Глава 19. Игра на публику
Пока восьмеро беглецов пытались осмыслить найденный в цифровых руинах чудовищный факт, мир снаружи бушевал. Но не так, как они могли себе представить, прячась в душной кабинке интернет-клуба.
Особняк Юн.
Хёнсу стоял перед панорамным окном, глядя на безупречный сад. Его лицо было не искажено яростью, а застыло в ледяной, абсолютной маске. За его спиной, в кабинете, собрались трое: его личный юрист, глава службы безопасности и тот самый помощник, что был в Сонхве.
— Новости идут по плану, — доложил юрист, просматривая планшет,— Версия о похищении поддерживается. Полиция публично давит, но все ключевые лица получили указание не углубляться.
— Анонимные заказы на поиск размещены через подставные лица, — добавил глава безопасности. — Наши конкуренты из других семей тоже подключились к аукциону. Все хотят быть первыми, кто найдёт... артефакт.
Хёнсу не двигался.
— Она связалась с Джиу, — произнёс он тихо, и это прозвучало опаснее крика,
— Через старые, забытые каналы. Значит, она что-то знает. Или догадывается. «Алхимия» снова всплывает, и моя дочь держит ниточку.
— Мы найдём её, господин, — поспешил заверить помощник,
— Усилены все патрули на транспорте, за всеми её возможными контактами наблюдение.
— Не просто найти, — медленно обернулся Хёнсу. Его глаза, лишённые цвета, были пусты, как глубокие колодцы, — Её нужно целиком изъять и неповрежденной. Доктор Кан (младший) ждёт. Он считает, что стабилизированный образец «Х-α» может дать ключ к завершению работ его отца. К созданию синтетического катализатора. Или к... управляемой репликации.
В его голосе не было отцовской тревоги. Был холодный расчёт коллекционера, не желающего терять самый ценный экземпляр своей коллекции, и бизнесмена, видящего в дочери актив.
Особняк Ли.
Отец Хисына, советник Ли, принимал звонок, стоя у камина. Его лицо, привыкшее скрывать эмоции, было напряжённо.
— Я понимаю ваше беспокойство, — говорил он гладко, но в его интонации была сталь, — Мой сын, к сожалению, оказался втянут в эту... подростковую авантюру. Я уверен, он вернётся, когда одумается. Разумеется, все ресурсы нашей семьи направлены на его поиск. Совместно с вашими усилиями, конечно.
Он положил трубку и глубоко, устало вздохнул. Его жена, элегантная и бледная, сидела на диване, сжимая в руках платок.
— Он что, нашел что-то о «том проекте»? — прошептала она.
— Неважно, что он нашёл, — отрезал советник, — Важно, что он полез туда, куда не следовало, и потянул за собой остальных. И теперь этот проклятый Юн снова активизировался. Если Хисын вскроет старые связи... — Он не договорил, подойдя к бару и наливая себе виски, — Найти его надо первым нашими людьми. И уговорить молчать любой ценой.
Особняк Пак.
Отец Джея, дипломат, разговаривал по защищённой линии с кем-то из Вашингтона. Его английский был безупречен, а тон — дружески-деловым.
— ...да, неприятный инцидент. Дети, знаете ли, впечатлительные. Возможно, влияние стресса. Мы работаем над разрешением ситуации. Прошу передать, что это никак не повлияет на наши договорённости... Да, конечно. Благодарю.
Закончив разговор, он откинулся в кресле. Его мысли были далеки от дипломатии. Его сын, с его острым умом и талантом к стратегии, сбежал. Не от школы, а от системы. И взял с собой девочку Юн. Это был не побег. Это был вызов. И дипломат понимал: если Джей встал на сторону этой девушки против её отца (а значит, и против консорциума, стоявшего за «Алхимией»), то вернуть его в лоно семьи будет почти невозможно. Остается одно — найти и изолировать. Пока он не натворил ещё больших глупостей.
По всей стране в элитных кругах шёл нервный, приглушённый ропот. Наследники самых могущественных кланов пропали. Одновременно. Вместе с дочерью Юн Хёнсу, той самой, о которой ходили странные слухи. Это не могло быть совпадением. Старики, помнившие о «технопарке «Перспектива» и исчезнувших учёных, переглядывались за бокалами вина на закрытых приёмах. Молодые, их родители, лихорадочно пытались понять, не замешаны ли их дети в чём-то таком, что может сокрушить репутации, построенные поколениями.
Публично — слезы перед камерами, призывы к детям вернуться, сотрудничество с полицией.
Приватно — тихая паника, чёрный рынок сыска, циничный торг за «информацию» и страх перед тем, что могут вскрыться старые, похороненные в самых глубоких сейфах, грехи.
А в эфире новостей продолжали крутить ту самую, аккуратную версию: «Группа подростков, возможно, стала жертвой похитителей или находится в состоянии стресса. Родители обеспокоены. Просим откликнуться всех, кто что-либо знает...»
Это был спектакль. И все главные актёры играли свои роли, не подозревая, что их дети, спрятавшись в подвальном интернет-клубе, только что сорвали занавес с самой мрачной декорации этой пьесы и увидели, что прописанная для них роль — не роль похищенных жертв. А роль образцов для коллекции, активов для сделки или проблем, которые нужно тихо устранить. И теперь они отказывались играть.