6
– Давай спать, я устала, – говорит Лея, прыгая в кровать. Отрываю взгляд от экрана мобильного, протираю глаза и отвечаю:
– Ложись, я еще немного посижу в интернете.
После возвращения домой я проделала все необходимые процедуры с мамой, поела, сходила в душ и, как обычно, легла спать около полуночи. Жутко устала, была полностью изнеможденной, но сон так и не шел.
В голове постоянно крутились слова Джина, поэтому я решила попытаться узнать хоть что–то о семье Ким и о том, что произошло. Ким Минхо сам мне сказал, что он публичный человек, значит он должен был хоть как–то засветиться в СМИ.
Как только я ввела его имя, мне сразу высветилось множество заголовков с его персоной. Оказывается, он успешный банкир, владелец кампании международных перевозок, плюс ко всему имеет свой отель. Также он занимался благотворительностью и очень много времени уделял детским домам. Положительная характеристика... Хороший добрый мужчина... И я почти успокоилась, посчитав, что зря беспокоилась.
А затем я нашла статью сроком давности в один год. Заметила ее исключительно из–за заголовка, который гласил: «Известный бизнесмен Ким сделал шокирующее заявление: его брат сошел с ума!» Если бы не эти кричащие слова, то вряд ли бы я поняла, о ком идет речь, поскольку о Джине почему–то не упоминалось ни в одной из статей, которые уже просмотрела.
Я открыла статью и начала читать:
«Известные и богатые люди тоже сходят с ума!
После трагичной смерти жены, бывшей на седьмом месяце беременности, которую на пешеходном переходе сбила машина, известный бизнесмен До Кван Су сошел с ума. Его брат, Ким Минхо, впервые за два месяца после трагедии публично заявил о прискорбной новости.
Цитация его слов:
«К сожалению, мой брат не смог смириться с утратой своей жены Хелен. На фоне произошедших событий у него были обнаружены некоторые психические расстройства. Он стал неконтролируемым, агрессивным, начал набрасываться на людей и пытался убить меня. Эти события заставили меня принять нелегкое решение – изолировать его от общества».
Как ни прискорбно говорить, но все мы люди, и иногда наличие больших денег не может заменить родных и вылечить их от некоторых болезней...»
Я отрываюсь от статьи, чтобы вытереть слезы, которые пеленой застелили мои глаза. Так жаль... Его любимая жена и ребенок. Но это многое объясняет. Возможно, случай Джина настолько сложный, что он даже не осознает наличия своей болезни и верит только в то, что его удерживают силой, что ему хотят причинить вред.
Еще некоторое время порывшись в интернете, я многое узнала о Сокджине. Узнала, что он сын от первого брака; как он сам добивался успехов, прошел нелегкий путь. Затем нашла отрывок, гласивший о его свадьбе. Со своей женой Хелен он прожил чуть больше года, и они ждали первого малыша. Он потерял всех: маму, отца, бабушку, дедушку и любимую. Почти в один момент. Любой человек сошел бы с ума от такой череды ужасных событий.
Несправедливо и жестоко.
Я долго изучала все статьи о нем, хотя их было и не так много, но фото крупного плана не нашла. Было несколько снимков, где он с женой сфотографированы на яхте издалека или в затемненных очках вполоборота, или в машине, которая наполовину закрывала обзор.
Мне так хотелось узнать, какой была его внешность. Но у меня не получилось сделать это. Все, что мне удалось разглядеть на фото, – его высокую спортивную фигуру и очень серьезный деловой стиль. Красивый однако... И его жаль. Но я всего лишь пешка и вряд ли когда–нибудь рискну пойти против больших людей, чтобы докопаться до истины.
Не смогу. Просто не смогу. Хотя где–то глубоко внутри что–то подстегивало меня поверить Джину! Ведь действительно после его официально провозглашенного сумасшествия все его состояние, права на недвижимость и бизнес перешли к брату
– Доброе утро, Джин! – поздоровалась я, мягко улыбнувшись. Когда вошла к нему в комнату, он уже сидел на кровати и ждал меня. Опять тот же взгляд. Опять мурашки по коже... – Ну что? Начнем все заново?
Конечно, он не разделял моего оптимизма. Джин в заключении приблизительно год. Если посадить в подобную комнату здорового человека, то, понятное дело, он вскоре угаснет.
