спирта и резины смешался с ароматом кофе, который кто-то оставил на стойке. Мгновение — и я уже чувствовала, как сердце бьется быстрее. Слишком много воспоминаний. Слишком много прошлого.

— Мика! — Лина вскакивает с места за стойкой, и её лицо озаряется улыбкой, как будто я вернулась через полгода, а не просто зашла. — Ты снова с нами?

— Привет, Лина... — я слабо улыбаюсь, немного смущённая. — Я... хотела узнать, есть ли шанс вернуться?

— Конечно! — Лина делает вид, что обнимает меня взглядом. — Только сейчас я пока одна, работаю, Тимура до сих пор нет. Но ты же знаешь, как у нас тут весело.

Я медленно прохожу внутрь, глаза сами находят пустую кушетку, где я раньше сидела, готовясь к тату. Всё кажется одновременно знакомым и чужим.

— Ну что, — Лина продолжает, — рассказывай, что ты хочешь делать на этот раз?

Я опускаюсь на кушетку и ставлю шлем с кошачьими ушками рядом. В мыслях всплывает прошлое: мой первый сеанс, пульс на ключице, Тимур, его темные глаза и коренастое тело в черном худи...

Вспоминаю его слова, тихие, но с той странной силой, что всегда оставалась между нами:

"Ты боишься чувствовать, а я боюсь снова начать дышать."

Я смотрю на пустую студию, представляя его там, среди машинок, игл и чернил. И понимаю, что возвращение сюда — это не просто про тату. Это про возможность снова дышать, хотя я пока боюсь.

Лина кивает, будто читает мои мысли:

— Не волнуйся, Мика. Всё начнётся легко. Только ты, кресло и немного чернил.

Я делаю глубокий вдох и понимаю: пора начинать новую страницу.

***

Пока Лина ковыряется в бумагах, я оглядываюсь по студии. Всё будто осталось на своих местах — лампы с мягким светом, витрина с украшениями, тумбочка с картриджами и чернилами. Только тишина слишком плотная, как будто сама студия задерживает дыхание.

— Он правда не вернулся? — спрашиваю я, пытаясь, чтобы голос звучал спокойно.

Лина фыркает:
— Тимур? Он вечный пропавший солдат, ты же знаешь. Но если сказал "буду", значит дотащит свою тушу. Я ему написала, что ты тут.

— Лина! — я закатываю глаза.

— Что? — она улыбается слишком невинно. — Может, ускорит шаг.

Я собираюсь что-то ответить, но в ту же секунду дверь с тихим стуком открывается. Я даже не смотрю сразу — по шагам узнаю. Мягкая, размеренная тяжесть. Немного вразвалку. Будто у него никогда нет спешки, но он всё равно всегда приходит вовремя.

— О, — слышу голос Лины. — Герой дня пришёл.

Я поворачиваю голову.

Тимур стоит в дверях, в тёмном худи и с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Волосы растрёпаны после дождя или ветра. Он бросает взгляд на Лину — затем на меня.

И вот тут — будто щёлкает что-то металлическое внутри.

Ни удивления, ни улыбки — но в глазах вспыхивает что-то живое, тёплое, такое, от чего у меня сжимается горло.

— Здарова, Мика, — он произносит просто, без пафоса. Но тихо. Чересчур тихо.

— Привет, — отвечаю, чувствуя себя странно. Будто я снова семнадцатилетняя, которая впервые пришла красить кожу.

Он кивает в сторону Лины:
— Чё, вербовщица снова кого-то поймала?

— Это Мика сама пришла, — Лина поднимает руки. — Я тут ни при чём.

Тимур снимает рюкзак, кидает его в угол и заходит ближе. Движения спокойные, уверенные — такие, будто всегда знает, что делает и для чего.

— Ты возвращаешься? — спрашивает он, почти не мигая.

— На полставки, пока... если я нужна.

Он хмыкает.
— Ты всегда нужна.

Лина бросает на меня взгляд типа ну я же говорила, но уходит в дальний кабинет, оставляя нас вдвоём.

Тимур подходит ближе, настолько, что я слышу лёгкий запах табака на его одежде, вперемешку с дешёвым кофе. Он опирается на стойку рядом с моим шлемом.

— Скучала по студии? — спрашивает он.

