Семь оттенков любви | ENHYPEN

Тетя Аса, помыв посуду, показала им дальнюю комнату — почти пустую, с голыми стенами и одним небольшим окном, выходящим на глухую стену скалы.

— Здесь практически ничего нет.

Она оставила их и закрыла дверь.

Они стояли посреди комнаты. Рики достал ноутбук и начал настраивать камеру. Он поставил его на ящик, который нашел в углу. Фоном была просто светлая, пустая стена.

Ари кивнула. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, но руки не дрожали. Она стояла перед ноутбуком, глядя в черный глазок камеры, и собиралась с мыслями. За кадром, у стены, выстроились семеро парней. Они не должны были попасть в кадр, но она знала, что они там. Это придавало ей сил.

— Готово, — сказал Рики. Красная точка на камере замигала.

Ари сделала глубокий вдох и начала говорить. Сначала голос срывался, звучал чужим. Но она собралась.

— Меня зовут Юн Ари. Меня ищут как пропавшую ученицу академии Сонхва. Я сбежала, потому что у меня есть причина. И эта причина вас точно заинтересует.

Она говорила чётко, без запинок или заикания.

— Начнем с того, что моя мама Юн Джиу, является реагентом, что бывает очень редко. Её партнером стал мой отец Юн Хёнсу, который делает себя заботливым и тревожным отцом перед камерой, потому что его любимая дочь пропала. На самом деле он одержимый психопат. Он сломал её, одержим ею до сих пор. Все это время она пыталась покончить с собой, но он каждый раз останавливал ее. Я родилась от этого насилия. Больной и ненужной. Я была для них ошибкой, напоминанием о том, что мой отец выше моей мамы.

Она на секунду замолчала, проглотив ком в горле.

— Но я оказалась не просто ошибкой. Я оказалась тем, что они искали. Я — уникальный реагент. Я смогла стать реагентом сразу для семи моно.

Она замолчала, смотря на лица своих моно. Они были разными.

— Это необычно, да. Такого никогда не было, да. Вы правы. Такое действительно невозможно, но... Лаборатория «Алхимия», влиятельные семьи, доктор Кан и остальные работники экспериментировали над реагентами, чтобы изучить цвета, понять на что ещё способны реагенты. Они хотели, чтобы все моно могли увидеть цвет, но коварными способами. Моя мама была одной из неудавшихся экспериментов. А я — удачной. Я реагент для семи моно.

Она видела, как у парней за кадром сжимаются кулаки, как темнеют лица. Но она продолжала.

— Они хотели забрать меня на исследование, после которого я решилась на побег. Я являюсь живым доказательством их жестокого преступления. Они ищут меня, чтобы навеки запереть и изучить, чего я не желаю.

Её голос стал тверже. Она посмотрела прямо в камеру, и в ее глазах горел холодный огонь.

— Я решилась рассказать вам, мои моно согласились помочь мне. Вы совершенно не знаете о таких делах. Да я и сама недавно узнала об этом. Я хочу, чтобы вы спросили себя, почему группа подростков из элитной школы вдруг сбежали. Почему богатые и влиятельные люди создали лабораторию «Алхимия». Спросите, что скрывают семьи, которые спонсировали Алхимию и полностью поддерживали проект.

Рики выключил запись. В комнате стало тихо.

Ари обернулась. Она была бледной, но спокойной. Сделанное уже не изменить.

— Все? — тихо спросила она.

— Все, — ответил Рики, — Я сейчас начну обрабатывать и выкладывать. Это займет время.

— Хорошо, — сказала Ари и медленно опустилась на пол. Силы, которые держали ее во время записи, вдруг ушли. Она чувствовала пустоту и странное облегчение.

Джейк подошел, сел рядом и молча положил ей на плечо руку. Она сжала его ладонь легонько. Остальные молча разбрелись по комнате. Сонхун прислонился к стене, закрыв глаза. Хисын и Джей перешептывались у окна, их лица были серьезными. Чонвон и Сону сели на пол рядом с Ари, просто находясь рядом. Джейк принес ей стакан воды, который она машинально выпила. Не было лишних слов, объятий или похвал. То, что они только что сделали, было важнее любых слов. Это был акт, а не спектакль.

