первый день
Феликс ёжится от холода. Идти на плац в одной рубашке было плохой идеей. Новобранцы уже собрались. Хмурые, серьёзные. Двенадцать человек. Стоят в линии перед собственным Королём. Кто-то в одеждах побогаче, кто-то победнее. Позы зажатые. У Феликса было чувство, что сейчас его съедят.
Он встал тринадцатым. Замыкающим. Его золотые кудри ярко выделялись на фоне темноволосых аристократов. Да и он сам — ниже, щуплее, мельче. Минхёк смотрел на это безобразие и не понимал, как его старый друг это допустил. Мальчишка определённо недоедал. Хотя, это он две недели вместе с Минхо, если с бала? Мог ли его поступок Кристофера отвратить от еды? Да не, бред какой-то.
Король широко улыбнулся новоприбывшим, подмигнул Феликсу и начал свою речь:
— Вы — юные дарования, будущие наследники империи. Вы несёте ответственность за честь, достоинство и доблесть нашей страны. Вам предстоит пройти через многое, чтобы достойно справиться со своими обязанностями. Но я уверен, что каждый из вас с гордостью пройдёт этот путь и станет опорой государству!
Минхёк говорил чётко, профессионально, отрепетировано. Он хотел донести до юных магов, что с большой силой приходит большая ответственность, и их задача стараться, трудиться и учиться изо всех сил.
Он показал парочку иллюзий и эффектно испарился в клубах тёмного дыма.
Народ начал шушукаться. На Феликса речь не произвела никакого впечатления. Слишком сильно устал. Но на его сокурсников — вполне себе. По крайней мере, до Феликса долетало восхищение королём.
Они понятия не имели, куда двигаться дальше, и уже начали знакомиться, но к ним подбежал Чанбин. Немного нервный и злой. Он объявил:
— Я, видимо, буду вашим куратором. Пойдёмте, проведу вас до общежития.
Затем нашёл взглядом Феликса и кивнул ему. Повернулся и повёл за собой ребят. Феликс сравнил его с мамой уткой и усмехнулся. Сравнение его позабавило, и настроение немного поднялось. Хотя бы появилось желание быть здесь.
Общежитий было четыре. Каждому курсу — своё. Феликсу, как всегда, повезло. Его потоку досталось крайнее. Ближайшее к парку, примыкающему к городу. Кто-то пошутил о том, что им ближе всего к свободе, и можно будет беспрепятственно сбегать к девочкам. Чанбин дал подзатыльник этому шутнику и ухмыльнулся, мол, «ну попробуй».
А Феликс думал, что это ужасно, потому что дом продуваемый. Хорошее настроение испарилось, и в душу заползла тревога. Новые люди, Хёнджин, в спину которого дышит смерть из-за него, растерянный Минхо, который может отыграться на своей первой и любимой игрушке. Всё вышло из-под контроля. Ещё и эти полуспартанские условия: душ и туалет в подвале, на первом этаже небольшой тренировочный зал, комната для занятий и медитаций. На втором — спальни. Кухни не наблюдалось. Видимо, добыть еду можно было только в столовой.
Голые каменные стены выглядели уныло и отягчающе. Камень был тёмным, холодным. Феликс обхватил себя руками, когда зашёл внутрь. Чанбин достал им ключи и сказал, что у аристократов должно быть личное пространство. Он дал им пятнадцать минут на то, чтобы освоиться, переодеться в форму, и вышел.
Феликс взял ключ последним, и ему снова повезло. Комната досталась угловая. С двумя широченными окнами. Он глубоко вдохнул, выдохнул, попытался успокоить тревожного червячка, бултыхающегося у него в животе, и пошёл меняться. Постучал в ближайшую дверь:
— Привет, — он попытался широко улыбнуться.
— Привет, — ему улыбнулись в ответ.
— Не хочешь поменяться комнатами? — Феликс смущенно повёл плечами.
— А что не так с твоей? — собеседник вышел и заинтересованно осмотрел помещение, на которое ему предлагали меняться. Комната как комната. Кровать, стол, стул, тумба и шкаф. Никаких излишеств.
— Ничего, — Феликс прикрыл глаза и постарался вернуть себе бойкость в голосе, — просто потрясающе продуваемый вид.
— А, — парень хохотнул и окинул Феликса оценивающим взглядом, — ладно, давай меняться. Но с тебя услуга.
— Какая? — Феликс зашёл в комнату с одним окном и уселся на кровать. Твёрдая. Кажется, что матраса вообще нет.