— По работе — да. По тебе... — я осекаюсь.
Зря сказала.
Слишком честно. И слишком рано.

Он не улыбается, но уголки губ едва заметно дрогнули.

— Я тоже скучал, — говорит он несколько секунд спустя. — Но думаю, ты это и так знала.

Я отвожу взгляд.
Это становится слишком явным.

Тимур тихо касается пальцами шлема с ушками:
— Ты поменяла на красный визор?

— Угу. Просто... захотелось.

— Тебе идёт.

Есть люди, которые говорят "комплимент", а есть такие, как он — будто это всё равно, что отметить фазу луны. Просто факт.

Он поворачивается к рабочему месту, роняет:
— Если хочешь... я могу взять тебя сегодня на обучение. Объясню пару новых техник.

Я киваю.
— Я бы хотела.

— Тогда надень перчатки. И... — он бросает взгляд через плечо, — не исчезай больше так надолго.

В голосе нет упрёка.
Есть что-то хуже — тепло, которое может быть опаснее любого холода.

Я натягиваю перчатки, пока пальцы слегка дрожат.
Студия снова оживает звуками. Машинки, шаги, Лина смеётся где-то вдалеке.

И я понимаю: я вернулась не туда, где делаю тату.
Я вернулась туда, где перестала бояться чувствовать.

***

Мы медленно закрывали тату-студию, как раньше — тихо, почти без лишнего шума. Я с черным кофе в руках, а Тимур держал в одной руке бутылку дешёвого виски, будто это был наш ритуал после смены.

— Всё как в старые добрые времена, да? — сказал он, глядя на пустую студию. — Только без того сумасшедшего шума клиентов.

— И без того, кто пытается засунуть мне руку в макбук, — подколола я, ставя кружку на стол. — Хотя, честно, это меня никогда не пугало.

Тимур усмехнулся, снял худи и прислонился к столу.

— А твой шлем с ушками всё ещё где-то лежит? — спросил он, с явной иронией. — Или теперь он твоя визитная карточка, как у супергероя?

Я скривилась, но смех сорвался сам.

— Ещё не решилась подарить кому-то, — ответила я. — Он слишком много обо мне рассказывает.

Он сделал шаг ближе, и я вдруг ощутила знакомое напряжение, словно невидимая нить тянет нас вместе.

— Знаешь, — начал он, беря в руки кофе, — ты всегда так быстро возвращаешься? Как будто прошлое тебя догоняет, а ты всё пытаешься его перехитрить.

Я вздохнула, смотря в его карие глаза, и чуть улыбнулась.

— Может, просто люблю, когда всё на своих местах. Даже если это ты и твой дешёвый виски.

Он усмехнулся, поднимая бутылку.

— Скажем так... я люблю твой черный кофе почти так же сильно, как и твой характер.

— Ну, я всё равно не верю, что ты пьёшь это всерьёз, — ответила я.

Мы смеялись, болтали о байках, о новых проектах студии, о том, как он всё ещё шутит про мой шлем с ушками, словно это была наша маленькая вечная игра.

И я знала — независимо от всего, что произошло за полгода, между нами всё ещё есть что-то настоящее. Как будто студия, эти шутки и кофе с виски — наш маленький мир, который всегда будет только нашим.

Когда выключили свет, я вздохнула и сказала:

— Ладно, я пойду. Завтра снова рабочий день.

Он кивнул, молча, как всегда, и я ушла, ощущая лёгкость, которой не было уже давно.

***

Я шла домой, ноги устало цеплялись за неровный асфальт, а мысли всё ещё крутились вокруг студии, кофе, Тимура... и всего того, что оставалось висеть в воздухе. Ветер играл прядями волос, и я едва заметила силуэт во дворе у своего байка.

— Чёрт... — пробормотала я, и ускорила шаг.

Макс уже стоял рядом с Химерой, присев на корточки, ковырялся в цепи. Мотоцикл слегка скрипнул при его движениях, и я поняла: он что-то чинит.

— Ты... тут зачем? — спросила я, осторожно подходя.

Он даже не обернулся, только поднял руку с отверткой:

— Ну, знаешь, твоя Химера слегка зажевала цепь. Я подумал, что ты не захочешь тянуть её домой на буксире.

— Макс... — сказала я, чуть усмехнувшись, — это мило, но не надо.