Ни-Ки склонился над экраном, его пальцы снова забегали по клавишам. Он обрезал лишние секунды в начале и в конце, немного выровнял звук, чтобы не было фонового гула, но оставил голос Ари чистым и неукрашенным. Потом началась сложная, невидимая работа. Через специальные программы, используя остатки интернета тети Асы, он загрузил видео на несколько одноразовых аккаунтов на разных файлообменниках. Потом создал фейковые профили в соцсетях и начал рассылку. Ссылки полетели в комментарии под новостями об их исчезновении, на форумы, посвященные загадкам и скандалам элит, в чаты журналистов.

— Пошла вода горячая, — наконец выдохнул он и откинулся назад, вытирая пот со лба,
— Теперь нужно подождать.

Ждать пришлось недолго. Уже через пару часов, когда они сидели в главной комнате, пытаясь заставить себя поесть суп, который приготовила тетя Аса, Рики тихо свистнул, глядя на экран своего телефона, подключенного к интернету через сложную цепочку.

— Смотрите.

Он передал телефон Хисыну. Тот посмотрел, его брови ушли вверх. Потом телефон пошел по кругу.

На экране была страница одного из видео-хостингов. Их ролик, под названием «Заявление. Юн Ари», висел там всего три часа. Но под ним уже было больше десяти тысяч просмотров. И сотни комментариев.

«Это та самая девушка с фото? Выглядит реально».
«Боже, она говорит такое... Если это правда, то её отец — монстр».
«Алхимия»... Я слышал какие-то старые слухи. Думал, страшилки для богатеньких».
«А что, если это правда? И её сейчас ищут не чтобы спасти, а чтобы... Блин, жутко».
«Вы посмотрите на её глаза. Она не врёт. Я верю ей».
«А кто эти семеро моно? Она их не назвала. Как умно».
«Ждем опровержения от семьи Юн. Но как-то слишком убедительно для фейка».
«Реагенты, моно... Над людьми ставили опыты? В наше время? Это же дикость!»

Комментарии листались один за другим. Люди спорили, не верили, впадали в шок, начинали искать информацию. Видео начало расходиться. Кто-то репостил его с хештегами #Алхимия #ЮнАри #ПропавшиеУченикиСонхва. Оно появлялось в новостных агрегаторах, в обсуждениях в телеграме. Ещё через час просмотров было уже под пятьдесят тысяч.

Тетя Аса, молча наблюдавшая за ними, вдруг включила маленький старый телевизор на кухне. На одном из японских новостных каналов шёл утренний выпуск. Диктор что-то говорил по-японски, а потом на экране появилось знакомое лицо. Юн Хёнсу. Он стоял у своего офиса в Сеуле, окружённый микрофонами. Выглядел уставшим, но собранным. Говорил ровно, с достоинством.

Рики быстро нашёл корейский новостной сайт с этим же сюжетом и включил перевод. Голос отца Ари зазвучал в комнате, холодный и выверенный:

«...Как отец, я раздавлен. Мы используем все ресурсы, чтобы найти мою дочь Ари и её друзей. Я уверен, они живы, и мы скоро их вернём. Я прошу всех, у кого есть какая-либо информация...»

Он говорил о любви, о беспокойстве, о надежде. Ни слова о видео. Ни намёка на «Алхимию». Он играл роль несчастного, но сильного отца, которого постигла беда.

Ари смотрела на экран, и её лицо стало каменным. В горле встал ком.

— Смотрите, — прошептала она, больше себе, чем другим, — Как легко он лжёт. Как будто ничего не было.

— Он не может признать видео, — тихо сказал Джей, — Признать — значит подтвердить. Он будет отрицать. Найдет «экспертов», которые назовут его подделкой. Будет давить на площадки, чтобы его удалили.

— Но люди уже видели, — сказал Сону. Он листал обсуждения на своем телефоне, — Они уже задумались. Семя сомнения уже в земле. Он теперь не просто отец в трауре. Он — человек, которого публично обвинили в чудовищном преступлении. Даже если всё удалят, пятно останется.

