Полночное королевство

Хёнджин лежал на кровати. Он тяжело и мелко дышал. Минхо сидел по другую сторону, скрестив ноги по-турецки и держа Хёнджини за запястье. Следил за пульсом юноши и пытался прийти в себя. Феликс, чуть ли не бледнее Хёнджина, сидел на краю кровати и хмуро на него смотрел.

— Температурит. Это плохо, — он ещё раз смочил полотенце водой и положил на голову Хёнджини. — Я пойду найду вашу аптеку. Приготовлю лекарство. Если станет хуже — буди его и приказывай лечиться. Если не сможет — сделай новые надрезы по краям раны, чтобы ему было за что зацепиться, — Феликс говорил жёстко и чётко. Минхо сглотнул и слабо кивнул.

— Феликс.

— Потом отчитаешь за неуважение, — Феликс встал. Во взгляде — сталь.

— Да забей, — Минхо помотал головой. — Я хотел сказать «спасибо».

— Скажешь, когда он выздоровеет, — Феликс с силой сжал собственной локоть. — Исполни я приказ твоего отца сразу же, он бы уже бегал.

Минхо повёл плечами. Очень хотелось залезть к Хёнджину в сны, но он так отчаянно не пускал его, и единственное, что оставалось, — это ждать.

Это было невыносимо. Он напридумывал себе кучу версий. Пообещал, что со всем разберётся. И что больше не отойдёт от них ни на шаг. Ни от первого, ни от второго. Потом подумал и решил, что чуть-чуть всё-таки отойдёт. Но в потенциально опасных ситуациях будет рядом. Минхо знал, что тонет в своём бессилии. Это было мучительно и как-то по-особому бесконечно. Пульс Хёнджина отбивался в его голове слабой белоснежной ниточкой, натягивающейся с каждым ударом. Он цеплялся за это. Представлял её так и этак. Пытался перейти на новый уровень, но не чувствовал в себе ничего, кроме бесконечного бессилия.

Когда Феликс вернулся, он буквально выдохнул. Знал, что в глазах мольба, но ничего не мог с собой поделать. Хёнджин бы обязательно пошутил, а Феликс только ободряюще сжал его плечо. Осторожно перевернул Хёнджина на бок, снял повязку, смазал рану. Закутал в одеялко.

— Хёнджин только темноты боится? Холода нет? — сталь в голосе сменилась обычным, слегка взволнованным тоном. Феликс устало закрыл глаза.

— Он любит прохладу, — Минхо пожал плечами.

— Тогда надо открыть окно, — Феликс распутал Хёнджина обратно, вздохнул и сменил полотенце. — Не знаю, стоит ли сбивать температуру. Эту ночь, наверное, нет.

— Его преподаватель... — Минхо попытался вспомнить, где живёт старичок, который учил Хёнджина контролировать магию. Сил у него, конечно, уже практически нет, но теорией-то он владеет. Феликс жёстко его перебил:

— Знает не больше, чем я.

— Прости, — Минхо растерялся. Сталь в голосе Феликса вернулась. Вообще-то это принц должен быть большим и сильным, а не Феликс. Но что-то пошло не так. Минхо не придумал ничего лучше, кроме как взять ладонь Хёнджина двумя руками, приложиться к ней лбом и тихо шептать колыбельную, которую ему пела мама в детстве.

Воину ночи никто не скажет бранного слова, А если не можешь петь, молчи ему в след Удачи в дороге проси ему у духа лесного Проси ветра хранить его сотни лет.

Феликс принялся расчёсывать волосы Хёнджина. Подхватил.

Подумай имя, зажги в ночи Огонь на ладонях. Пляши в закатную тризну, оплачь дождем Того, кто светлым клинком Крылатые страхи во мрак прогонит, А после уйдет, чтобы снова забыли о нем.

— Не знал, что эта песня популярна за пределами столицы, — Минхо игрался с ладонью Хёнджина. Перебирал пальцы, скрещивал их, гладил. Он был похож на кота, которому в лапы дали клубок.

— Её мне пела мама, — Феликс тихо вздохнул.

— Да, Лина любила её, — Минхёк появился в комнате с подносом еды. Сыры, мясо, разносолы. — Чего кислые такие? Голодные?

— Вы! — Феликс явно хотел броситься в атаку, но Минхо молниеносно встал перед ним, аккуратно задвинув за себя.

– Спасибо, отец, дальше мы сами.

– Да? – король поставил поднос на тумбочку, взял оливку и закинул её себе в рот. – А мне кажется, вы сами только трахаться и умеете, — он широко ухмыльнулся. – Хорошо, что вы у меня одного пола. А то к внукам я пока не готов, – он говорил весело и непринуждённо. Так, будто ничего не произошло.

Феликс попытался вылезти из-за спины Минхо, но тот буквально зажал его между собой и кроватью. Или падать на Хёнджина, или сидеть за спиной.

— Пф-ф, да целитель-третьекурсник с любой раной выстоит. Отцу твоего Фелички в годы Хёнджина отрубило руку так, что она держалась практически на волоске. И ничего, поправился. А сколько раз ему прилетало в живот. Ах, — король театрально коснулся ладонью лба и откинулся назад, изображая обморок придворных дам.

