Семь оттенков любви | ENHYPEN

Тоннель вел под уклон вглубь горы. Воздух становился гуще, холоднее и пах все сильнее сыростью, ржавчиной и чем-то еще — пылью, которая не поднималась здесь десятилетиями. Фонарики выхватывали из тьмы ребра гниющих деревянных балок, скользкие камни под ногами, редкие, хлипкие проволочные ограждения.

Шли молча, цепочкой. Чонвон впереди, высвечивая путь, замыкал Сонхун. Шаги отдавались глухим эхом, а потом звук впитывался во мрак и глину. Это место казалось вымершим по-настоящему, не так, как заброшенные дома наверху. Здесь время остановилось много лет назад.

Через двадцать минут ходьбы тоннель вывел их в более просторное помещение — нечто вроде технологической ниши или крошечной станции. Здесь были остатки механизмов, груды непонятного металлолома, покрытые толстым слоем пыли. В углу валялись сгнившие деревянные ящики. Свет их фонарей выхватил на стене чьи-то давние отметки — цифры, нацарапанные мелом, почти стершиеся.

— Здесь, — сказал Чонвон, осматриваясь. — Дальше идет три ответвления. Среднее, кажется, завалено. Правое ведет куда-то вниз, левое — чуть вверх.

— Вверх, — сразу сказал Рики, — Если там вентиляция или выход к поверхности поближе к мастерской.

Они свернули влево. Этот проход был уже и ниже. Пришлось идти согнувшись. Ари чувствовала, как холодный пот стекает по спине, но не от усилий. От сдавливающей темноты вокруг, от мысли, что над ними — сотни тонн камня.

Проход внезапно закончился небольшим гротом, где с потолка сочилась вода, образуя под ногами грязную лужу. Зато здесь было хоть какое-то пространство, чтобы выпрямиться и сесть. Они скинули рюкзаки, погасили все фонари, кроме одного, который Джейк поставил на камень, направив луч в потолок, чтобы не слепил.

Тишина здесь была абсолютно иной. Не лесной, не домашней. Это была тишина могилы. В ней слышалось только редкое падение капель и собственное дыхание.

— На два дня, говорила тетя, — тихо проговорил Хисын. Он достал один из онигири, аккуратно развернул водоросль и отломил кусок, — Распределим еду.

Они начали есть молча, сидя на рюкзаках или на сравнительно сухих камнях. Рис был уже не таким свежим, но сытным. Ари жевала, почти не чувствуя вкуса, и смотрела на луч фонаря, в котором кружились пылинки, поднятые их приходом. Она думала о видео. О просмотрах. О том, что сейчас делает ее отец. Не плачет ли перед камерами. Ищет ли лучших хакеров, чтобы стереть ее лицо из интернета. Рассылает ли людей сюда, в японскую глушь.

— Рики, — сказала она. — Можешь проверить? Хоть что-то?

Парень вздохнул, доел свой онигири и полез в рюкзак за ноутбуком и портативной антенной. Он долго настраивал, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал сквозь толщу породы.

— Почти ничего, — наконец сказал он, разочарованно, — Только обрывки. Вижу, что видео еще висит. Просмотры... огромные. Уже больше двухсот тысяч. Но почитать ничего не могу, связи нет.

— И хорошо, — мрачно заметил Джей, — Если мы не можем выйти, то и они нас здесь не отследят.

— Но и узнать, что происходит наверху, мы тоже не можем, — добавил Сону.

Они сидели в тишине, слушая, как падают капли. Время в подземелье текло иначе. Оно тянулось, как холодная смола. Джейк разложил аптечку, еще раз проверил запасы, потом подошел к Ари.

— Как самочувствие? Голова не кружится? Дышать не тяжело?

— Нормально, — ответила она, хотя голова и правда была чуть мутной от спертого воздуха,
— Просто... тихо очень.

— Я знаю, — он сел рядом, — Попробуй считать капли. Это помогает не сойти с ума от тишины в таких местах.

Они устроились на ночлег, расстелив спальники прямо на каменном полу. Лежать было жестко и холодно, даже через ткань спальника пробивался сырой холод земли. Они легли близко друг к другу, как пингвины, греясь телами. Ари оказалась в центре, зажатая между теплым боком Джейка и спиной Чонвона. Это было неудобно, но это грело и не давало чувствовать себя одной в этой каменной пасти.