Рики обновил страницу с видео. Просмотры приближались к ста тысячам. В комментариях уже появились ссылки на старые архивные статьи о «закрытии перспективного био-исследовательского фонда», на упоминания фамилии Кан в связи со скандалами двадцатилетней давности. Люди, как сыщики, начали копать.

И тут тётя Аса выключила телевизор и повернулась к ним. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

— Вам нужно уходить. Ваше видео должно быть увидели все лица, которые как-то связаны с Алхимией. И должно быть за вами уже идут люди.

Они поняли. Их короткая передышка закончилась.

— Куда мы пойдем? — спросил Чонвон, его голос был деловитым. Все взгляды обратились к тете Асе.

Старая женщина молча вышла из комнаты и вернулась с листком бумаги, на котором была нарисована схематичная карта окрестностей.

— Дом моего брата стоит здесь, — она ткнула пальцем в одну точку. — Мастерская — здесь, высоко в горах. Дорога к ней открытая, вас сразу заметят. Но есть другое место.

Она провела пальцем по извилистой линии, уходящей в сторону от дома.

— Старая шахта. Её закрыли лет тридцать назад. Вход завален, но я знаю другой лаз — со стороны старой дренажной трубы. Там можно спрятаться на день, максимум на два. Пока первая волна поисков пройдет мимо.

Она посмотрела на их измученные лица.

— Там темно, сыро и холодно. Но вас там не найдут.

Рики кивнул, уже оценивая.

— Это логично. Они будут искать нас в зданиях, на дорогах. Под землю заглянут в последнюю очередь.

— Нам нужно взять теплые вещи, — сказал Джейк, — Ещё фонарики, вода, еда.

— У меня есть старое снаряжение, — сказала тетя Аса,
— Есть и фонари, спальники, которые брат оставил. Еды дам с собой. Но много не унесете.

Они засуетились, но без паники. Теперь это была знакомая им работа — собрать тревожный чемодан. Они сложили в рюкзаки теплые кофты, сухой паек, который дала тетя Аса (рисовые колобки онигири, завернутые в водоросли, консервы), бутылки с водой. Рики упаковал ноутбук и блоки питания в непромокаемый чехол.

Перед уходом тетя Аса подозвала Рики.

— Твой дед... Он говорил, что в самой глубине мастерской, под полом, есть металлическая коробка. Код — дата рождения его дочери, твоей матери. Если дойдете... посмотрите.

Рики кивнул, крепко сжав её руку. Слова благодарности казались сейчас слишком громкими и ненужными.

Они вышли из дома затемно. Тетя Аса проводила их до начала узкой, почти невидимой тропы, ведущей в лес.

— Идите вдоль ручья, пока не увидите ржавую трубу, торчащую из земли. Вход там. Удачи.

Она стояла на пороге, маленькая и прямая, пока последний из них не скрылся в темноте леса. Потом закрыла дверь. Дом снова погрузился в свою вековую тишину.

Их новый путь был тяжелым. Тропа почти не читалась, приходилось пробираться через папоротник и валежник, спотыкаясь о корни. Через час ходьбы они нашли ту самую трубу — огромную, ржавую, из которой сочилась вода. Рядом, за завесой дикого винограда, зиял черный провал.

Внутри пахло сырой землей, плесенью и холодным камнем. Они включили фонари. Лучи выхватили из мрака низкий, узкий тоннель, укрепленный гниющими балками.

— Похоже на дренаж, — сказал Чонвон, первым протискиваясь внутрь, — Идите осторожно, смотрите под ноги.

Они двинулись в темноту, оставляя позади не только дом тети Асы, но и последние призраки надежды на простое спасение. Их убежищем теперь стала земляная утроба старой шахты.

А следующей точкой на карте — мастерская деда Ни-Ки, где ждала металлическая коробка с кодом. Возможно, с ответами. Возможно, с новыми вопросами. Но чтобы до неё добраться, им нужно было сначала переждать бурю, которую они сами и вызвали, выпустив правду на волю.