7
– Долго, Джису, – говорит. – Уже пять минут девятого...
Я не ожидала его увидеть здесь, внизу... Не ожидала, что он будет меня встречать, поэтому очень испугалась.
Ещё недавно мне говорили, что Ким не навещает брата...
– Уже думала идти... Что–то случилось? – залепетала, быстро направляясь к выходу. По пути бросила быстрый взгляд на Джина. Он смотрел в сторону двери потемневшим взглядом, плотно стиснув челюсть и сжав кулаки. Его реакция и поведение, полностью выражала его злость и ненависть к Ким, и это могло выдать его. Ведь сейчас он не был похож на больного, с подавленной силой воли, а скорее на зверя, который увидел свою жертву и вот–вот был готов наброситься.
– Нет, всё в порядке, – говорит Минхо, не обращая внимания на Джина, что спасает его от разоблачения. – Сегодня выходной... Я дома. Хотел пригласить тебя на ужин, чтобы ближе познакомится, – вдруг говорит, заставляя меня опешить.
По завершению речи Минхо, я уже была в коридоре, поэтому, когда за моей спиной лязгнула цепь, и послышался приглушенный ударный звук, мне удалось быстро закрыть дверь, скрывая плененного от взора Ким Минхо. Что там произошло, я так и не поняла, но по звуку, было похоже на то, что Джина хотел сорваться с цепи.
– Ничего не меняется, – бросил мужчина, посмотрев на дверь. Конечно, он понял что произошло. – Каждый раз, когда он меня видит, у него видимо срабатывает рефлекс..., – добавляет с некой насмешкой.
– Почему? – поинтересовалась я, медленно направляясь к выходу. Мне так хотелось поскорее увести его от Джина, чтобы мужчина, продолжал оставаться при своем мнении, что это рефлекс, нежели понял, что его брат не принимает таблетки, и до сих пор все понимает.
– Он хочет меня убить, – говорит Ким, поравнявшись со мной.
– За что? – продолжаю расспрашивать.
– Он считает меня виновным в смерти своей жены...Это его какой–то сдвиг...
– Странно... И как это объясняется в психологии? Что подвигло его к такой мысли? – интересуюсь, поднимаясь по лестнице наверх.
– Какая уже разница! – отмахивается, открывая дверь и протягивая мне руку. – Это уже неизлечимо! – добавляет, меняя тему. – Так что... Как на счёт ужина? На окраине города есть неплохой ресторан...
– Извините, Ким Минхо...
– Просто Минхо,Джису, – поправляет. – Надеюсь, мы будем долго работать вместе, и все эти формальности ни к чему. Не люблю, когда ко мне обращаются на «вы», – говорит.
Я натянуто улыбаюсь, пытаясь скрыть свою неловкость.
– Не знаю... Мне так неудобно...
– Всё нормально. Я еще не старый, можешь говорить со мной на «ты».
– Хорошо... Попробую..., – отвечаю растеряно, опустив взгляд. Может, такая близкая дружба с Ким Минхо будет мне только на руку?
– И ни за что не извиняйся! – добавляет. – Если у тебя не получается сегодня, я всё понимаю...
– Я хотела сказать, что не могу. Процедуры мамы по графику. В девять я должна быть дома...
– Ладно. Тогда может завтра, во время тренировок пациента? Я закажу всё необходимое на дом. Пообедаем вместе, поговорим. Думаю, нам это нужно, раз уж ты остаешься у меня работать, – предлагает, и я понимаю, что у меня нет причин ему отказать.
Кивнув ему, мужчина одаривает меня улыбкой и провожает наверх. Оказываясь одной в выделенной мне комнате, я позволяю себе спокойно выдохнуть и успокоить своё испуганно–колотящее сердце. Теперь, когда я была рядом с Ким Минхо и смотрела в его глаза, мне постоянно казалось, что он всё знает... Что он знает о моём плане с Джином и о том, что я его обманываю.
А ещё, мне почему–то казалось, что мужчина поменял ко мне отношение. Зачем ему этот ужин вместе со мной? Зачем ему разговор, сближение?
«Неужели он, ко мне подкатывает?»
