Врач моей мечты

- Асенька, давно тебя у нас не было, - радушно встретила меня в предоперационной Анна Павловна. - Ты сегодня ассистируешь? - поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, продолжила: - Так начали уже. Минут двадцать стоят как. Опоздала ты.

- Да нет, - покачала головой я, - у меня пара с папой. Он нашу группу сюда отправил. Посмотреть, как ваш новенький оперирует.

- Дмитрий Владимирович, чтоль? - по-свойски спросила меня медсестра.

- Ага, - хмуро отозвалась я. Но потом меня осенило: Анна Павловна все про всех знает. Вот она - возможность разузнать про этого Муромцева. - Как он вам, кстати, нравится? - невзначай поинтересовалась я.

- Ой, Ася, не спрашивай, - махнула рукой женщина. - Я его сначала пожалела. Как никак вдали от дома, совсем один. Думала помочь ему освоиться на новом месте, подсказать что чего. Да только с апломбом голубчик наш столичный оказался. Я к нему «Дима», а он мне «соблюдайте субординацию, Анна Павловна. Дмитрий Владимирович я». Тьфу! Я его вдвое старше. Да я папу твоего все Юркой величаю, и ничё. Никто не умер! А он у тебя профессор. А этому москвичу все не нравится. Ишь ты, Дмитрий Владимирович.

- Да Вы что! - притворно удивилась я. Едва успела руку от сердца одернуть: все-таки не стоит переигрывать. - Так и сказал?!

- Точно тебе говорю!

- А врач-то он хороший? Пациенты не жалуются? - зашла с другой стороны я.

- Что-что, а лечит он хорошо, - кисло проговорила Анна Павловна, - так оно и понятно, - я вопросительно выгнула бровь. Может, ей и понятно, а вот я все ещё пребывала в полном недоумении. - Учёный он больно, - пояснила медсестра. - Все знает, в операционной как рыба в воде. Юрку недавно, ну, папу твоего, какой-то технике новомодной учил. Я думала, Юрь Михалычу нашему это уже не нужно. Он же ж выучился давно, теперь вот вас, студентиков, уму разуму учит. Не тут то было... Папа твой его знаешь, как слушал, вопросы какие-то задавал, все спрашивал...

- Это, конечно, хорошо, - для приличия покивала головой я, - но и человеком хорошим тоже нужно оставаться. Зря он с Вами так, Анна Павловна. Вы ж с благими намерениями, а он... - подливала масла в огонь я, но ничего, с него станется.

- Вот и я о том же, Асенька, - поддержала меня Анна Павловна.

В эту минуту дверь в операционную отъехала и оттуда вышел Фёдор Николаевич, папин коллега. Крылов был уже в возрасте, но выглядел здоровым и подтянутым, разве что животик немного выпирал. Но этот «грешок» водился не за ним одним, а за всей кастой хирургов. Издержки профессии, так сказать. В прошлом он частенько брал меня с собой на операции, щедро делился знаниями и разъяснял даже самые элементарные вещи, которые на младших курсах казались мне невероятно сложными. В первый свой день в операционной я, признаться честно, не могла отличить артерию от вены, а к концу полуторачасовой операции и вовсе едва не потеряла сознание. Медленно осела на пол после того, как криво-косо зашила рану. Ох, и перепугались же все! Подумали, угробили дочку шефа. За такое вряд ли премию в конце месяца выпишут. Помню, как будто вчера было: меня дотащили до ординаторской, а после долго отпаивали сладким чаем с конфетами.
«Сделаем мы из тебя хирурга, Колесникова, - подбадривающе сказал тогда он, глядя на мою побледневшую физиономию. - Я тоже не сразу всему научился. И папа твой, знаешь, сколько работал, прежде чем профессором стать! Хорошими врачами не рождаются, Ася, ими становятся...»
Наверное, тогда мне нужно было услышать нечто подобное. Было бы куда хуже, если бы он неодобрительно покачал головой и посетовал бы на то, какая непутевая дочь у Колесникова.

