Врач моей мечты

- Ась, где тебя черти носят? - зло прошипела в трубку Ритка. - Все наши уже собрались, одну тебя ждём.

- Да бегу я, бегу, - отмахнулась я и резво перепрыгнула через ступеньку.

- Давай быстрее. Юрий Михайлович уже дважды к нам заходил - тебя искал.

- Злой?

- Как волк, - подтвердила подруга.

- Продержитесь ещё немного, а с папой я как-нибудь разберусь, - уверенно произнесла я. -  У меня тут форс-мажор нарисовался.

- Надеюсь, все живы, - посмеиваясь, ответила Ритка. Я же сосредоточилась на том, чтобы обогнать медсестру и весьма нерасторопную особу, которую та сопровождала. Подруга, похоже, растолковала мое молчание по-своему и с ужасом воскликнула: - Ася, отвечай немедленно: кто-то умер?

- Типун тебе на язык, Давыдова! Все живы-здоровы... Скажи лучше, в каком вы отделении?

- Во втором хирургическом. Ты можешь нормально объяснить, что там у тебя произошло?

- Могу, но сейчас не очень подходящий момент, - сказала я, с трудом протискиваясь между тележками с постельным бельём.

- Да ты издеваешься! - возмутилась Ритка.

А вот это ещё неизвестно, кто над кем издевается, потому что последние полчаса у меня было стойкое ощущение, что издевались именно надо мной. Мой путь в учебную аудиторию все больше походил на полосу препятствий, а мое продвижение по ней напоминало регби: на каждом повороте меня пытались остановить, а если не остановить, то хотя бы замедлить. И как бы в доказательство моим словам на горизонте появилась очередь из оголодавших больных, которые выстроились в ряд, чтобы забрать у раздатчицы положенную им тарелку супа и чего-то постного.

- Посторонись! - звонко крикнула я, пробираясь сквозь толпу.

- Девушка, ну куда Вы без очереди? - возмутилась какая-то дама в цветастом халате, видимо, решив, что я решила увести тарелку щей у неё из-под носа.

- Да-да, Вы тут не стояли! - поддержал её кто-то. - Я точно помню.

«Вот же ж... бабы базарные!»

- За добавкой можете не подходить! - крикнула раздатчица из своего окошка, даже не вникнув в суть разговора. - У меня все рассчитано! Одна порция в одни руки.

- Да не нужен мне ваш суп! - не выдержала я. - Я вообще борщ люблю... ну или окрошку.

«С кефирчиком... - мечтательно пробормотало мое подсознание, - мм... вкуснота-то какая!»

Женщины неуверенно переглянулись, а я, воспользовавшись их замешательством, быстрым шагом поспешила дальше.

- Что там у тебя? - осторожно спросила Ритка, все ещё оставаясь на линии.

- Дурдом какой-то... - только и смогла ответить я.

В трубке послышался какой-то шум, а потом непривычно высокий голос подруги: - Ой! - пискнула она. - Дядь Юр, напугали...

Вот же чёрт!

- ... Передай Анастасии, Маргарита, - с нажимом произнёс папа, - что, если она не появится через пять минут, группа начнёт обход без неё, а на занятие она и вовсе может не приходить. Поставлю пропуск этой двоечнице, и дело с концом! Ладно вы, оболтусы... Вам лишь бы в кабинете посидеть, но остальным то работать надо - у врачей, между прочим, операции с девяти утра начинаются.

- Ну что Вы, дядь Юр... то есть, Юрий Михайлович, - начала оправдываться Рита, - Ася уже пришла, просто в туалет вышла... У неё это, - протянула она, - живот разболелся. Женские дни, понимаете?

Я мысленно хлопнула себя по лбу. И Ритку тоже. Не умеешь врать - не берись! То же мне придумала: пугать матёрого хирурга критическими днями. Это тебе не школьный физрук, так легко не отделаешься.

- Маргарита, Вы, как я вижу, к пятому курсу так и не научились пользоваться медицинской терминологией. Вам, как будущему акушер-гинекологу, просто непозволительно оперировать такими выражениями. Оставьте это для работы в женской консультации.

- Да, Юрий Михайлович...

- А знаете что, пока мы все тут дружно ждём Колесникову, ко мне в голову пришла замечательная мысль: подготовьте-ка к завтрашнему занятию маленький реферат на тему «нормальный менструальный цикл и его регуляция», страниц этак на двадцать-тридцать. Глядишь, к выпуску и запомните, что к чему.

- Но у нас же хирургия,- жалобно произнесла подруга.

- Ну раз хирургия, Маргарита Дмитриевна, - нарочито важно проговорил папа, - тогда, так уж быть, немного скорректирую тему доклада. Как на счёт «Дифференциальной диагностики овуляторного синдрома и острого болевого синдрома при аппендиците»? Так вам больше нравится?