— Потом придумаю, — юноша пожал плечами. — Меня Чонин зовут.
— А меня Феликс, — он встал и протянул руку для рукопожатия.
— Какая у тебя магия? — казалось, что тёмные лисьи глаза смотрят насквозь. Рука у него оказалась холодная, жёсткая.
— Пока ещё не проявилась. День рождения через две недели. А у тебя?
— Я думал, в Академию принимают только с даром. Иначе поступил бы раньше, — Чонин нахмурился. — У меня земля. Развил до управления металлом, — Чонин горделиво улыбнулся. Одними губами. — Мои родители поставляют мечи всему Королевству. Может слышал: семейство Ян.
— Вау, круто, — Феликс не знал, чем похвастаться ему. — Должно быть, твои родители тобой гордятся.
Чонин пожал плечами. Это вряд ли. Он взял свои вещи и перенёс их в соседнюю комнату. Удивился, что у нового соседа своих вещей не было, но решил не лезть. Может, бастард. Хотя как он оказался в Академии, непонятно. Правило на то, что пускают только со способностями, было строгим. Надо будет познакомиться поближе.
Феликс переоделся в форму. Тёплые, шерстяные штаны, хлопчатая рубашка толстого кроя и меховой жилет. А ещё пиджак. В целом-то даже жарко. В комнате. Которые, как Хёнджин и обещал, топили. При воспоминании о целителе в груди мелкими шпажками заколола вина. Феликс сжал руку в кулак и выдохнул. Первый день должен быть укороченным, он быстренько отучится и вернётся к ним. Надо было, конечно, Минхо напугать. А то вдруг он там... Феликсу не хотелось думать о том, что Минхо может натворить. Он предпочитал верить в то, что принц хороший.
Ребята уже вовсю знакомились. Феликс не лез в разговоры, потому что не мог выкинуть Хёнджина из головы. И как-то незаметно для себя очутился в классе. Странное было помещение: столов и стульев нет, на полу — маты. Учитель широко улыбнулся им. На вид — молодой. Не такие тёмные волосы, как у остальных, но всё-таки не золотые, как у Феликса или Хёнджина. Добрые большие глаза. И сам он стройный, пластичный. Феликс представлял себе преподавателей немного не так.
— Меня зовут Намджун, и я буду учить вас контролю магии. Давайте с вами познакомимся. Есть тут те, у которых магия проявилась меньше месяца назад?
Трое человек подняли руку. Огонь, огонь, воздух.
— Отлично, присядьте, пожалуйста, по правую сторону, — он улыбнулся. — Остальные, я так понимаю, уже что-то умеют?
Феликс помотал головой, а остальные синхронно кивнули.
Намджун улыбнулся им и сказал, что с правильным дыханием они научатся чувствовать магию лучше, и его занятия всё равно обязательны к посещению даже для тех, кто всё знает и умеет. Каждый день по утрам весь первый курс после тренировки на плацу.
— В конце концов, это законный повод отоспаться после полосы препятствий, — он улыбнулся и перевёл взгляд на блондина. — А ты чего?
— А эта новая игрушка нашего наследника Ночи, — сказано было издевательски. Феликс повернулся к говорящему и вспомнил, что видел этого человека на балу, который, казалось, был миллион лет назад. — Феликс, кажется? Отказался пить с нами, но ушёл с принцем. И как, не зря? Отвоевал себе местечко?
— Ну что вы как дети малые, — Намджун закатил глаза и ободряюще улыбнулся блондину. — Не слушай их.
— У меня день рождения через пятнадцать дней, — он переступал с ноги на ногу и мялся. Не знал, стоит ли оправдываться перед сокурсником, но Намджун был преподавателем и, наверное, стоило сначала объясниться с ним. — Отец — целитель. Ильван Ли. Может, слышали. — Феликс не хотел передразнивать Чонина, оно само как-то. Но словил его неодобрительный взгляд и сжался ещё сильнее. Опустил глаза.
— Конечно. Твой отец — сильнейший маг поколения. Не понимаю, правда, что ты делаешь тут, ну ничего, — Намджун улыбался так, будто ничего странного не случилось. — Пятнадцать дней пролетят незаметно.
Все присутствующие посмотрели на Феликса. Тот впервые услышал характеристику отца как сильнейшего мага поколения и ещё сильнее смутился. Зажмурился.
— Садитесь, — Намджун встал в центр. — Давайте с вами познакомимся ещё поближе. Представьтесь и скажите, что умеете.