Домой я вернулась как обычно, около девяти. Затем были все необходимые процедуры для мамы и некоторое время, проведенное с ней, в разговорах. Сегодня её тошнило, к вечеру были сильные боли, поэтому мне пришлось сделать ей внеплановый укол, а затем поставить специальную капельницу для очищения организма и поддержания всех слабо–функционирующих органов.
Каждый раз было хуже... И мне казалось, эти проблемы меня полностью истощили, но я упрямо продолжала двигаться в перед, надеясь что вот–вот всё пройдёт и решится...
Но конечно... Я понимала, что жизнь не сказка. Даже если я освобожу Джина и он поможет мне с операцией и реабилитацией для мамы, не факт что из этого что–то получится.
Мне давно давали неутешительные прогнозы. Плюс мама не верит в то, что есть шанс...
А я верю... И стойко борюсь, поэтому постоянно, чувствую себя, словно выжатый лимон.
К полуночи мне удалось немного перекусить и лечь в кровать. Лея ещё не спала, а ждала меня, уперев в потолок застывший взгляд.
– Спокойной ночи, милая, – бросила ей, ныряя под одеяло.
– Джису, я так устала..., – вдруг говорит сестра. – Маме только хуже... Раньше когда ты была рядом и могла вовремя ей что–то вколоть, было не так... А сейчас, она постоянно стонет, не ест, капризничает, а сегодня её ещё и вырвало... Плюс эти пролежни... Будет ли этому когда–то конец?
– Лея, держись милая... Я знаю, что всё кажется безысходностью, но мы должны быть сильными. Без тебя я не справлюсь, ты же знаешь! – признаюсь, с трудом сдерживая слёзы. – Я знаю тебе трудно... Хочется жить, учиться, любить... Но я обещаю что скоро всё изменится...
– Когда настанет это «скоро», если у мамы такая болезнь? – говорит она как–то обреченно, и я её понимаю. То, что у нас происходит сейчас, никак не назовёшь – светлым будущим. – Знаешь, мне не нужна учёба, любовь и прочее... Просто хочется знать, что всё это не зря... Что мама поправится и мы вновь будем жить как раньше...
– Как раньше уже никогда не будет, Лея. Но я обещаю тебе, что мы найдём выход...
– Как ты можешь это обещать? Ты сама в западне, как и я. Мы не Боги и не умеем колдовать!
– Есть шанс, что операция, и химиотерапия помогут маме, поэтому... Осталось найти деньги, – убеждаю.
– Всего ничего! – бросает саркастически. – Цена нашей квартиры и двух почек...
– Есть другой выход, – решаю поделиться я, чтобы успокоить сестру.
– Какой выход? – сестра перекатывается на бок и, подперев рукой голову, смотрит на меня заинтересованным взглядом.
– Пока не могу сказать, но я собираюсь им воспользоваться, – всего лишь говорю. – У нас появятся деньги и поддержка влиятельного человека...
– Это твой новый работодатель? – не угомоняется сестра. – Хочешь стать его любовницей?
Да, наверно этот вариант был бы легче, чем спасение Джина... Но, подобное решение зависит он внутреннего мира человека... От его характера. А я никогда не смогу лечь под мужчину, который меня нисколечко не интересует, ради того, чтобы получить от него деньги на операцию маме. К тому же, зная историю Джина, и что происходит в подвале... Трудно оставаться в стороне.
– Нет, это не он! – отрицаю недовольно, заставляя сестру ехидно улыбнуться.
– Лгунья! – бросает она, откидываясь на подушку. – Ну, хотя бы охмуряй его быстрее! Ты ведь знаешь что у мамы мало времени...
– Невыносимая! – всего лишь бросаю я, решая не спорить с сестрой. – Ложись спать!
В эту ночь я спала неспокойно. Брошенные напоследок слова Леи о том, что у мамы мало времени, меня давно волновали. Но я всегда старалась не думать об этом, а просто жить. К сожалению, ничего не бывает так, как хочется тебе... Постоянно есть проблемы и какие–то преграды.
Утром я еле проснулась. О сне до обеда – я могу только мечтать.
Опять всё по кругу с процедурами для мамы, и едой.