- Да вы хуже... римлян! - выпалила вдруг Ритка. Я со смеху чуть не подавилась. Во подруга даёт!

- А при чем тут римляне? - удивился папа.

Густые брови Юрия Михайловича в момент зажили своей жизнью и поползли вверх, теряясь где-то под белоснежным колпаком.

-  Вот вы знали, что в древности эти самые римляне разрезали своим женщинам животы, извлекали ребёнка и оставляли их истекать кровью? Да то, что у Аськи «женские дни»... - подруга запнулась, - ой, точнее, то, что у неё сейчас отторгается функциональный слой эндометрия, и есть настоящий божий промысел, Юрь Михалыч!

Боже, неужели она и вправду это сказала?

Папа молчал. Уж не знаю, какие эмоции читались у него на лице (не думаю, что ему говорили нечто подобное за все время его работы в больнице), но я бы многое отдала, чтобы увидеть это вживую.

- Историю медицины вы учили хорошо, - наконец произнёс он, - того же рвения ожидаю от вас и на моих занятиях.

В трубке послышалось недовольное сопение.

- Ну не переживайте Вы так, Маргарита, - чуть смягчившись, добавил отец. - Вы всё это уже проходили на младших курсах. Освежите знания, так сказать. Кстати, можете и Анастасию привлечь к делу. Ей тоже не помешает немного поучиться. А то книжки по хирургии уже мхом поросли, - последнее он сказал нарочито громко, чтобы я слышала. Все никак не может простить, что я выбрала онкологию, а не общую хирургию.

- Вот же... римлянин! - не сдержалась я.

- Теперь жду ещё и презентацию, - послышалось в трубке. Черт, видимо, слишком громко я «не сдержалась».

- Колесникова, молчи, - процедила в трубку Рита.

- А я-то что? - возмутилась я. - Ты первая начала...

- Дайте-ка это мне, - на линии возникли какие-то помехи, а потом в трубке отчетливо послышался голос отца: - пять минут, Ася! У тебя есть ровно...

Дослушивать я не стала. Так и не сбросив вызов, ускорилась, хотя в груди все полыхало, а легкие (да-да, те самые, которые якобы дышать помогают) я готова была выплюнуть ещё этажами двумя ниже. Я так спешила, что даже не заметила, как со всей дури налетела на внушительных размеров мужскую спину. Мой нос больно врезался в острую лопатку, а телефон так и вовсе выскользнул из рук и упал на пол, за ним полетела и куча каких-то бумаг. Не моих...

- Осторожнее! - рявкнул обладатель каменной спины, медленно оборачиваясь.

- Извините, - задыхаясь, скакала я, попутно пытаясь отдышаться. Воздуха и так не хватало, а теперь ещё и мой нос пострадал.

Незнакомец в ответ пощурился и послал мне тяжелый взгляд. А я, не обращая внимание на его недовольство, опустилась на корточки и принялась собирать бумаги с пола.

- Ну и куда же вы, девушка, так спешите? - строго спросил он, наблюдая за моими суетливыми движениями. - Ещё и без халата... Тут все-таки больница!

- А то я не знаю, что тут больница! - едко отозвалась я. - Вместо того, чтобы читать нотации, помогли бы.

-Я?! - удивился он.

Я только приподняла брови в ответ.

- И не подумаю, - фыркнул он.

Я зло посмотрела на него снизу вверх и уже собралась было послать его куда подальше, да только не успела.

- Пациентам тишина нужна и покой, а вы носитесь тут как угорелая, - продолжил он.

- Послушайте, - сказала я, поднимаясь на ноги и вручая ему стопку историй болезни, содержимое которых теперь напоминало воронье гнездо, - я очень спешу.

- Ещё скажите, что это вопрос жизни и смерти, - насмешливо произнёс он.

Я с вызовом посмотрела в сторону незнакомца. Он был высокий - на две головы выше меня, а ведь я и сама чай не метр с кепкой. С широкими плечами и крепким торсом. Это бросалось в глаза даже через хирургический костюм, особенно сейчас, когда он смотрел на меня недовольным взглядом, скрестив на груди руки. Поверх костюма небрежно был накинут халат. Врач, значит... только у них есть привычка так носить одежду. Он был молод, но уже успел заиметь свойственный большинству хирургов заносчивый взгляд, словно ему наплевать на весь свет земной.
«Успел отрастить корону...»
Папа говорил, рано или поздно это происходит со всеми хирургами.

Лицо незнакомца было хмурым и напряженным. Цепкие, серо-зеленые глаза внимательно следили за мной все это время. Я едва ли подавила в себе желание высунуть язык и скорчить рожицу.

- Не жизни и смерти... - буркнула я недовольно.

- Вроде бы взрослая девушка, а ведёте себя как ребёнок, - продолжал отчитывать меня он.