Он наконец посмотрел на меня, держа ключ в руках, и ухмыльнулся:

— Спорим, без меня ты бы застряла где-нибудь на улице?

— Может быть, — ответила я, наблюдая, как он аккуратно подтягивает натяжение цепи. Его руки уверенно двигались, будто он делал это каждый день.

— Серьёзно, — добавил он, глядя на меня, — ты всё ещё упрямая, как и раньше. Никогда не меняешься.

— А ты всё ещё лезешь туда, куда тебя не просят, — парировала я, пытаясь скрыть улыбку.

Он встал и сделал шаг ближе, буквально на расстоянии вытянутой руки от меня.

— Ну что, ми-ми, — сказал он тихо, почти шепотом, — завтра снова поедем вместе?

Я замерла, сердце немного сжалось, а глаза сами искали что-то в его взгляде.

— Знаешь... — сказала я, поворачивая голову, чтобы не смотреть прямо в его глаза, — не знаю.

Он усмехнулся, словно это была самая естественная реакция на свете:

— Спорим, что до конца месяца мы снова будем вместе?

— Ты всегда так умеешь всё превращать в спор, — выдохнула я, качнув головой.

— Да, — сказал он, снова присев к байку, проверяя тормоза, — а ты всегда так мило противоречишь.

Я отступила на шаг назад, почувствовав одновременно раздражение и странное тепло, которое он приносил с собой.

— Ладно, — сказала я, — но только чтобы ты не сломал мне Химеру.

— Обещаю, — ответил он, сжав цепь и проверив натяжение в последний раз, — она готова к дороге.

И на этом мы остались во дворе, окружённые лёгким сумраком вечера, запахом асфальта и металлическим блеском байка. Я знала одно: этот вечер, этот момент, Макс и моя Химера — всё это стало каким-то странным, тихим началом чего-то, что я ещё не осмеливалась назвать.

***

Я открыла дверь квартиры и сразу почувствовала знакомый запах — смесь кофе, немного сырости от батарей и запах старого коврика у входа. На пороге стояла Майя, скрестив руки на груди, с лёгкой улыбкой, но в глазах читается то, что она видит больше, чем я хочу показывать.

— Привет... — протянула я.

— Привет, ми-ми, — мягко, но без шуток сказала она, отступая в сторону, чтобы я могла пройти. — Долго гуляла?

— Да, — кивнула я, оставляя сумку на диване. — Немного, дорога домой, всё такое.

Мы оба замолчали. Мгновение, когда можно было просто вдохнуть тишину, но Майя не упустила шанс.

— Ты... с Максом, да? — её голос был тихий, почти осторожный.

Я ощутила лёгкое сжатие в груди, но не стала отрицать.

— Да, — призналась я. — Но это... сложно, Майя.

Она кивнула, будто понимала всё без лишних слов.

— Я вижу, — сказала она, чуть наклонив голову, — как ты смотришь на него. Не смотри слишком долго, Мика. Ситуации повторяются. Он... он слишком ветреный.

Я опустила взгляд, ощущая, как сердце будто сжимается.

— Я знаю, — тихо выдохнула я. — Но иногда я не могу просто перестать.

— Слушай, — Майя подошла ближе, положив руку на моё плечо, — я не могу сказать тебе, что делать. Но обещай себе, что не будешь возвращаться, если всё повторится. Он может быть харизматичным, смешным, каким угодно... но повторять старые ошибки больно.

— Ты всегда так умна, Майя, — улыбнулась я сквозь тяжесть в груди, — и немного зануда.

— Ага, — она ухмыльнулась, — но кто-то должен быть взрослым здесь.

Мы обе рассмеялись, лёгкая нотка привычной дружбы согрела мою душу. Но внутри всё равно горело чувство, которое я не могла ни погасить, ни отпустить.

— Хорошо, — сказала я, слегка вздохнув, — обещаю.

— Обещание... — она кивнула, улыбка снова вернулась, но теперь она была серьёзной. — А теперь иди, помой руки, а то снова станешь жалкой от кофе с улицы.

Я рассмеялась, отпуская напряжение, и пошла в ванную. Проходя мимо кухни, я увидела сумку на столе и ноутбук с открытым фильмом. Маленькие моменты, обычная квартира, обычный вечер — а в моей голове всё ещё крутились мысли о Максе, о том, что было и что ещё может быть.