Мысленно я вновь начала искать оправдания его состоянию, анализировать поведение и взвешивать все за и против. Мне хотелось понять... Мне хотелось найти больше доказательств, что он действительно здоров. Теперь я просто не могла спокойно жить и не принимать это во внимание. Я боялась ошибиться. Боялась наделать глупостей. Но! С другой стороны, у меня была больная мама. Мне нужны деньги. Если сейчас я начну докапываться до истины, это могут заметить и меня выгонят. Не могу так рисковать.
– Ну же! – подбодрила его. – Я знаю, что причин радоваться нет. Но обещаю, что сегодняшний день будет отличаться от всех предыдущих! – говорю, наигранно заговорщицки склонившись к нему, чтобы тайно показать шоколадку, которую прятала в кармане халата. – А еще у меня есть это. – Я полезла рукой в другой карман и нащупала там наушники и маленький МР3–плеер. – Здесь триста моих любимых песен. Я оставлю тебе его на ночь, чтобы не было скучно.
После этого взгляд мужчины заметно оживляется, но все равно он молчит. А затем его рука медленно скользит по простыни, накрывает мою ладошку и легонько сжимает пальцы. Это его благодарность. Украдкой и тайно. А у меня от этого прикосновения дрожь по телу.
– Ты мне поверила? – шепнул он.
– Не здесь, – низко опустив голову, ответила я. – В комнате всего два места, где он за тобой не наблюдает: это угол возле шкафа и душевая кабинка. Я видела видео с камер наблюдения, – сразу объясняю.
Он кивает и отводит взгляд. На этом наш разговор заканчивается.
Дальше он завтракает, принимает таблетки, и я даю ему возможность уединиться на несколько минут, чтобы справить нужду. А затем, когда возвращаюсь, он начинает принимать душ, и у нас появляется возможность поговорить.
– Ты мне поверила? – повторяет он хриплым голосом. Я видела, что ответ был для него очень важен.
– Я полночи провела в интернете... Нашла о тех... ужасных событиях и многое другое. Мне очень жаль, Сокджин...
– Ты мне поверила? – обрывает, спрашивая более настойчиво.
Я не смотрела на него, поскольку он уже был обнаженным, но чувствовала его нарастающую злость.
– Не совсем. Но, как ты и просил, я хочу дать тебе время доказать мне, что ты не сумасшедший, – отвечаю. – Просто мне нужно больше информации. Я не могу рисковать зря. Я сейчас в жизненной яме и выбраться мне оттуда поможет только работа здесь. Но одно могу сказать с уверенностью: ты можешь мне доверять, – добавляю и вдруг чувствую крепкий захват у себя на запястье. Джин тянет меня в душ, разворачивая к себе лицом, и я впечатываюсь в его мокрую грудь всем телом.
Вода с крана уже не бежит, но капель на его теле достаточно, чтобы вымочить насквозь тонкую ткань халата и одежду под ним, вплоть до нижнего белья.
– Спасибо, – шепчет, прижимаясь мокрым лбом к моему лбу, и так тяжело дышит. Затем прижимается носом к моему виску, сгребает в кулак волосы на затылке и жадно вдыхает мой запах. С таким диким нетерпением... С такой необузданностью и страстью, что мне мгновенно становится страшно.
Я сразу вспомнила слова Ким Минхо: «Хочу, чтобы вы понимали: в первую очередь, он мужчина, в интимном плане у него все нормально. И, конечно же, я не нанимаю ему шлюх для развлечения или разрядки, поэтому... не слишком сближайтесь с ним. Любой лишний контакт может возбудить его нездоровую фантазию и тогда, боюсь, даже цепи не помогут».
– Ты так вкусно пахнешь, – хрипит Джин, опять делая вдох, прикасаясь носом к моей скуле. А я, словно парализованная, стояла на одном месте и боялась пошевелиться. Страшно и приятно одновременно.
– Джин... – слабо запротестовала я, упираясь ладошкой ему в грудь.
Он сразу понимает меня по дрожащему голосу, по интонации и мгновенно отстраняется. Но делает это так, словно борется сам с собой, плотно стиснув зубы и недовольно зарычав. Отворачивается от меня, отходит к стене и опирается о нее лбом и кулаками, продолжая тяжело дышать. А я тем временем поправляю на себе одежду и прическу, отступая от него на безопасное расстояние. Покамест он мне кажется еще более сумасшедшим.
– Прости, – вдруг извиняется он. – Другие тридцать две девушки, которые были до тебя здесь, никогда не вызывали во мне такой жгучей потребности, – объясняет, а у меня в голове словно настоящий взрыв происходит. Тридцать две девушки? – Ни в первый день их работы, ни спустя неделю, – продолжает. – К ним я испытывал только раздражение и ненависть, а ты... Мне хочется тобой дышать... Прикасаться к тебе... Попробовать на вкус...