- У вас какие-то проблемы? Не поступили на педиатрический? - фыркнула я, оскорбившись на «ребёнка». Так и захотелось смеха ради топнуть ножкой и крикнуть: «Я все маме расскажу! Она у меня знаете кто?!»

- Ещё и огрызается, - мужчина изогнул бровь, изображая удивление. - Тебе в детстве не говорили, что старших уважать нужно?

- Нет, - холодно ответила я. - А старшим не говорили, что младших обижать нельзя?

- Туше, - отозвался он.

На сей раз незнакомец прошёлся по мне взглядом, оценивая с ног до головы, словно товар в супермаркете.

- А вы нахал, - с ходу заявила я.

- То же могу сказать и о тебе, - ответил он, ничуть не смутившись.

Что ж, ладно. Хочешь смотреть - смотри! Мне не жалко. В долгу я, кстати, тоже не осталась. Скрестив на груди руки и придав лицу скучающий вид, принялась разглядывать его так же, как и он меня.

- Знаешь что-нибудь о режиме работы больницы? - заговорил он.

- Предположим, - пожала плечами я.

- Тогда тебе будет легко понять, что одним своим присутствием ты мешаешь работе всего отделения. Часы посещений закончились двадцать минут назад. К кому бы ты не пришла, придётся подождать до завтра.

- Но я не посетите...

- Ты ведь не хочешь, чтобы я вызвал охрану? - он вопросительно изогнул бровь.

- Я...

Наверное, мы бы так и продолжили спорить, если бы не голос отца, эхом разнесшийся по коридору.

- Дмитрий Владимирович, - позвал незнакомца папа.

- Уходи отсюда, пока главный собственноручно не вышвырнул тебя, - процедил он сквозь зубы.

- С удовольствием посмотрю на это, - отозвалась я и сделала шаг навстречу.

- Дим, тебя-то я и ищу, - с ходу заявил отец. Мои одногруппники семенили в след за ним, попутно застегивая халаты и надевая шапочки. - О, наша пропажа! - воскликнул папа, заметив меня за этим, как там его... Дмитрием Владимировичем. - Анастасия, благодари Маргариту, что у тебя до сих пор нет  пропуска в журнале. Ещё пару минут, и ты бы ехала уже в деканат, оформлять свой прогул.

- Студентка, значит, - усмехнулся незнакомец.

- Но па... - я запнулась, вспоминая о том, что на людях мне следует обращаться к отцу по имени и отчеству, чтобы не ставить в неловкое положение нас обоих, - Юрий Михайлович, - исправилась я, - у меня была веская причина для опоздания.

- Что же это за причина такая, позволь поинтересоваться? - не унимался отец.

- Я бы не хотела говорить ее при всех, - замешкалась я.

- Что ж, Анастасия, - папа сложил руки на животе, - давай отойдём в сторонку, и ты все мне расскажешь.

Я кивнула.

- Юрий Михайлович, я вам зачем-то был нужен? - утомленный всей этой сценой, спросил Дмитрий. - У меня операция через пятнадцать минут.

- Гаврилов из седьмой большой, паховая грыжа? - спросил его папа.

- Она самая, - кивнул Дмитрий.

- А сетку он принес? - нахмурив брови, произнёс родитель. - А то придется тебе делать пластику...

- Говорит, принёс, - пожал плечами брюнет, - это в его же интересах.

- И то верно, - согласился папа, - иди на операцию, Дим. После поговорим, - незнакомец кивнул, - и прихвати с собой моих подопечных. Пускай посмотрят, как ты работаешь.

Дмитрий состроил кислую мину.

- Первый? - спросил он.

- Что? - не поняли мои одногруппники.

- Курс, - пояснил он.

- Пятый, - отозвался кто-то из них.

- Лечебный, надеюсь?

Ребята дружно закивали.

- Не поступили на педиатрический, значит, - тихо проговорил он, а вот я едва смешок сдержала. - Ну что ж, коллеги, - произнес он уже громко, - пойдёмте. Анастасию вашу брать, или вы ее на отработку отправите? - вопрос был адресован уже отцу.

Сукин ты сын!

- А вот это мы сейчас и решим, - отозвался папа. - Вы идите, она дорогу знает.

Как только ребята удалились на приличное расстояние, папа повернулся ко мне и строго сказал:

- Ты же знаешь, я не терплю опозданий!

- Сначала выслушай, а потом ругайся, - произнесла я. - Вадик с утра проглотил монетку.

- Монетку? - его брови опять взлетели вверх.
«Интересно, к концу дня доползут ли они до затылка? А, может, это произойдет еще до обеда?» - задумалась я.

- Какую ещё монетку, Ася? Ты меня за дурака держишь?!

- Какую, какую... пятирублёвую.

- Где он её взял?

- В коридоре, на тумбочке. Ты вчера сдачу из магазина там же оставил?