- О, Ася, - удивился Фёдор Николаевич при виде меня, - а я тебя среди ребят искал. Думал, уже совсем слепой стал.

- Здравствуйте, Фёдор Николаевич, - поздоровалась я. - Уже закончили?

- Нет, во вторую операционную срочно вызвали, - сказал он, - там огнестрел.

- А можно с Вами? - с надеждой спросила я. - Там же грыжа, ничего интересного... А у Вас боевое ранение, так сказать. Возьмёте?

- Не могу, Аська, - покачал головой он. - Там сейчас и так все на взводе. Анестезиолога найти не могут, меня вот с операции выдернули. Не до тебя там.

- Вот так всегда! - сказала я, делая вид, что обиделась.

- Между прочим, Дмитрий Владимирович там много интересного рассказывает. Сходила бы послушала.

- Угу, - не хотя отозвалась я. - Наслушалась уже, на весь день хватило...

Фёдор Николаевич непонимающе посмотрел на меня, но комментировать не стал: спешил очень. Скинув в урну перчатки и пожелав мне удачи, он быстрым шагом направился в соседнюю операционную. 

- Видимо, придётся идти к вашему Мурамцеву, - тяжело вздохнув, пробормотала я и потянулась за одноразовым комплектом одежды для операций. Быстро переодевшись в бледно-голубую робу и натянув на ноги бахилы-сапожки, я с видом каторжника направилась в операционную.

- Здрасьте... - пробормотала я, когда несколько пар глаз остановились на мне.

- Анастасия, - как-то чересчур бодро произнёс Дмитрий Владимирович, которому теперь приходилось воевать с грыжей один на один. Моя однокурсница Катька, которой сегодня выпала роль ассистента, была не в счёт. От неё все равно толку на операциях мало. Девушка мечтала стать косметологом, а потому хирургические предметы учила без особого рвения. - Рад, что Вы к нам присоединились.

- А я то как рада, - отозвалась я, скорчив под маской рожицу.

- Может, в вашу голову придёт светлая мысль и вы ответите на вопрос, который ваших коллег почему-то вогнал в ступор? - недобро усмехнувшись, мужчина одарил меня снисходительным взглядом.

- Только если вы его повторите. Читать мысли и слышать сквозь стены я, к сожалению, не умею.

- Конечно, не умеете, Анастасия. Уверен, Вы вообще мало что умеете, - парировал он. - Но я все же дам Вам шанс. Вопрос до нельзя простой: какими способами можно производить пластику грыжевых ворот?

- Ну... - протянула я, вспоминая, что я вообще знаю о грыжах, - можно сшить местные ткани.

- И это все, что Вы можете сказать? - издевательски произнёс он.

Думай, Ася, думай... В памяти всплыл разговор папы с этим индюком в коридоре. Он что-то говорил про сетку... Сетка! Точно!

- Еще можно произвести пластику с использованием дополнительных биологических или синтетических материалов, - уже более уверенно произнесла я.

- Все верно, - кивнул он. - Хотя бы у кого-то голова работает... - а вот это он зря сказал, я уже почувствовала на себе парочку недовольных взглядов.

Я быстро прошмыгнула мимо Муромцева и постаралась закрыться от него за спинами у ребят, надеясь, что больше внимания моей скромной персоне он уделять не будет.

- Как всегда выпендриваешься, - прошептала стоящая рядом Ангелина.

- Как всегда завидуешь, - не осталась в долгу я.

- Тсс, - шикнул на нас двоих Костик, - замолкните обе! Смотреть мешаете...

- Костик, ты опять все перепутал: слушают ушами, а смотрят глазами, - с улыбкой произнесла я. Ангелина только закатила глаза в ответ, а Костя, проигнорировав мой выпад, подтолкнул меня в спину и пододвинул вперёд.