Спать почти не удалось. Дремали урывками, просыпаясь от холода или от далекого скрипа, который мог быть чем угодно — оседающей породой, ветром в другом тоннеле или игрой воображения. Под утро, в полной, непроглядной темноте (фонарь они выключили, чтобы экономить батареи), Ари почувствовала, как чья-то рука находит ее руку в темноте и сжимает. Она не знала, чья это рука — Ни-Ки или Сону. Но это помогло. Она сжала ее в ответ.

Утром, если это можно было назвать утром, они позавтракали в темноте, на ощупь. Вода в бутылках была ледяной. Джейк раздал всем по кусочку шоколада для энергии.

— Сегодня сидим тихо, — сказал Чонвон, — Никаких выходов. Завтра на рассвете — движемся к мастерской.

День прошел в тягучем ожидании. Они почти не разговаривали, берегли силы и воздух. Рики раз в несколько часов включал оборудование, безуспешно пытаясь поймать сеть. Хисын и Джей тихо обсуждали возможные маршруты к мастерской по памяти, рисуя пальцами на пыльном полу. Сону и Сонхун изредка перешептывались, пытаясь шутить, но шутки звучали плоскими и тут же тонули в тишине.

Ари сидела, обняв колени, и считала капли, как советовал Джейк. Раз. Два. Десять. Пятьдесят. Она думала о матери. О том, видела ли та ее видео. Узнала бы ее голос? Поняла бы, что дочь борется? Или просто испугалась бы еще сильнее? Мысль о том, что ее признание могло навредить Джиу, снова сжала ей горло. Но отступать было поздно.

Под вечер (они определяли время по часам) Рики снова включил ноутбук. И на этот раз его лицо в синеватом свете экрана выразило удивление.

— Есть! Слабый, но есть сигнал! — он быстро открыл несколько вкладок. Все столпились вокруг, заслоняя свет своими телами.
На экране мелькали заголовки. Новости. Их история уже не была на первых полосах японских СМИ, но в корейском сегменте интернета бушевала буря. Рики открыл один из крупных порталов. Заголовок гласил: «СКАНДАЛ ВОКРУГ «АЛХИМИИ»: ЗАЯВЛЕНИЕ ЮН АРИ ВЫЗВАЛО ВОЛНУ ЗАПРОСОВ».

— Они пишут, что запись вызвала резонанс, — быстро переводил Рики, пробегая глазами по тексту, — Правозащитники требуют проверки информации. Несколько депутатов задали вопросы в парламенте о судьбе секретных исследовательских проектов прошлого. Семья Юн выпустила официальное заявление... — он щелкнул по ссылке.

На экране появился сухой, официальный текст. Компания «Юн Групп» категорически отрицала любую причастность к «так называемому проекту «Алхимия»», называла видео «злонамеренной фальшивкой, созданной для давления на семью в трудную минуту», и заявляла о подаче заявлений в полицию о клевете. Ни слова о реагентах. Ни слова о Джиу. Только бизнес и репутация.

— Предсказуемо, — скрипуче проговорил Джей, — Отрицать, пока не прижмут.

— Но они уже не просто ищут пропавшую дочь, — сказал Хисын, — Они вынуждены защищаться публично. Это уже что-то.

Рики обновил страницу с видео. Оно все еще висело. Просмотров — уже под триста тысяч. Но внизу было пометка: «Видео находится на проверке в соответствии с правилами сообщества».

— Они пытаются его снять, — сказал Рики, — Но оно уже везде. Его скачали, перезалили десятки раз. Не удалят теперь просто так.

Это была маленькая победа. Хрупкая, как лед. Но она была. Они пробили брешь в стене молчания.

Внезапно Чонвон, который стоял ближе к выходу из грота, резко поднял руку, требуя тишины. Все замерли.

— Слышите? — прошептал он.

Из темноты тоннеля, по которому они пришли, донесся отдаленный, приглушенный звук. Это был голос. Человеческий голос, далекий и неразборчивый. Потом еще один. И... уверенные шаги. Несколько человек шли к ним.

Ледяная волна прокатилась по спине у каждого. Они потушили фонарь. Абсолютная тьма поглотила их. Они затаили дыхание, сидя неподвижно в каменной ловушке, слушая, как чужие шаги и голоса приближаются по тоннелю к их убежищу. Буря, которую они вызвали, нашла их даже здесь, под землей. Отсидеться не получилось.