Когда собиралась уже на работу, полезла в шкафчик за шалью и случайно наткнулась на баночку с витаминным комплексом, который однажды приписывали маме, вначале болезни. Белые капсулы были очень похожи на препарат, которым пичкали Джина, поэтому я сунула баночку в карман, в надежде, что возможно, они мне ещё пригодятся.
Целую ночь я не спала, поскольку думала о том, что и как мне нужно сделать, чтобы добиться доверия и расположения Ким Минхо. Это был единственный шанс, получить возможность передвигаться по дому без наблюдателей. За ночь, у меня возродилось несколько идей и планов на счёт этого, но все они были сомнительными. А когда я взяла в руки витамины мамы, вдруг поняла что точно нужно делать...
Около восьми я была уже в особняке. Поднявшись к себе в комнату, переоделась в халат, и положила в карман четыре таблетки с баночки.
Руки и поджилки тряслись от страха, но я знала, что иначе ничего не добьешься. Нужно что–то делать... Нужно выделяться... Проявлять себя и тогда, для меня откроется множество возможностей.
Когда я вошла в комнату Джина, то увидела его уже сидящим на кровати. В его глазах было как–то пусто и мрачно... Злость до сих пор его одолевала.
Я вспомнила о вчерашней выходке Ким Минхо и как на это отреагировал Джин... Это тоже нужно обсудить.
– Привет, – тихо сказала я, пройдя к столу.
– Ты ужинала с тем ублюдком? – в первую очередь спрашивает сухо мужчина, и я замираю около стола, оставаясь спиной к нему.
– Нет... К чему этот вопрос?
– Он специально это сделал, поскольку увидел по камерам, что ты нравишься мне! – рычит.
– Джин... Так нельзя. Ты не имеешь права так реагировать. Я для тебя никто... А в твоем голосе слышатся отчётливые нотки ревности...
– Это не ревность... Меня просто бесит, что он забирает всё то, что хоть немного представляет ценность для меня или становится важным...
– Общение с ним, мне никак не избежать! – говорю. – Вчера я отказалась от ужина, но не смогла увильнуть от обеда с ним, который состоится сегодня. Но это мелочь и тебе нужно реагировать на данную ситуацию нормально, иначе все наши усилия будут напрасными. Если он что–то заподозрит... Я не стану подставлять себя ради тебя, поскольку я здесь ради мамы и сестры... Тем более, если ты сам не будешь бороться. Одна я не справлюсь. И да, я решилась тебе помочь..., – добавляю, повернувшись к мужчине лицом. – Содействуй мне, а не мешай...
– Ты решилась мне помочь? – он был явно поражён.
– Да, я хочу тебе помочь, но для начала мне нужно завоевать доверие твоего брата. У меня есть план..., – начала я, но меня оборвал щелчок замка. – Верь мне, – шепнула и пошла навстречу женщине, которая принесла поднос с едой и лекарствами.
Мужчина позавтракал, как обычно, какой–то безвкусной жижей. Затем, пришло время приёма таблеток.
Всё это время мы были на видном месте перед камерами, и поговорить у нас не удавалось. К тому же, мне нужны были настоящие эмоции мужчины, чтобы план, который я придумала, удался. Поэтому, когда я давала Джину необходимые таблетки, ни о чём его не предупреждала. Мне удалось всего лишь повторить ему шепотом: «Верь мне», прежде чем приступила к задуманному.
– Открой рот! – попросила громко, после того, как Джин принял у меня таблетки и якобы запил водой. Но я–то знала, что он их не проглотил...
Мужчина посмотрел на меня непонимающим взглядом, а потом открыл рот.
– Язык подними! – опять приказала, подпирая руками бока, тем самым показывая все свое наигранно–недовольное состояние.
Джин слушается, поднимает язык, и я вижу под ним спрятанные белые капсулы. И я знаю, что если сейчас Минхо за нами наблюдает, он тоже может увидеть их.
– Это игра, – шепчу Джину, чтобы ещё раз предупредить, а затем извлекаю из кармана халата пульт, нажав красную кнопку. В комнату тут же ворвался мой наблюдатель с дубинкой в руках.