Я закрыла за собой дверь ванной и посмотрела в зеркало. Лицо Мики, которое видела каждый день, теперь отражало смесь усталости, решимости и... невозможности просто отпустить.

И я поняла одно: сегодняшний вечер — это не про Макса или прошлое. Это про меня, про мой выбор, про то, что я должна держать под контролем, даже если сердце иногда делает всё по-своему.

Валуева Лера

Круглосуточный возле дома всегда светил одинаково: холодным белым светом, который делает даже чипсы на полке какими-то унылыми. Но это было единственное место, где можно взять колу, чипсы и пережить вечер, если Майя займёт весь диван, а Мика — всю ванную.

Я толкнула стеклянную дверь и услышала привычный звон.

— Доброй ночи, — пробормотал охранник, даже не глядя.

Я прошла мимо холодильников, выбрала колу без сахара — Мика подсадила, зараза — и направилась к стеллажу с чипсами. Взяла две пачки: одну себе, вторую — на случай, если Майя проснётся и снова скажет, что "ни фига не хочет", а потом всё равно будет воровать у меня из миски.

В магазине было тихо, только касса пикала. Я шла к очереди, уже решив, что включу сегодня что-нибудь старое... может "Лулу и Бриггса", если не засну на середине.

И тут я увидела его.

Высокий. Темноволосый. Широкие плечи. Он стоял передо мной в очереди, держал в руке банку энергетика — синяя, самая крепкая, та, что "сердце стучит в ушах".

Но меня зацепило не это.

Рукава его худи были закатаны — и на руках проступали тату. Чёрные линии, плотные, аккуратно сведённые узоры, будто вырисованы кем-то, кто не терпит ошибок. На запястье — какая-то геометрия, вверх по предплечью — фигуры, возможно, волк или хищник, но скрытый под тканью.

И я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.

Татуировки были... красивые. Мужские. Чёткие. Не "я сделал под пивом", а такие, где каждая линия имеет смысл.

Он стоял спокойно, чуть наклонив голову вперёд, словно устал. Тёмные волосы падали на глаза, и он, совершенно неосознанно, чуть дёрнул плечом, как будто их поправляя.

Когда кассир назвал сумму, парень протянул наличку — длинные пальцы, чёрные волосы на руках, тени от тату под светом лампы.

И почему-то в груди у меня что-то щёлкнуло.

Странно. Я не из тех, кто замечает людей в магазинах. Обычно — свои мысли, свои планы, свой плейлист. Но сейчас...

Он забрал чек, банку, развернулся — и на секунду встретился со мной взглядом.

Карие глаза. Глубокие, тёмные, те, от которых почему-то хочется отвернуться первой.

Он посмотрел совсем коротко — не оценивающе, не заинтересованно, просто... взгляд. Взгляд человека, который что-то несёт в себе, но не рассказывает.

Я, конечно, сделала вид, что рассматриваю пакет чипсов, хотя смотрела прямо на него.

Он вышел.

А я стояла, будто вдруг забыла, что вообще пришла в магазин.

— Девушка? — кассир посмотрел на меня. — Вы подходите?

— Да-да, извините, — я поспешно подошла, кладя покупки на ленту.

Пока пробивали, я поймала своё отражение в стекле: волосы в беспорядке, толстовка старшая Майина, очки чуть сползли... и странный румянец.

"Мда, Лера, впечатлилась татуировками. Молодец".

Я вышла из магазина, и прохладный ночной воздух ударил в лицо. А парень уже исчез — будто его и не было.

Но в голове всё равно осталась картинка:
тёмные глаза, закатанные рукава, татуировки, линии, которые хотелось разглядывать дольше.

Странно. Очень странно.

Я тряхнула головой, крепче сжала пакет.

Чипсы, кола, фильм.
Обычный вечер.
Просто... теперь с лишней мыслью, которая не хотела уходить.

***

Я едва успела закрыть за собой дверь, как Майя выглянула из кухни, будто у неё встроенный радар на любые мои движения.
Она стояла в своей огромной футболке Макса, волосы собраны в кривой пучок, в руках — кружка какао.

— Ты куда так надолго? — прищурилась она. — В магазин вроде выходила, а вернулась будто после приключений.

Я фыркнула, стягивая куртку.