– Боже, Джин! – взвыла я, взявшись за голову. После его слов внутри все всколыхнулось, запылало, затрепетало. Но я не верила в чувства спустя три дня знакомства. Скорее всего, это его мужская потребность. Он просто хотел секса, как и говорил его брат. – И ты хочешь, чтобы я поверила в твою адекватность после этого? Ты знаешь меня два дня от силы...
– Своей покойной жене я сделал предложение в первый же день знакомства, – отвечает без вины в голосе. – Я всегда таким был. Не бойся, это моя обычная черта характера. Ты мне нравишься, Джису. Это очевидно. А еще у меня не было женщины год... Прости, если я тебя обидел или напугал.
– Не нужно, Джин, – прошу тихо. – Если хочешь, чтобы я тебе помогла или поверила... не прикасайся ко мне...
Он кивает и приступает одеваться.
Когда мужчина заканчивает одеваться и уведомляет меня об этом, я поворачиваюсь к нему лицом, машинально окидывая взглядом с головы до ног, якобы, чтобы убедиться в этом. Как только опускаю глаза в пол, замечаю на посеревшем за долгое время отсутствия чистки кафеле, две белеющие точки знакомой, продолговатой формы и меня вдруг переполняет ужас, когда я понимаю что это такое.
Склоняюсь к ногам мужчины, протягиваю руки и беру пальцами одну, эту белую точку и в моих руках оказывается капсула препарата, которую я недавно давала мужчине.
– Что...Что это? Таблетка? – уточнила я испуганно, поднимая на мужчину взгляд. Он быстро выхватывает у меня улику и выбрасывает её в сливное отверстие, туда, куда она изначально должна была уплыть.
Видимо, на эмоциях он не проследил за этим должным образом и теперь, так получилось, что я поймала это на этом преступлении.
– Ты думаешь, я позволю себя травить? Ты даже не представляешь, что со мной делают несколько приёмов, таких вот препаратов...
– Сокджин, – прошептала я еле слышно.
– Ну что ж... Хочешь меня выдать...Иди. Я пойму, если ты сейчас побежишь к моему брату и расскажешь всё. Но знай, тогда ты меня убьешь полностью, Джису, – говорит сердито, сверля меня убийственным взглядом.
– Не говори так. Я уже сказала: ты можешь мне доверять. Но...Боже... Как давно ты их не принимаешь? – спросила, подпирая спиной стену. Ноги совсем не держали.
– Изначально мой так называемый «брат», просто держал меня взаперти, и ничем меня не пичкал, поскольку ему было самое главное, что я изолирован и не могу ни с кем общаться, чтобы попросить помощи, – начинает, недовольно поджимая губы. – А недавно, что–то изменилось...Подозреваю, что кто–то из моих знакомых попросил встречи со мной, поэтому он начал травить меня психотропными таблетками. Первое время мне не удавалось избегать их приёма, а потом научился, поскольку я стал не узнавать сам себя. Таблетки подавляют волю человека, затормаживают мысли и делают неподвластным собственное тело. Несколько дней приёма, и ты становишься другим. Вроде понимаешь, что происходит и как, но не можешь контролировать ситуацию или как–то влиять на нее. И все физические функции вроде работаю, хотя уже и не так как раньше, но всё же, словно по расписанию и на автопилоте. А потом, чтобы вывести этот яд, нужна не одна неделя...
– Как...Как тебе удавалось делать это всё время? – спрашиваю в неком шоке.
– Прятал под языком и выплёвывал в ванной или туалете. Иногда, приходилось выпить...
– И что дальше? Что ты планировал делать дальше? Как бы долго тебе удалось бы скрывать подобное? – бросила испуганно.
– Ничего. Я просто ждал и пытался подольше остаться в сознании, – признается, с чувством, устало потерев лицо рукой, и моё сердце вновь дрогнуло. – Я не видел выхода с подвала... Сто раз проматывал в голове новые планы... Однажды даже пытался убежать, но всё тщетно. Слишком много всего против меня одного. Я могу вырубить охранника, выбраться в коридор, а дальше... Мне не справится самому. Поэтому я ждал, такую как ты, чтобы иметь шанс и возможность...
– Что значит: такую как я? – спросила тихо.
– Девушку с сердцем. Которая смогла бы поверить мне и помочь, – шепчет, не спуская с меня взгляда.
– Джин...,– тихо шепнула я, опустив взгляд в пол. – Я ещё ничего тебе не обещала... Просто хочу понять, чтобы не ошибиться.