– Что произошло? – спросил он, замирая в шаге от меня и сверля злым взглядом Джина.
– У нас проблема... Пациент не принимает таблетки. Сегодня я уличила его в этом. Он спрятал их под языком и не проглатывает! – говорю недовольно, сложив руки на груди. – Они до сих пор у него во рту...
– Тебе помочь проглотить их? – рычит мой охранник, замахиваясь на Джина резиновой дубинкой. Я быстро заступаю его собой.
– Давайте только без насилия, – прошу, с трудом сдерживая свой страх. – С инвалидом будет труднее...
– Проглатывай, иначе я сам тебе их засуну в глотку! – рычит охранник, опуская дубинку.
Я перевожу взгляд на Джина, и вижу в его глазах ненависть и презрение. Он не понял меня... Но по–другому я ничего не добьюсь.
– Глотай! – настаиваю. – Затем продолжим процедуры...
Я возвращаюсь к столу, наполняю стакан водой и протягиваю его Джину. Он, молча, принимает у меня стакан, запивая препарат.
– Показывай! – рычит охранник и Джин открывает рот, поднимая язык. Таблеток нет. – Будет вытворять ещё нечто подобное, вызывай меня. Я знаю, как с ним быть...
– Хорошо. Спасибо вам большое, – благодарю, мягко улыбнувшись мужчине. Мне нужны союзники, там, за дверью. А женщине, легче получить их в лице мужчины, всего лишь небольшим вниманием к его персоне. Доказано.
Когда он выходит, оставляя нас одних, я не спешу ничего объяснять Джину, чтобы не выдать себя. Отстёгиваю его от кольца и перевожу в первую очередь к душу, а не к унитазу, желая быстрее ему всё рассказать. Но как только я приковываю его к кольцу и открываю рот чтобы начать говорить, он тут же хватает меня за шею и, упечатав в стену спиной, начинает душить.
– Какая же ты дрянь! – прохрипел. – Я поверил тебе, а ты... обманула.
Я отрицательно качнула головой. Из глаз потекли слёзы, было так трудно дышать... Но всё же не критично. Он не собирался меня убивать, я это чувствовала. Просто ему было больно за предательство.
– Это был розыгрыш... Единственный шанс получить преимущество твоего брата... Если ты хочешь чтобы у нас что–то вышло, нужно действовать. По–другому, я никогда не смогу избавится от надзирателей за собой, – выдавливаю, и рука мужчины на горле слабеет.
– Розыгрыш? Я, блядь, выпил яд! Ты понимаешь, что играть этим препаратом, чревато большими последствиями для организма?
– Единственное последствие для тебя, может быть небольшое расстройство желудка! – бросаю, отталкивая его от себя. – Я дала тебе витамины...
– Витамины? – он шокировано отступает, понимая, что я до сих пор с ним. – Почему ты сразу не сказала?!
– Перед приходом служанки, не успела. А потом было опасно. Всё должно выглядеть по–настоящему, – ответила хрипло, глядя мужчине в глаза и потирая шею. В горле немного першило, и я боялась, чтобы не остался след.
– Прости..., – мужчина вновь приближается ко мне вплотную. В его глазах выражается явная боль и переживание. – Я... Сильно болит?
– Нет! Но в следующий раз, будь терпеливее и дождись моих объяснений. Я несколько раз повторила тебе, что ты можешь мне доверять...
– Я уже не знаю, кому доверять..., – шепнул он, отведя в сторону мою руку и приласкав пальчиками ушибленное место на горле. – Думал, ты предала меня... И понимание этого, застелило пеленой злости мои глаза. Прости, Джису, – повторил он, вытерев слезинку на щеке, второй рукой. Затем медленно, очень осторожно и бережно обхватил ладонями мои щеки, соприкасаясь лбами. Так по–родственному и нежно...– Блядь, я такой придурок... Ты несколько раз давала мне знаки... Видел что притворялась, была не настоящей и всё равно повёлся!
Я молчала. Ничего не могла сказать. Эта его близость, прикосновения и наши дыхания, которые смешались воедино... У меня даже горло перестало болеть. Я просто–напросто забыла о нём и о том, где мы сейчас находимся.