— Я... — я замялась, хотя вроде ничего такого не произошло. — В магазин ходила. Как и сказала.

Майя подняла бровь так, словно я уже что-то скрываю.

— Лер... — протянула она. — Я тебя знаю. У тебя лицо "я увидела что-то интересное, но сама пока не поняла, что именно".

Я поставила колу на стол, а пакет с чипсами чуть не уронила.

— Ничего такого, — пробормотала я. — Просто... там один парень стоял.

— Ага, — немедленно оживилась Майя, подходя ближе. — И что за "просто парень"?

Я закатила глаза.

— Просто парень, Май. В очереди. Передо мной. Покупал энергетик.

— Высокий? — уже ухмылялась она.

— Ну... да.

— Тёмные волосы?

Я медленно кивнула.

— Карие глаза?

Я снова кивнула, уже раздражённо.

Майя довольно щёлкнула пальцами:

— Знала! Знала, что что-то было!

— Ничего не было! — я вспыхнула. — Мы даже не разговаривали.

Она фыркнула:

— И? Ты же не обязана с ним разговаривать, чтобы зависнуть на нём взглядом.

Я почувствовала, как уши начинают гореть.

— Просто... — выдохнула я, сдавшись, — у него тату на руках. И типа... красивые.

Её глаза засияли.

— О-о-о, значит, красиво. Лера, тебе явно что-то понравилось.

— Майя, да блин! — я прикрыла лицо ладонями. — Я просто заметила. Всё. Давай забудем.

— Нет, — сказала она уверенно. — Такие вещи судьба не даёт забывать.

— Это был просто парень из круглосуточного.

— Да, — хитро наклонила голову она, — но ты почему-то говоришь о нём уже минуту.

Я закатила глаза и прошла на кухню, спасаясь чипсами.

Но Майя догнала меня взглядом и сказала почти серьёзно:

— Лер... если ты вдруг ещё раз этого «просто парня» где-нибудь встретишь — расскажешь мне.

Я фыркнула.

— Майя, я его даже не знаю.

— Пока, — подмигнула она.

И, к моему ужасу, внутри меня что-то странно ёкнуло. Будто я действительно увижу его снова.

Костров Макс

Утро разливалось по квартире блеклым, серым светом — таким, который не греет, а только подчёркивает, насколько ты выглядишь хреново. Я поднялся раньше Вадима — даже не потому, что хотел; просто сон выгнал, как плохую привычку.

Голова тяжёлая, футболка перекручена, мысли... да какие мысли. Мика. Химера. Двор. Её глаза, которые я пытаюсь забыть уже год, а получается только хуже.

Я прошёл на кухню, собираясь просто выпить воды и не думать. Но на полпути понял, что там кто-то есть. И в следующий момент — увидел.

Майя.
Сидит на столешнице, как всегда, босые ноги болтаются в воздухе, волосы собраны кое-как, чашка кофе в руках. Глаза — такие же острые, как у Лёхи, такого же цвета, как у мамы. Она не улыбается. И не удивляется.

— Утро доброе, — бросает она, даже не глядя на меня. — На вид ты будто не спал неделю.

— Спасибо, май, очень поддержала, — буркнул я, открывая шкаф за стаканом.

Вот только она не собиралась замолкать. Ей вообще свойственно добивать.

— Макс, — сказала она уже другим голосом, настолько спокойным, что я сразу понял — сейчас будет что-то неприятное. — Тебе не стоило возвращаться в её жизнь.

Я замираю на полсекунды, и стеклянная дверца шкафа чуть стукает о дерево, когда закрывается.

— Мы сейчас об этом не будем, — выдыхаю я.

— А мы и не "сейчас". Мы уже давно. Просто ты делаешь вид, что не понимаешь.

Я поворачиваюсь к ней. Она смотрит прямо, безо всяких пауз. Майя когда-то была щенком, который за мной бегал, а теперь вот стоит, опираясь взглядом, будто взрослее меня.

— Макс, она... — Майя поджимает губы. Её обычно сложно сбить с ритма, но сейчас она как будто ищет формулировку. — Она ушла от тебя не просто так. И если ты снова лезешь — снова сломаешь, понял?

— Она не стеклянная.

— Нет, стеклянный как раз ты, — парирует она сразу. — Потому что каждый раз, когда ты начинаешь тянуться к ней, у тебя в глазах один и тот же страх. И ты думаешь, что никто этого не видит.