Оказалось, все, кроме Феликса, стихийники. Чонин был самым продвинутым, остальные с трудом справлялись с контролем. Намджун потёр ручки, радостно улыбнулся и сказал, что с этого они и начнут. Попросил каждого глубоко вдохнуть-выдохнуть. Посидеть наедине со своими эмоциями.
Феликс знал, что если сделает это, то провалится в такую пучину отчаяния, что попросту сломается. Поэтому он просто смотрел. Вокруг кого-то, он не запомнил всех имён, даже того, кто набросился на него в начале урока, кружился ветер и развевал волосы. Кто-то искрился небольшими разрядами. Чонин игрался со скрепками, заставляя их изгибаться. Сначала — руками, а потом силой возвращал вещам первоначальный вид. Это выглядело интересно. Феликс задумался о том, как выглядела магия Минхо и Хёнджина, когда ещё только начала развиваться. И к концу занятия почувствовал, что стало полегче. Чуть-чуть. По крайней мере, отчаянно извиваться червячок перестал. Переключился на танцы. Полька была в самый раз. Феликс глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить этого червячка хотя бы до медленного вальса. Почти получилось.
А на выходе его грубо толкнули плечом.
— Эй, златовласка, чего рот разинул, ждёшь, пока член залетит? — послышался взрыв хохота. Феликс вздрогнул, посторонился и сжал свой локоть, закрываясь. Он решил игнорировать. Они наиграются и отстанут. Отец предупреждал его о подобных шутках.
Следующий урок — философия. Там все откровенно спали, хотя Феликсу было интересно. Он читал об этом в книгах и понимал то, о чём рассказывал лектор. Даже поднимал руку и пару раз отвечал на вопросы. Его похвалили, и однокурсники его за это, кажется, невзлюбили ещё больше, потому что на обеде снова толкнули, расплескав его порцию на пол. Хорошо хоть не на Феликса.
Чанбин попробовал вмешаться:
— Эй! Ты его толкнул, ты и поделись своей порцией! Твой же товарищ!
— Извините, я свою уже съел, — снова взрыв хохота. Кто-то из толпы добавил:
— Не факт, что товарищ! Через пятнадцать дней узнаем! — долетало обидное «шлюха» и «здесь только из-за красивой мордашки». Феликс сжал руку Чанбина и прошептал одними губами: «Не лезь». Тот понимал, что полезть надо, но абсолютно не знал как. Всех избить? Так они потом Феликса ещё сильнее возненавидят. Где Чан? Или хотя бы Минхо? Они бы точно нашли слова. Поэтому он просто отступил, взяв Феликса за руку.
— Я ещё не ел.
— Всё хорошо, я не голоден. Убраться ещё надо, а то на пару опоздаю, — Феликс говорил тихо и сбивчиво. Вступать в конфликты не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Поэтому Феликс спокойно вытер пол, благо тарелка не разбилась, извинился перед слугами и пошёл дальше.
Первая пара после обеда — теория. Той магии, которая досталась от Богов. Сегодня — отдельный класс для каждой специализации.
Целителей всегда было мало. Редко набиралось больше трёх человек за курс. Поэтому и кабинет был маленьким. Без окон. Освещение шло только от люстры. Общая атмосфера была довольно тёплой, но света было откровенно мало. Феликс подумал, что Хёнджину бы тут было неуютно.
А вот ему — вполне. Всё было завалено, неубрано, но чувствовалась в этом какая-то особенная атмосфера. Творческая, что ли. Феликс не знал.
В кабинете был стол преподавателя, две парты для учеников и старые шкафы, усеянные книгами от пола до потолка. Кое-где виднелись заспиртованные органы. А ещё свёрнутые плакаты, задвинутые за шкафы, бесконечная пыль на полу и доска, которую не протирали с прошлого года. Сама по себе коричневая, большая. На ней было изображено строение человеческого сердца. Схематично и очень просто, Феликс мог бы лучше. Он уже пошёл доказывать то, что ему тут находиться не надо, но подслеповатый старичок возраста Богов посмотрел на мальчика сквозь очки и тёплым, тресковатым, как дрова в камине, голосом сказал:
— Ты очень похож на своего отца. Была у меня для тебя книга. Его любимая, — он степенно, медленно поднялся. Голос был очень добрым, но Феликс больше не верил добрым голосам. Он пошёл следом. — Где же она?