А затем Джин меня поцеловал... Легонько так, но одновременно с таким желанием и яростью. Это чувствовалось в его дыхании, и напряженной позе...
Я увернулась, но не сразу, позволяя ему проникнуть языком вглубь своего рта. По телу прошлась волна дрожи, сердце забилось сильнее, а низ живота налился свинцовой тяжестью. Я моментально возбудилась, от одного его поцелуя и это напугало меня, заставив вернуться в реальность, и оттолкнуть его от себя.
– Не могу сдерживать себя, – шепнул он, прижавшись ко мне всем телом. – Хочу тебя до одури...
От его слов мне резко стало жарко. Но я понимала, почему он так себя чувствует.
– Это просто годовое воздержание, а я единственная девушка здесь..., – шепнула. – Джин, держи себя в руках... Ты обещал...
Он кивает, отстраняясь, а у меня появляется возможность покинуть кабинку и вернуться на обозрение камеры. Итак слишком долго была с ним вне зоны обзора. Подозрительно...
– Расскажи мне, что ты задумала, – просит он в следующее мгновение, приступая мыться.
Я вновь отхожу в тень, опускаю голову ниже и говорю:
– Хочу заслужить доверие твоего брата, чтобы он отменил надзирательство надо мной...
– Это опасно, – вдруг говорит Джин.
– А как иначе?.. – я бросила на него быстрый взгляд.
– Целую ночь думал о том, что своим освобождением подставляю тебя... Не хочу чтобы тебе причиняли вред..., – вдруг говорит, заставляя мое сердце дрогнуть.
– Если я тебя освобожу, ты ведь не позволишь никому этого сделать? – спрашиваю, и наши взгляды встречаются.
– Ценой собственной жизни, – обещает, и я ему улыбаюсь. Улыбаюсь, а по–настоящему боюсь. Ведь каждый мой поступок, каждый новый день и решение – это риск. И конечно, я всё понимала...
Вот только, назад дороги уже нет.
Всё или ничего...
Ким Минхо не стал дожидаться, пока Джин приступит заниматься на тренажёрах, а вызвал меня раньше, в период чтения книг. Это дало мне понять, что ему доложили о ситуации с таблетками, поэтому не удивительно, что он немедленно хотел узнать подробности.
На этот раз, наша встреча состоялась не в кабинете, и даже не в гостиной, а в предпокоях самого хозяина дома. Когда меня сюда провели, я увидела шикарный стол, с большим выбором блюд на две персоны, и самого Кима, в задумчивой позе, около окна.
– Джису! – начал он первым, когда увидел меня. Я застыла около двери, не совсем понимая чего ожидать. Удалась ли моя хитрость или нет... Я пока не понимала. – Прошу, проходи и присаживайся! – приглашает, приближаясь к столу и отставляя мне стул.
Джентльмен...
– Спасибо...
Мужчина размещается напротив.
– Признаюсь, ты меня сегодня удивила... Мой брат, нет, а ты – да..., – вдруг говорит.
– Почему?
– Я подозревал, что Джин часто хитрит, но чтобы так... Теперь понятно почему он так отреагировал на моё появление вчера. Если он пропустил день приёма, это вполне объяснимо. Поэтому, хорошо, что ты вовремя заметила его выходку..., – объясняет. – А удивлён я твоей отдачей мне и оперативностью, поскольку мне казалось у вас с моим братом, возродился недозволенный, близкий контакт, который зачастую мешает обдуманным, резким решениям в плане его лечения. Ты, слишком добра к нему, жалостливая, что могло быть проблемой для дальнейшей твоей работы с больным...
– Не вижу проблемы в своей доброте и жалостливости..., – сразу объясняю своё поведение, мысленно подмечая, что вовремя сделала правильный ход. Иначе, меня могли просто уволить, за мягкотелость и не компетентное поведение... А это была бы катастрофа не только для Джина, но и для меня. – Всё что я делаю, в том числе моё поведение – это простой подход к психически больному человеку. Я вела себя с ним так, как меня учили, чтобы завоевать доверие, притереться и понять характер пациента. Это упрощает мне задачу, в работе с ним: во время приёма пищи, таблеток и смены мест. Пока что он на меня не набрасывался, не кричал и не проявлял своей агрессии, и я считаю, что это плюс. Вы тоже меня поймите, в данном случае я сама ещё учусь. У меня не было опыта обращения с психически больными людьми, поэтому, возможно, немного следую не по правилам. Но прогресс есть. Пациент доверяет мне, слушается и не набрасывается... Симпатия это или просто некие инстинкты – я не знаю, но ведь пока я чётко исполняю данную задачу и буду впредь следить за этим в дальнейшем, – заверяю, чтобы уничтожить любые сомнения Ким Минхо.