– Это уже надежда и шанс для меня. Если не ты... То больше никто, – говорит мягко и как–то обреченно. – Больше не буду ждать и бороться. Не будет смысла... Никто уже не поверит...
– Боже, Джин... Ты даже не представляешь, перед каким выбором меня сейчас ставишь! – взвыла, закрывая лицо ладошками. – Да, конечно, я пожалею тебя... А что потом? Если я ошибусь? Ты даже не понимаешь, какая у меня сейчас ситуация! У меня мама больная раком. Мне деньги нужны на операцию и за что–то жить! Сестру ещё нужно устраивать... От меня так много всего зависит, а на работу, оказалось трудно устроиться!
– Я помогу! – вдруг говорит, обхватив своими огромными ручищами мои щеки, чтобы заставить меня смотреть ему в глаза. – Посмотри на меня, – просит. – Я не лгу! Я настоящий...Живой... С сердцем. А там, – он кивает наверх, – монстр. Помоги мне выбраться, я уничтожу его и позабочусь о тебе и твоих родных...
– Ты сейчас обещаешь это, лишь потому, что у тебя нет выхода, – не верю.
– Даю слово, Джису... Я сделаю всё, в знак благодарности, – не отступает, поглаживая пальцами мои щёки.
И я верила. Верила, поскольку видела в его глазах правду. Но я всего лишь маленькая, бедная и слабая девушка... А вдруг не получиться? Как вообще мне ему помочь?
– Мне нужно больше времени... Больше информации, – шепчу, не сдерживая слёз. – Я ничего не обещаю, но ещё раз заверю тебя, что ты мне можешь доверять. А теперь, – я накрываю его руки на своих щеках и убираю от своего лица, – нужно идти. Мы и так слишком долго в душе... Причём вместе. Если за нами сейчас наблюдают, могут что–то заподозрить...
Этот день прошёл как обычно, за исключением того, что сегодня мы практически не говорили с Джином, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
После обеда, уже сидя за книгой, мы выбрали скрытый ракурс, отвернувшись от камеры, и я смогла отдать мужчине МР3 плеер и шоколадку, посоветовав съесть её ночью под одеялом.
Шоколад, явно, его мало волновал. Он принял его, спрятал, но сделал это без какого–либо интереса, продолжая неотрывно смотреть на меня. Когда я передавала ему сладость, он словно случайно прикоснулся к моей руке, и погладил пальцами внутреннюю сторону ладони.
Ничего особенного или стоящего, но этого было достаточно, чтобы заставить меня покраснеть от неловкости и взволноваться.
Дальше было всё по графику: тренажеры, опять душ, ужин...
Вечером, я начала неспешно собираться домой, убирая своё рабочее место за столом, и в этот момент мне было так плохо. В груди, словно кошки скребли. Как ему оставаться здесь одному? В этом ужасном месте, в клетке врага...
– Мне пора, – сообщила мужчине, оставаясь в углу возле шкафа, там, где не было обзора для камеры.
– Завтра в восемь, вновь буду...
– Я буду ждать...
– Тебе что–то нужно? – поинтересовалась.
Он отрицательно качнул головой.
– Только ты...
Моё сердце ускорило ритм.
Его слова меня вновь затронули, и я понимала глубину их смысла. Сейчас, у него действительно единственный шанс выбраться на волю, только с моей помощью, и если я спасую, испугаюсь или не решусь, он останется здесь навсегда. Один. Сам с собой. И конечно, когда–нибудь сдастся.
А что потом?
Он по–настоящему сойдёт с ума. Затем, будет жить как растение. В этой комнатке, в подвале. И сколько он так выдержит...Вопрос времени.
Я вдруг задумалась над тем, что причина, удерживания Джина в неволе, может быть не только состояние мужчины. Здесь должно крыться что–то большее, иначе... Нет смысла, так рисковать.
Нужно было поговорить об этом с Джином и узнать всё, что ему известно. Если объяснения будут более веские, тогда, возможно и мне будет легче решиться на помощь для него.
А пока...Я только сомневалась.
Всё так сложно.
Пойти против Минхо и ошибиться, это, то же самое что подписать себе смертный приговор. А я не могла так рисковать... Но и оставить Джина...Тоже не могла.
Я улыбнулась ему и шепнула:
– Держись.
Хотела ещё добавить несколько утешительных слов, но в этот момент замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась. В небольшом проёме появилась фигура самого Ким Минхо. Он оставался в коридоре, не заходил внутрь, быстро отыскав меня взглядом.
Если увидите ошибки уведомите меня об этом