Старичок перебирал корешки книг в своём кабинете. Некоторые Феликс читал, некоторые знал наизусть. Большинство, если быть точным. Отец научил Феликса всей теории, которую знал. И даже достал им врачевателей из другой страны, чтобы самому у них поучиться и рассказать сыну. Феликс был абсолютно уверен в том, что по теоретической части он знает если не всё, то достаточный минимум.
Но книгу ему дали интересную. Странную. Там была какая-то математика. Вероятности, подсчёты, какой-то странный эксперимент с горохом. И куча задач. Феликс погрузился в этот странный учебник и не заметил, как прошло четыре часа. Тревожный червячок при этом свернулся калачиком и уснул. Расчёты показались ему слишком скучными.
— Ну ты, если хочешь, оставайся, а я пойду, — Старичок встал из-за кафедры. — Будут вопросы — задавай.
Феликс моргнул.
Хёнджин.
Он бросился к нему. Буквально бегом. И, конечно же, налетел на того, кто шутил над ним утром. Надо бы узнать, как его зовут. Получил в спину издевательское:
— Что, так сильно хочется отсосать, что прям бежишь? А может, мне отсосёшь? Я ближе, — и взрыв хохота тех, кто оказался в этой шайке. Феликс поморщился, но стиснул зубы. Минхо, Хёнджин. Червячок проснулся и оживился: вдруг Минхо обидел Хёнджина. Или пришёл Минхёк. Или Хёнджин решил, что он самый умный, и встал с кровати. Господи. Хоть бы просто лежали.
Уйти ему не дали. Схватили за плечо.
— Эй, златовласка, может, ответишь? — лёгкий толчок в грудь. Феликс промолчал. Парни брали его в кольцо. Страшно не было, только чёткое понимание того, что он теряет время.
— Да он не хочет с тобой разговаривать, — кто-то начал разминать кисти рук. — Или не считает тебя достойным. Ты же не сын лучшего целителя поколения.
— А, то есть не считаешь нас равными? — парни взбунтовались. Феликс попытался протиснуться и уйти, но ему не дали.
— Дайте пройти, — Феликс поднял взгляд на главаря и вежливо попросил. — Пожалуйста.
— М-м-м, парни, пропустите его. Нас же вежливо просят, — он смотрел на мальчишку свысока. Поигрывал водой в пальцах, которую вылил из фляжки и теперь демонстрировал всем водяной шарик. Довольно внушительный.
Феликс понял, что сейчас будет игра в кошки-мышки. Парни вокруг недовольно загалдели, но пропустили его. Феликс бросился бежать. Он не петлял, хотя понимал, что шарик воды, скорее всего, уже летит в него. Но также он понимал, что если начнёт резко менять траекторию, то замедлится. И тогда они, скорее всего, изобьют его. И хорошо, если не ногами.
Удар был сильным. Даже учитывая, что Феликс был к нему готов. Шарик догнал его ещё на приличной скорости и чуть было не сбил с ног. Из Феликса выбило дух. Мокрая одежда сразу же начала душить. Мгновенно стала холодной. Было сложно не обращать на это внимание, но Феликс всё равно бежал. Выдохнул только захлопнув за собой дверь в комнате, где оставил Хёнджина.
Минхо читал своему целителю какую-то сказку, а сам Хёнджин вполне себе мирно спал.
Феликс выдохнул. С трудом сдержал слёзы. Помнил о том, что Минхо этого не любит.
— Господи, Феликс, — Минхо встал с кровати. Взволнованно шептал. — Почему ты весь мокрый? Там же нет дождя.
Минхо на всякий случай посмотрел в окно. Тучи были, но не накрапывало. А Феликс выглядит так, будто бежал под дождём минут десять. Тяжело дышит, весь мокрый, дрожит. Он подошёл и осторожно коснулся. Младший доверчиво прильнул к нему, как будто жаждал объятий. Чуть ли не плакал.
— Тише, давай переоденемся, — Минхо всё ещё шептал, аккуратно поглаживая по спине. — Расскажешь, кто тебя обидел.
Феликс кусал щёку изнутри, чтобы не заплакать. Позволил Минхо себя раздеть и вытереть. Жался. Минхо осторожно подвинул мальчика поближе к камину. Перевёл на него взгляд, осматривая. Впалый живот, бедро, которое, кажется, можно обхватить ладонью. Выпирающие кости: таз, рёбра, ключицы. Тонкая шея, на которой болтается какое-то странное ожерелье. Минхо почувствовал желание, но посмотрел на Феликса повнимательнее. Стоп.
