Семь оттенков любви | ENHYPEN

Тишина в комнате Ари после её признания была не мёртвой, а заряженной, как воздух перед грозой. Семь умов, отточенных для управления империями, теперь синхронно обрабатывали новую, тревожную информацию. Их мир, только-только наполнившийся красками, оказался отброшен в тень чужой, грязной войны.

Первым нарушил молчание Джей. Он встал, его взгляд упал на небольшую маркерную доску, висевшую на стене рядом с книжной полкой Ари (ей нравилось иногда записывать на ней цитаты из книг). Он подошёл к ней, снял крышку с красного маркера.

— Систематизируем, — сказал он просто, и его голос приобрёл ту чёткость, которая бывает на деловых переговорах.

На чистой белой поверхности он вывел крупными печатными буквами: «АЛХИМИЯ». Подчеркнул дважды. Звук скрипа маркера по доске был резким, деловитым.

— Факт номер один, — Джей отступил на шаг, словно представляя схему, — Анонимное письмо. Цель: спровоцировать Ари на поиски. Наживка: фотография матери и намёк на лабораторию.

Он написал: «ПРОВОКАЦИЯ. ЦЕЛЬ — АКТИВИЗАЦИЯ АРИ».

Первым нарушил молчание Джей. Его лицо, обычно выражающее либо насмешливый интерес, либо холодную вежливость, стало непроницаемым, как дипломатический документ. — Лаборатория «Алхимия». Доктор Кан. Фонд «Перспектива», — проговорил он, расставляя факты по полочкам и записывая на доске имена и связи стрелками,
— Кан — это не просто совпадение с той мразью Инсо. Это её род. Значит, у неё был личный интерес тебя затравить. Не просто из зависти. Возможно, она что-то знала или пыталась проверить твою реакцию.

Он добавил на доску: «СЕМЬЯ КАН → ИНСО → ТРАВЛЯ. ЛИЧНЫЙ ИНТЕРЕС?»

— Соён сказала, что проект был закрыт, данные уничтожены, — задумчиво сказал Джейк, глядя на схему. Его медицинский ум искал логику в безумии. Он подошёл к доске, взял синий маркер, — Но в науке редко что-то уничтожается полностью. Особенно такие... прорывные, пусть и чудовищные, данные. Образцы, записи, отчёты — что-то всегда остаётся. В сейфе. В частной коллекции. В голове у выжившего учёного.

Он написал синим: «ДАННЫЕ НЕ УНИЧТОЖЕНЫ. ГДЕ ОСТАТКИ?»

— Выживший ученый, который исчез, — добавил Сонхун. Он встал и медленно подошёл к доске. Его движения были такими же выверенными, как на льду. Он взял чёрный маркер, — Исчез — не значит мёртв. Значит, его либо убрали те, кто финансировал, чтобы замести следы. Либо он сам спрятался, забрав с собой результаты.

Он нарисовал значок «человек» со стрелкой «исчез» и обвёл его в круг.

— И теперь, спустя годы, кто-то начинает проявлять интерес к дочери одного из спонсоров. К уникальному реагенту, рождённому от моно и реагента.

Он провёл стрелку от круга к слову «АРИ» в центре другой схемы, которую начал рисовать Джей.

— Это ловушка, — просто заключил Чонвон. Он сидел неподвижно, но его глаза, острые, как у сокола, следили за растущей на доске паутиной связей, — Анонимное письмо — это не помощь. Это провокация. Наживка. Кто-то хочет, чтобы Ари начала действовать. Чтобы она пошла по следу и... что? Наткнулась на что-то? Всколыхнула старых врагов? Или привела их прямо к себе? — Он не встал, но его голос был веским.

Джейк записал его мысль: «ЛОВУШКА. ЦЕЛЬ НЕ ЯСНА».

Ари слушала и смотрела, как её белая, невинная доска превращается в поле битвы, испещрённое стрелками, вопросами и угрозами. Страх никуда не делся, но теперь он смешивался с изумлением. Они не паниковали. Они визуализировали угрозу, чтобы её обезвредить.

— Значит, моя мать... — тихо начала она.

— Твоя мать, скорее всего, была либо объектом их интереса, либо... свидетелем, — мягко, но без прикрас сказал Хисын.