На мгновение мужчина замолкает, словно обдумывая мои слова. Затем, совсем неожиданно, его рука накрывает мою ладонь, покоившуюся на столе, он приподнимает её вверх, подносит к своим губам и целует костяшки пальцев.
Я замираю. Сердце замирает. Тело словно коченеет от страха и неприязни.
Мне действительно было неприятно... И это тоже стало для меня неожиданным. Такое отвращение от одного поцелуя... А ведь по сути я не знаю Ким Минхо. И все его плохие поступки, это только слова Джина. Мужчины, который сидит в закрытом помещении и считается психически больным...
– Спасибо, Джису, за такую отдачу мне, – говорит Минхо, посмотрев на меня внимательным взглядом. – Я понимаю, что ты хотела мне объяснить. И осознаю, что ошибся с выводами. Ты полна сюрпризов. Уверен, у нас выйдет сработаться. Вот именно такую активность в действиях мне всегда хочется видеть в своих подданных. Я это очень ценю... И подобное не оставляю без награды, – он немного смещается в сторону, опускает руку в карман брюк и извлекает оттуда несколько тысячных купюр. – Это тебе, небольшая премия за твою работу...
– Ким Минхо..., – хотела возразить, но была резко прервана.
– Минхо. Просто Минхо!
– Минхо... Это ведь моя работа, следить чтобы пациент вовремя принимал таблетки!
– Да, но ты могла скрыть это...
– Зачем мне это делать? Мне нужна эта работа, и я отношусь к ней с полной ответственностью...
– Знаю. Теперь даже уверен, что так будет всегда, и для меня это очень важно..., – говорит, протягивая мне деньги. – А ещё я знаю, что у тебя больная мать, поэтому нужны большие средства и я могу это решить, – вдруг обещает, заставляя меня опешить. – Это только премия. Всё остальное будет, если ты сама захочешь, – добавляет как–то двухзначно, и я теряюсь. – Возьми! – настаивает, и я принимаю его подачку.
Не в том положении, чтобы отказываться. Маме каждый день нужны уколы... Плюс еда и долги... А я не гордая. К тому же... Это за работу... Пускай и не совсем честную.
– Спасибо...
– Джису, я говорю вполне серьёзно... Если тебе нужно... Если ты попросишь... Я могу дать необходимую сумму на лечение твоей мамы. Но за это мне нужно будет кое–что от тебя взамен..., – повторяет, словно переубеждая меня в чем–то.
А у меня в голове происходит настоящий взрыв мозга... Я могу получить деньги на лечение мамы, уже прямо сейчас! Но! Есть это чёртовое «но»!
Что это?
Моё полное подчинение Ким Минхо?
Или, помогать ему, уничтожать Джина?..
А затем мужчина легонько сжал мою ладонь, которую продолжал держать в своей руке и в моих мыслях возник ещё один вариант... Интимная близость?
Вот только это было каким–то несуразным, глупым... Ведь зачем ему интимная близость со мной, если у него могут быть другие девушки, высшего класса, модели или светские львицы...
– Я ведь все равно занимаюсь благотворительностью... Какая разница, кому я помогу: незнакомому мне человеку или твоей маме?
Разница в том, что он просит что–то взамен от меня, но конечно, я не стала этого подмечать. И уточнять что нужно взамен, не решилась, поскольку моё согласие быть на его стороне окажется смертью для Джина, а я уже не могла его так предать.
Но мама...
Мама...
Для нее время на вес золота, и если я не успею помочь ей...Буду винить себя каждый миг, до конца своей жизни.
Если увидите ошибки уведомите меня