- Проходи, а то за мной не видно, - пробурчал он. Будучи единственным парнем в группе, ему приходилось время от времени вести себя как джентельмен. Вот и сейчас у Костика случился очередной порыв, и он решил уступить мне своё место. А, может, он просто хотел разделить нас с Ангелиной, пока мы окончательно не погрызлись? В любом случае, Костик оказал мне медвежью услугу. Перед моими глазами теперь была мощная фигура Муромцева с лапароскопом в руках. Он сосредоточенно устанавливал сетку, не обращая внимания на наши телодвижения.

- У детей наиболее часто используется первый метод, - проговорил он, не отводя взгляд от экрана, который был установлен над операционным столом, - у взрослых - второй.
Катерина! - зло шикнул на своего ассистента этот выпендрежник. - Ну вы же здесь не для красоты стоите. Взяли камеру - показывайте! А то я вместо сетки вижу какую-то мешанину перед глазами!

Катька вспыхнула, и даже со своего места я смогла разглядеть ее вспотевший от Пациент Гаврилов, которого вы можете сегодня лицезреть в операционной, - я бросила взгляд на тучного мужчину, лицо которого было отгорожено ширмой, - самостоятельно приобрёл сетку, которую я сейчас установливаю для предупреждения повторного возникновения грыжи. Бывает так, что сетка не приживается. Организм воспринимает ее как нечто инородное и начинает активный иммунный ответ. К счастью, такое случается редко, так как современные сетки изготовлены из гипоаллергенного материала. Кто может сказать, из какого именно? - Муромцев по очереди посмотрел на каждого из нас. На этот раз я молчала, не желая привлекать внимания, хотя ответ вертелся у меня на языке. - Никто? - мужчина изогнул бровь. - Анастасия, Вы ничего не скажете?

- Нет, Дмитрий Владимирович, - покачала головой я.

- Что ж... признаться честно, от группы хирургов я ожидал большего, тем более, что вашим преподавателем был Юрий Михайлович.

Папа! Ему проблем создавать не хотелось.

- Полипропилен, - шепнула я Косте, стоящему сзади.

- Что? - не понял он.

- Скажи «полипропилен», - повторила я напряженно, - не хочу подставлять папу.

- Так сама и скажи, - отозвался Костя.

- Да что ты за человек такой, а? Хочешь, чтоб Ангелина на меня прямо здесь набросилась?..

Благо, мозги у Кости заработали, и он громко произнёс:

- Сетки делают из полипропилена.

- Правильно, Константин, - отозвался Муромцев. И когда только успел имена выучить? - Полипропиленовые сетки помимо операции на грыже, могут использоваться для восстановления после удаления опухолей, при повреждениях диафрагмы и грудной стенки, а также дефектах мягких тканей.

Через десять минут тягостного пребывания в операционной, Муромцев наконец закончил. Он извлёк инструменты и, отдав указания Катьке зашить лапароскопияеские отверстия и обработать кожу йодинолом, рукой поманил нас к себе. Мы скучковались вокруг него, как дети возле мамы-утки или, скорее, как дети возле папы-индюка...

- Когда Екатерина закончит, анестезиолог начнёт экстубировать пациента. Кому интересно, может остаться, остальные - возвращайтесь в класс.

- Я останусь, - пробасил Костя.

- И я, - поддакнула я, не желая больше ни минуты оставаться с Муромцевым в одном помещении.

- Константин, когда закончите, хватайте под руку Екатерину и присоединяйтесь к ребятам, а Вы, Анастасия, пойдёте со мной в ординаторскую, поможете оформить протокол операции. А ещё вам предстоит разобрать стопку историй болезни, которые с некоторых пор находятся в весьма беспорядочном состоянии.

- Но...

- Это не обсуждается.

- Ещё один римлянин, - пробормотала я. - Тоже мне, Гай Юлий Цезарь.