- Вот же! - папа хлопнул себя по лбу. - А с Вадиком... с Вадиком что?

- У него разболелся живот. Я сначала думала съел что. Ребёнок же... а потом он по секрету мне признался, что проглотил монетку. Видите ли думал, что у него в животе вырастет денежное дерево. Бизнесмен маленький. Я повезла его в ДХЦ, к Суханову.

- Сереге?

- Ну да, к дяде Сергею, - кивнула я. - Тетя Оля со своей бухгалтерией мне вряд ли помогла бы, разве что вычла бы из нашего семейного бюджета пять рублей. Так что я обратилась к Сергею Романовичу.

- Перестань паясничать, Ася! Мы о серьезных вещах говорим.

- Так я и говорю, а ты перебиваешь! - тут же ощетинилась я. Все-таки мы с отцом очень похожи: оба вспыльчивы, но быстро отходим. - Дядя Сергей отправил Вадика на рентген, а потом взял на эндоскопию. Извлёк монетку, она, кстати, у меня с собой. Хочешь покажу? - папа бросил на меня суровый взгляд, пришлось отставить шутки в сторону. - Вадик ещё полчаса отходил от наркоза, а я вызванивала маму с дежурства, чтобы та подменила меня, и я поехала на пары.

- Вадик сейчас где? Дома?

- Нет, сутки пролежит в больнице. Наркоз же давали... Но ты не переживай, какое-то время с ним пробудет мама, потом я снова заеду, а вечером и ты освободишься. Дядя Сергей обещал присмотреть за ним, пока нас нет. Я, кстати, оставила Вадику свой сотовый, так что, если захочешь проверить, как он там, набирай мой номер.

- Но я же говорил с тобой по телефону Маргариты?

- Я захватила свой старый, -  сказала я, демонстрируя разбитый Sony, с которым ходила на младших курсах, пока тот не начал подвисать и то и дело вырубаться на холоде. - Не обещаю, что со мной всегда можно будет связаться, но это лучше, чем ничего.

- Ты права, дочка. Молодец, что позаботилась о брате. Только я, наверное, сейчас в больницу к нему поеду. Дел у меня все равно немного, сдам дежурство и попрошу кого-нибудь меня подменить.

- А, может, ты нас всех домой отпустишь?

- Ещё чего! - воскликнул папа. - Вот Дмитрий Владимирович выйдет после операции и меня подменит. Покажет вам здесь что-нибудь или спросит тему. Надеюсь, ваша группа пришла на занятие подготовленной. Не хотелось бы краснеть за вас.

- Пап, ну что ты с нами, как с малышами. Опрос какой-то придумал... И вообще откуда этот Дмитрий Владимирович взялся? Ты о нем не рассказывал, да и я его в отделении раньше не видела.

- А ты когда последний раз у меня тут была? Месяца два-три назад... - пожурил меня папа. - Все в своём онкоцентре целыми днями торчишь. Что такое настоящая хирургия поди и забыла уже!..

- Папа, хватит! - перебила его я. - Ты лучше про этого индюка своего нового расскажи.

- Про Диму? - переспросил меня он. - Так его к нам уже полгода как перевели из Москвы. Два месяца был в экстренной хирургии, а теперь вот у нас.

- Он кто вообще? Для клинординатора староват и нагловат, хотя здесь и такие водятся.

- Он врач первой категории, Ася. Окончил Сеченовский с отличием. Оперирует лет с шестнадцати. Уже дважды повышал квалификацию, причём последний не у нас, а в Шарите, у немцев.

- Нифига себе! - протянула я и сразу добавила: - А кто ему позволил оперировать в шестнадцать то?

- Так он один из Муромцев, - сказал папа как само собой разумеющееся.

- Типа как Илья? - хмыкнула я.

- Какой ещё Илья, Ася?! Ты по дороге головой нигде не стукнулась? Отвести тебя на МРТ?

- Ну как же... Помнишь, мы смотрели с Вадиком мультик. На Руси было три богатыря, - нравоучительно начала я, - Алёша Попович, Добрыня Никитич и Илья Муромец. Вот я и спрашиваю: твой драгоценный Дмитрий Владимирович не один из них?

- Горе ты мое луковое! - чересчур драматично воскликнул папа. - Вот скажи мне, дочь, сколько тебе лет и что творится в твоей голове?

- Ну что ты, папенька, дам про возраст не спрашивают. К своим годкам и знать уже должен. А в голове моей полный порядок: мыслю всегда позитивно, генерирую идеи, умело планирую, действую, прилагаю усилия и использую все возможности, - скороговоркой произнесла я.

- И на все у неё есть ответ... - пробормотал папа.

- Ты что-то сказал?

- Иди на операцию, Ася! Увидимся дома, и прошу тебя: относись к Муромцеву с уважением. Не позорь меня.