Глава 16. Первый день выживания.
Фургон был тесным, пахнущим резиной и старым пластиком. Гул двигателя заглушал всё, кроме их собственного тяжёлого дыхания. Ари сидела, прижавшись в угол, на ящике с какими-то тряпками. Джейков пиджак всё ещё был на её плечах, но он не спасал от внутренней дрожи.
Она огляделась. Их лица в полумраке, подсвеченные мерцанием уличных фонарей за тонированными стёклами, казались чужими — острыми, сосредоточенными, взрослыми. И тогда она заметила.
У каждого был не рюкзак, а небольшой, но плотно набитый тактический или дорожный мешок. Не школьные ранцы. Специальная сумка. Та, что лежала у ног Чонвона, была узнаваемого армейского образца. У Рики — водонепроницаемый рюкзак для хакерских митапов. У Джея — элегантный, но вместительный кожаный вещмешок.
— Вы... собрались заранее? — тихо спросила Ари, и её голос прозвучал хрипло от напряжения.
Парни переглянулись. Джей, сидевший напротив, усмехнулся — коротко, без юмора.
— Не «заранее». Мы начали собирать «тревожные чемоданчики» в тот день, когда на доске появилось слово «Алхимия». Просто на всякий случай. Как оказалось, случай не заставил себя ждать.
— У каждого из нас дома есть сейфы, несгораемые шкафы, — пояснил Хисын, проверяя содержимое своего мешка, — Там всегда лежат паспорта, второй комплект документов, ключи от запасных квартир и... да, наличность. Много наличности. Отец говорил: «Власть — это контроль. А контроль требует возможности в любой момент исчезнуть или появиться». Похоже, его урок пригодился.
Они действовали с пугающей слаженностью. Пока фургон петлял по ночным улицам, уходя от возможного преследования, они не сидели сложа руки.
Рики уже достал три «чистых» телефона — простые кнопочные аппараты, купленные за наличные в разных частях города неделю назад. Он раздал два из них — Джею и Чонвону. Третий оставил себе.
— Основные телефоны — здесь, — он указал на небольшой металлический контейнер в своём рюкзаке, — Они выключены, батареи вынуты. Это маячки. Когда будет нужно, мы их включим ненадолго и в другом месте, чтобы сбить со следа. Общаться будем через эти. Только SMS, шифром. Никаких звонков, если не критично.
Джейк проверял небольшую аптечку, которую достал из своего мешка. Она была укомплектована не пластырями, а серьёзными препаратами: антибиотиками, обезболивающими, стимуляторами, средствами для обработки ран.
— Учел твою историю болезней, — кивнул он Ари, — И аллергии всех остальных.
Сонхун и Сону молча пересчитывали пачки денег. Купюры разного достоинства, преимущественно средние, не самые крупные, чтобы не привлекать внимания. Сони аккуратно складывал их в несколько потайных поясов-кошельков.
— Распределим по всем, — сказал Сонхун, — Если кто-то потеряется или будет задержан, у каждого должен быть свой ресурс.
Чонвон изучал бумажную карту города (на случай, если отключат сотовые сети или спутники) и вполголоса обсуждал с водителем, мужчиной по имени Минхо, маршрут к «первой точке». Это была не гостиница, а заброшенная мастерская по ремонту аудиоаппаратуры в старом промышленном районе. Её владелец был должен одному из бизнес-партнёров семьи Пак и предпочитал расплачиваться тишиной и услугами.
Ари смотрела на них, и её охватывало странное чувство. Страх никуда не делся. Но поверх него нарастало что-то другое — острый, холодный восторг от их эффективности и жгучий стыд за свою собственную неподготовленность.
Пока они, с мрачной сосредоточенностью, извлекали из своих тактических рюкзаков связки наличных, «чистые» телефоны и аптечки полевого медика, её собственный рюкзак вдруг показался ей жалким и наивным. Она потянулась к нему, мысленно перебирая содержимое: смена простой одежды (футболка, джинсы, нижнее белье), косметичка с самым необходимым, паспорт, гигиенические прокладки, упакованные в непромокаемый пакет. И всё. Практично, да. Но это был набор для поездки к подруге или короткого отпуска, а не для спасения жизни. Не было «тревожного чемоданчика», заготовленного на случай войны с собственным прошлым. Не было нескольких паспортов, горы разной валюты, инструментов для выживания. Была лишь её личная дебетовая карта, которую, она была почти уверена, отец уже заблокировал в первую же минуту после обнаружения её побега.
Она сидела на ящике, сжимая ремешок своего рюкзака, и чувствовала себя непозволительно легкомысленной. Они семь лет готовились к управлению миром, и эта подготовка, оказывается, включала в себя и умение этот мир стремительно покинуть. Она же восемнадцать лет готовилась лишь к тому, чтобы выжить и никому не мешать. И теперь эта разница висела между ними тяжёлым, невысказанным грузом.
Фургон свернул в тёмный переулок и остановился у ржавых ворот. Минхо вышел, что-то сказал в домофон. Через минуту ворота скрипнули и открылись. Фургон въехал во двор, погружённый в темноту.
Их первое убежище оказалось пыльной комнатой над мастерской. В воздухе витал запах старой электроники, пайки и пыли. Но здесь были вода, электричество и, самое главное, крыша над головой, не связанная ни с одной из их фамилий.
Пока остальные осматривали помещение, Джей и Чонвон отошли в сторону с Минхо. Ари, стоя у грязного окна и глядя на тёмные силуэты крыш, подслушала обрывки их тихого разговора:
— ...за тобой не следили?
— Нет, босс. Маршрут чистый. Но они уже начали искать. Полчаса назад поступил запрос в наш диспетчерский пул о несанкционированном выезде группы подростков из частной школы. Описания нет, но они проверяют все камеры на выездах из района.
— Хорошо. Завтра сменим точку. Спасибо, Минхо. А теперь надолго исчезни, чтобы тебя вообще не вспоминали.
Водитель кивнул и, не прощаясь, растворился в темноте. Они остались одни. Восемь человек в пыльной комнате, отрезанные от своих прежних жизней.
Кто-то включил единственную лампу, застелил принесёнными из фургона спальниками пол. Было тихо. Неловко. Реальность начала накрывать их уже не адреналином погони, а тяжёлым грузом «а что теперь?».
Первым нарушил тишину Хисын, глядя на вынутые батарейки из своих часов.
— Мы — в розыске. Нашими же семьями или теми, кто ими управляет.
— Нам нужно понять, кто именно за нами охотится, — сказал Джей,
— Отец? «Алхимия»? Полиция по наводке? От этого зависит, куда двигаться.
— А ещё нам нужно есть, — практично заметил Сону, роясь в своём мешке и доставая несколько шоколадных батончиков и бутылку воды,
— И спать. По очереди. Я первый на дежурство.
Они разделили шоколад. Он казался невероятно вкусным. Простым и ясным в этом море неопределённости. Ари, сидя на спальнике и обнимая колени, смотрела, как её семеро моно — принцы, наследники, избалованные гении — превращались в уставших, испачканных пылью беглецов. Они отключили свои короны вместе с телефонами. Осталось только то, что внутри. И та связь, что сильнее любых сетей слежения.
За окном завыл ветер. Где-то в этой ночи их уже искали. Но здесь, в этой пыльной комнате, при свете одной лампы, они были невидимы. Пока что. Их первая ночь на свободе началась с тишины, шоколада и тяжёлого понимания, что они сделали первый шаг в настоящую, взрослую войну, исход которой был неизвестен никому.