— Откуда это? — он приподнял маленькую подвеску в виде солнца и слегка потянул на себя, чтобы Феликс ощутил давление цепочки.
— А? — Феликс почувствовал, что его тянут, и послушно прильнул. Не хотелось, чтобы его душили. — Не знаю.
— Кхм, — кулон был красивым. Маленькое золотое солнышко, в центре которого гранат. Где-то сантиметр в диаметре. И цепочка тонкая, практически невесомая. Где-то он уже это видел. — Давай-ка я лучше сниму. Особенно, если ты не знаешь.
— Хорошо, — Феликс пожал плечами. Он успокоился, согрелся и хотел уже посмотреть, как там Хёнджин.
Минхо попробовал нащупать замочек, но не смог. Нахмурился. Зажал цепочку рукой и начал крутить её, держась за кулончик. Феликс тихо ойкнул: цепочка его порезала. Но замочек Минхо так и не нашёл.
— Странно.
— Да не важно, — Феликс провёл пальцами по шее. — Царапина. Как там Джинни?
Он, как есть, в одном белье, поспешил к Хёнджину. Проверил повязки. Недостаточно туго затянуто.
— Перебинтовывал?
— Да, он просыпался и требовал, чтобы я показал ему масштаб трагедии, — Минхо развесил одежду Феликса поближе к огню, а сам достал ему рубашку. Подошёл и надел её на него, чтобы тот не смущал. А то этот живот, даже в расслабленном состоянии не выходящий за пределы рёбер. Ужас просто. Феликс вообще не отреагировал. Тихо поругался на любознательность Хёнджина, протирая его рану.
— Температура была? Жалобы?
— Нет. Он даже порывался поесть, но я сказал, что без твоего разрешения он и шага с кровати не сделает. Мы немного поссорились, потом помирились, — Минхо пожал плечами. — В целом бодрый. Это его стандартное поведение, когда он болеет. Ну, не играет, что болеет, а по-настоящему болеет.
— Ты же его не бил? Не расстраивал? — Феликс посмотрел Минхо в глаза так, что если он что-то такое делал, то на одного наследного принца в этой стране станет меньше.
— Конечно нет, — Минхо поднял руки вверх. — Только поцеловал. Нежно, чтобы он успокоился.
— Хорошо. Ему важно сейчас быть... — эмоциональностабильным? — Хотеть жить ему важно сейчас. Я весь день переживал, что вы...
— Эй, мы на самом деле не враги, и я не хочу его смерти, — Минхо осторожно приобнял Феликса со спины. Тот немного дрожал.
— Да я понял уже. Ты не главный злодей его истории, — Феликс прижался спиной и обнял руку Минхо.
— Ты голодный? — Минхо и сам ничего не ел. Чтобы Хёнджина не смущать.
Феликс повёл плечами. Совсем как Хёнджин. Минхо уткнулся носом ему в шею и положил голову на его плечо.
— Так расскажешь, как день прошёл?
— Они меня ненавидят. Но комнаты правда тёплые.
— Кто ненавидит? — Минхо не понял и опустил руки на живот мальчика. Прижал к себе покрепче.
— Да я сам разберусь. Наверное. Посиди, пожалуйста, с ним. Никуда не выпускай. Опасный период ещё вообще никуда не ушёл, — Феликс не знал, как правильно пугать. У отца получалось лучше. Поэтому он просто прижался, сжал руку Минхо сильнее и тихо, вкрадчиво попросил. — Пожалуйста. Ему ты нужнее.
— Хорошо-хорошо, я прослежу за тем, чтобы он лежал в кроватке, — Минхо осторожно пощекотал солнышко. — Если будут обижать — найди Чана. Он поможет.
— Ага, — Феликс так не считал. Он понятия не имел, почему Хёнджин вообще в сокровищнице оказался. Поднял руку к шее и ухватился за кулончик. А ещё, видимо, оковы Хёнджина перешли на него. Но в какой-то другой форме. Раз Джинни свободен, словно птица в небесах. Феликс же об этом просил Криса? Снять оковы с Хёнджина навсегда? И тот, видимо, перестарался?
Феликс попытался проанализировать вчерашний вечер. Вспомнился чужой шёпот: «Ты же сам хотел свободы». Вспомнился обед, на котором он попросил Кристофера освободить Хёнджини навечно. И проснулась жажда переложить на кого-то вину. Потому что собственная давила так, что было больно дышать.
Крис. Его же попросили. А если он исполнил, но всё вышло криво? Тогда.
Получается.
Виновен.
Он.