— Майя.

Гггг— Макс, — перебивает она, — просто скажи мне честно: зачем ты снова полез?

Я замолкаю. Потому что ответ — не для неё. Потому что даже себе я не могу сказать нормально. Потому что каждый раз, когда я думаю о Мике, у меня под рёбрами будто заноза — маленькая, но мерзко глубокая. И я всё ещё верю, как идиот, что можно всё вернуть.

Но Майе этого не объяснить.

Она смотрит на меня, как будто собирается выдать ещё что-то, ещё один удар. Но я делаю шаг в сторону и говорю:

— Майя, хватит.

Она наклоняет голову, прищуривается:

— Это не я должна остановиться. Это ты. Пока не поздно, Макс.

И вот тогда я разворачиваюсь к ней, опираюсь рукой о стол и бросаю:

— А в тебя влюблён Вадим.

Тишина падает резко — будто я что-то уронил.

Майя моргает. Секунда. Вторая. Третья. Она даже чашку чуть крепче сжимает, будто пальцы сами.

— Что? — тихо.

— Ты прекрасно слышала.

Ш— Макс... — её голос дрогнул, но не так, чтобы заметил кто-то посторонний. Только я, потому что я её знаю с рождения. — Не придумывай.

— Да я бы рад, — хмыкаю. — Только глаза у него каждый раз... да даже когда он имя твоё слышит... Майя, ты видишь всех, кроме себя.

Она пытается что-то сказать, но не может — видно. Просто смотрит на меня, будто я только что открыл дверь в комнату, в которую она не хотела заходить.

— И если уж кто-то куда-то „лезет зря", — добавляю тихо, — то это не я один.

Она отводит взгляд. В доме становится странно тихо, слишком глубокая пауза. Я ставлю стакан под кран, включаю воду — потому что надо хоть что-то делать руками, чтобы не смотреть на неё, не ждать ответа.

Майя спрыгивает со столешницы, без звука касается пола. И прежде чем уйти, бросает:

— Ты всё равно всё делаешь не так, Макс.

И закрывает за собой дверь.

А я остаюсь стоять на кухне с тёплой водой в стакане и чувством, что утро только началось, а уже успело закончиться.

***

Я стоял, опершись спиной о дверной косяк, и наблюдал, как Вадим собирается на учебу. Он всё ещё немного сонный, но глаза настороженные — как будто чувствует что-то невысказанное.

— Ты рано встал, — сказал он, беря рюкзак.

— Да, вода — главное с утра, — ответил я, словно не обращая внимания на то, что Вадим сейчас пытается читать меня взглядом.

Он помолчал, потом как будто решился:
— Чувствую, у тебя что-то изменилось. Или это я уже догадываюсь?

Я усмехнулся, наливая себе кружку воды.
— Ммм... может, это ты просто слишком наблюдательный.

Он скривился, пытаясь понять, шучу я или нет. Вадим всегда умеет читать людей, но иногда в его взгляде проскальзывает лёгкая растерянность. Я знал, что он что-то уловил.

— Не бойся, — добавил я, как будто для себя, — всё ещё будничный день. Пока что.

Он бросил на меня один из тех взглядов, что умеют насторожить и одновременно расслабить.
— Будничный... — повторил Вадим тихо. — Ну что ж, посмотрим, чем сегодня будет "наполнен" день.

Я лишь кивнул и отставил кружку. Между нами на кухне стояло молчание, которое говорило больше любых слов. Будничное, но странное — как будто мы оба знали, что привычный ритм жизни чуть-чуть сбился.

— Ладно, — сказал я, подмигнув, — собирайся, Вадим. Мед ждет. А я пока займусь "своими делами".

Он кивнул, на мгновение задержав взгляд на мне. И я видел, как в этом взгляде скользнула доля вопроса, который он пока не осмелился задать.

— Ну что, до вечера, — сказал я, направляясь к выходу, и слышал, как Вадим тихо бормочет: "Интересно, что у тебя там с Майей".

Я лишь улыбнулся уголком рта, не вдаваясь в детали. Сегодняшнее утро не требовало слов. Только привычная динамика между нами, маленькие намёки и ощущение, что скоро многое снова станет не таким уж будничным".