Он подошёл к доске, взял зелёный маркер и обвёл имя «ДЖИУ», которое уже было там.

— Если «Алхимия» существовала, то такие редкие реагенты, как она, на вес золота. Твой отец заполучил её. Возможно, не просто из одержимости. Возможно, он... изъял её из зоны доступа проекта. Или наоборот — был их агентом по контролю за «образцом».

Он провёл две стрелки от имени «ХЁНСУ»: одну к «ДЖИУ», другую — к «АЛХИМИЯ» и поставил между ними большой знак вопроса.

Мысль была чудовищной. Ари почувствовала тошноту, глядя на эту схему, где жизнь её семьи была разобрана на холодные составляющие.

— Хватит, — резко сказал Ни-Ки. Он встал и стёр ладонью часть схемы вокруг имени Ари, оставив его чистым. — Мы её только напугаем ещё больше теориями. Нужны факты. Действия.

Он взял оранжевый маркер и внизу доски, под всей паутиной проблем, написал крупно: «ПЛАН ДЕЙСТВИЙ».

— Правильно, — кивнул Сону, и в его глазах вспыхнул огонёк. Он подошёл и выхватил у Ни-Ки маркер. — Мы не будем сидеть и ждать. Мы начнём своё расследование. Но тихо. Очень тихо.

Под заголовком «ПЛАН ДЕЙСТВИЙ» он начал писать, а Джей, стоя рядом, озвучивал:
— 1. Информация извне. Хисын, Сонхун — вы через свои каналы (советники, политические связи) осторожно наводим справки о фонде «Перспектива» и докторе Кане. Ищем любые следы, даже самые старые. — Сону написал их имена и задачу.

— 2. Внутренняя разведка. Рики, Джейк — технический и аналитический отдел. Рики — цифровые следы, архивы. Джейк — медицинские аномалии в исследованиях того периода. — Имена и задачи добавились на доску

— 3. Безопасность и наблюдение. Чонвон, Сону, я — периметр. Чонвон: общая обстановка. Сону: слухи, общение. Джей: формальный интерес, администрация. — Ещё три строчки.

— 4. Ари. — Сону обернулся к ней, и его взгляд стал серьёзным. Он написал её имя в самом центре нового списка. — Вести себя обыкновенно. Садовый клуб, учёба. Контакт от посторонних — немедленно нам. И... — Он запнулся, переглянулся с Джеем. — Попытка связи с матерью. Через доверенное лицо. Няня? Дворецкий? Нужно её свидетельство.

Ари кивнула, глядя на свой порядковый номер в их тактическом плане. Это было не унизительно. Это было... ответственно. Она — ключевая фигура, а не пешка.

— А что насчёт... нас? — спросила она, указывая взглядом на доску, где их имена были теперь связаны не только с ней, но и с опасной миссией, — Если за мной следят, то наше общение тоже на виду.

— Пусть следят, — усмехнулся Ни-Ки, забирая маркер обратно и рисуя вокруг всех семи имён в графе «Безопасность» один большой защитный круг. Потом он провёл жирную стрелку от этого круга к имени «АРИ»,
— Все и так знают, что мы твои моно. Наше внимание к тебе никого не удивит. Наоборот, если мы резко отстранимся, это вызовет подозрения. Мы просто будем... более сдержанно-назойливыми. Щитом.

Впервые за этот вечер на губах Ари дрогнуло подобие улыбки. Она смотрела на испещрённую разноцветными надписями доску. Хаос в её голове обрёл структуру. Враг был всё так же страшен и невидим, но теперь у неё была не только команда. У неё был план, висящий на стене её комнаты, как карта сокровищ, ведущая сквозь минное поле.

— Спасибо, — прошептала она, глядя на всех семерых и на их общее творение на доске,
— За то, что... не испугались и не сбежали.

Хисын, всё ещё смотря на схему, тихо добавил, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая пугала его политических оппонентов:

— Пугаться будут они. Кто бы они ни были. Тронули наше — пеняйте на себя.

Его слова повисли в воздухе, и доска с планом казалась теперь не просто списком задач, а первым черновиком объявления войны.