Глава 14. Тайны семьи моно
Снимок, найденный Рики, повис в воздухе их общего чата цифровым призраком. На экране ноутбука, вокруг которого столпились все семеро на следующее утро в комнате Ари, молодой доктор Кан и улыбающийся мужчина с глазами Рики смотрели в будущее, которое для одного стало кошмаром, а для другого — тайной.
Тишина была оглушительной. Рики сидел, уставившись в клавиатуру, его пальцы были неподвижны. Весёлый, ироничный мальчик куда-то исчез, осталась только бледная тень.
— Это... мой дед. Нишимура Лайто, — наконец проговорил он, и голос его был чужим, плоским,
— Мне всегда говорили, что он погиб в экспедиции. Пропал без вести в горах, когда собирал образцы редких растений для фармакологических исследований. Его тело так и не нашли.
— А что, если он не погиб? — тихо спросил Джейк, глядя на снимок, — Что если он «исчез» совсем по другой причине? Если он был частью «Алхимии»... его исчезновение могло быть побегом или ликвидацией.
Мысль была чудовищной. Их семьи — столпы общества, безупречные династии — могли быть замешаны не просто в финансировании, а в самом ядре преступления.
— Нам нужно копать глубже. Но теперь... в наших собственных домах, — с горечью произнёс Хисын. Его лицо, обычно такое уверенное, было напряжённым,
— Если мой отец, как советник, мог «продавливать» закрытие проектов или, наоборот, их прикрытие... Я должен это узнать.
План, который казался таким чётким, вдруг обрёл личную, болезненную остроту. Расследование перестало быть абстрактной защитой Ари. Оно превратилось в вскрытие их собственного прошлого.
— Рики, — сказал Джей, кладя руку ему на плечо, — Ты уверен, что сможешь? Искать такое про свою семью...
— Я должен, — отрезал Рики, поднимая взгляд. В его глазах горел холодный, недетский огонь,
— Если мой дед был частью этого, если он что-то знал или что-то создал... это касается и меня. И нас всех. — Он посмотрел на Ари,
— Особенно тебя.
Они разделились с новой, мрачной решимостью. Теперь поиск вёлся не только вовне, но и внутрь.
***
Рики начал с домашних архивов. Под предлогом школьного проекта по генеалогии он попросил мать прислать цифровые копии старых семейных альбомов, писем, дневников деда. Он искал любые упоминания о работе, коллегах, о «перспективном проекте». Он наткнулся на отсканированные страницы полевого дневника деда. Среди зарисовок растений и записей о погоде промелькнула странная фраза: «Образец «Х» показывает аномальную реакцию на спектр. Существует ли моральное право идти дальше, если цель — избавление от проклятия? Слишком высокая цена за цвет.» Запись была датирована за месяц до его исчезновения. «Образец «Х». Реагент?
Хисын, используя свой доступ к отцовскому кабинету в их доме в Сеуле (отец был в длительной командировке), под видом поиска книг для реферата, просмотрел старые бумажные ежедневники. В одном, двадцатилетней давности, он нашёл несколько встреч, отмеченных только инициалами «А.П.» и пометкой «отчёт о реструктуризации». Даты совпадали с периодом, когда, по словам Соён, проект «Алхимия» был свёрнут. Рядом с одной из записей карандашом было нацарапано: «Ликвидировать наследие. Никаких следов. Д.К. непредсказуем.» Д.К.? Доктор Кан?
Сонхун завёл разговор с отцом, бывшим спортсменом, о допинге и этике в спортивной медицине, плавно переведя тему на границы научных исследований в прошлом. Отец, обычно сдержанный, неожиданно помрачнел: «Были проекты... не наши, конечно. Но в кругах, где вращались спонсоры. Говорили о чём-то связанном с генами и восприятием. Многие тогда помешались на идее «улучшения» человеческого потенциала, не глядя на средства. К счастью, это всё вовремя остановили. Но осадок... остался. Лучше тебе, сын, не углубляться».
Джейк, изучая медицинские архивы, обнаружил, что несколько многообещающих статей его отца по генной терапии наследственных заболеваний глаз, опубликованных как раз в тот период, внезапно лишились финансирования, а исследование было заморожено «из-за пересмотра этических норм». В приватных заметках на полях одной из статей, присланных ему матерью-генетиком по его же просьбе («Интересуюсь историей науки»), он нашёл пометку отца: «Давление со стороны фонда «П» неприемлемо. Отказываюсь предоставлять данные по побочным эффектам на ЦНС. Проект слишком опасен.» Фонд «П». «Перспектива»?
Каждый найденный фрагмент был как осколок разбитого зеркала. По отдельности — ничего не значащие детали. Собранные вместе, они начинали складываться в ужасающую картину: их семьи, так или иначе, касались «Алхимии». Одни финансировали, другие предоставляли научный потенциал, третьи — политическое прикрытие для свёртывания или сокрытия.
Вечером они снова собрались у Ари. Атмосфера была тяжёлой. Маркерная доска была снова открыта. Рядом со столбцом «АЛХИМИЯ» появился новый: «НАШИ СЕМЬИ». И стрелки начали тянуться от одного к другому.
— Получается, мы не просто защищаем Ари от какой-то внешней угрозы, — мрачно констатировал Чонвон, — Мы расчищаем остатки мусора собственного наследия. И кто-то, кто знает об этом прошлом, использует Ари как отмычку, чтобы вскрыть всё это снова.
— Зачем? — спросила Ари, чувствуя, как её сердце сжимается от новой волны вины. Она была центром этого урагана,
— Что они хотят? Денег? Шантажа? Отомстить нашим родителям?
— Или завершить то, что начали, — тихо сказал Рики, глядя на фотографию деда, — Если «Алхимия» искала способ искусственно создать или контролировать способность реагентов... то Ари, как уникальный продукт союза моно и реагента, может быть для них идеальным... финальным образцом.
В комнате повис леденящий душу смысл его слов. Это было не про прошлое. Это было про будущее. Про её будущие.
В этот момент на телефоне Ари тихо вибрировало уведомление. Незнакомый номер. Сообщение без текста. Просто фотография. Крупным планом — смятый листок рисовой бумаги. На нём её рисунок: анемон и колючий вопрос. А под ним, дрожащей, но узнаваемой рукой, было выведено всего два слова, чернилами, которые, казалось, вот-вот размажутся от влаги:
«Прости. Беги».
Это был ответ. Ответ от Джиу. Он не объяснял ничего, но подтверждал всё. Мать боялась. Боялась настолько, что первое, о чём она подумала, увидев послание дочери, — не объяснение, а предупреждение.
Ари подняла глаза на парней, показывая им экран. Их лица окаменели.
— Значит, она знает, — прошептал Сону, — И она в ужасе.
Сообщение было одновременно ключом и замком. Оно открывало дверь в правду, но за этой дверью их ждала тьма, настолько плотная, что, казалось, она может поглотить даже яркие цвета, которые они только-только обрели. Бежать? Но куда? От своих ли семей? От своей ли судьбы?
Джей медленно подошёл к доске. Стер столбец «ПЛАН ДЕЙСТВИЙ». Взял красный маркер. И написал новое, единственное слово, под которым теперь предстояло жить им всем:
«ВЫЖИТЬ».