Минхо молил Феликса, чтобы он не вступал в полемику. Поймал его за руку и сжал запястье златовласки.

— Прости, отец, за то, что Хёнджин не смог оправдать твои ожидания.

— Ой, да господи, подумаешь, — Минхёк закатил глаза. Обогнул сына и сел рядом с пострадавшим. Хёнджин и вправду выглядел плохо. — М-да. Сколько твоему папе добираться?

— Три дня, — Феликс хмурился.

— Ну, столько он точно протянет, — Минхёк хотел коснуться лба целителя, но принц перехватил его руку. И посмотрел так, будто ещё одно движение — и свершится цареубийство. Или отцеубийство. Или просто убийство. В общем, король руки убрал, встал и даже поднял их вверх.

— Если его будут есть изнутри, то папа не поможет, — Феликс нахмурился. Пересел, закрывая Хёнджина.

— П-ф-ф, рана от ножа ничего общего с болезнями ваших матерей не имеет. Не обижайтесь, котятки, — Минхёк лучезарно улыбнулся и поклонился. — А ты, сына, проследи, чтобы Феликс поел. Он худенький, ему надо. Ну, бывайте, — ещё одна улыбка и махание ручкой на прощание. Король ушёл.

Минхо выдохнул. Посмотрел на Феликса. Тот был очень бледным. Надо будет решить этот вопрос. Дела семейные, так сказать. Но сейчас главное — Хёнджин. Которому Минхо помочь не в состоянии. И Феликс. Который сейчас упадёт в голодный обморок.

— Поешь, — он протянул ему тарелку. — Или накормлю, — хотелось угрожающе, но получилось умоляюще. Минхо понял, что весь его образ злого и жестокого принца рассыпался просто в прах.

— Не хочется, — Феликс вздохнул, но закинул в себя кусочек сыра. — Я посплю, ладно? Если ему станет хуже — буди. Сам ничего с ним не делай, — Феликс улёгся на другую сторону кровати. Забрался под одеяло и отвернулся на бок. Голос звучал глухо, но твёрдо. — Слышишь, Минхо? Увеличится пульс — будишь, уменьшится пульс — будишь, поднимется температура — будишь. В сны не лезь. Ни в мои, ни в его.

Минхо сглотнул. Целая ночь неизвестности.

— Воину ночи не престало бояться. Часов через пять ему должно стать полегче, — Феликс укутался в одеяло с головой и затих.

Минхо остался ждать.

🔗⛓️🔗⛓️🔗

Хёнджин проснулся где-то в третьем часу ночи. Как по расписанию Феликса. Минхо приложил палец к его губам.

— Феликс спит.

Хёнджин поморщился. Снова Феликс.

— Ты меня очень напугал, — Минхо опустился на пол рядом с кроватью, прямо напротив лица своей любимой игрушки.

— Да оно как-то, — Хёнджин тихо протянул. Голос не слушался. Он попробовал найти в себе силы, чтобы натянуть маску, но не смог и потому честно выдал, — не хотелось. Как бы выразился Хан: я задраматизировал свою ненужность.

— Это не так, — Минхо дёрнулся, — просто отец самовлюблённый садист, упивающийся своей вседозволенностью. Пора его свергать.

— Ты ещё не готов, — Хёнджин вздохнул. Минхо не вытянет ни борьбу, ни страну. — Променяешь меня на Феликса, я... — Хёнджин задумался. На убийство он не пойдёт. Без вариантов. — Ну, обижусь точно.

Минхо хрипло рассмеялся. Почувствовал, как по лицу катятся слёзы. Взял ладонь Хёнджина и прижал её к своей щеке. Холодная.

— Я умру за тебя. И я убью тебя, — обещание, данное примерно восемь лет назад. С тех пор всё тысячу раз перевернулась. Их игра достигла равновесия, которое нравилось людям вокруг. Минхо — жестокий принц, Хёнджин — его любимая игрушка. И с тех пор они не вспоминали о данном слове.

— И ничегошеньки о «люблю», — Хёнджин ухмыльнулся и погладил Минхо по щеке. — Ну и ладно. Я тебя тоже, — он не договорил и показал язык, надув щёки.

— Хёнджин, — Минхо понятия не имел, что ему нужно сейчас говорить. Поэтому замолчал.

— Минхо, — очень серьёзный кивок в ответ. — У мелкого завтра первый день. Отправь его на линейку и проследи, чтоб не обижали. Я справлюсь.

— Не ревнуй к Феликсу, пожалуйста. — Минхо поцеловал младшего в ладонь.

— Сам разберусь, — Хёнджин выдернул ладонь и отвернулся от Минхо на бок. Поморщился. Как будто это так просто.

— Ты мне нужен, — Минхо думал, что произнести это вслух будет труднее. Но оказалось — ерунда. Он погладил Хёнджина по волосам. Тот не отшатнулся. Тогда он ласково, мягко поцеловал юношу в висок. — Набирайся сил.

👑 ⋆📜⋆👑⋆📜⋆👑

Минхёк пошёл искать Сынмина сразу после того, как поговорил с сыном на лестнице. Оставил же взрослого приглядывать. А если бы убился кто?

Сынмин, как всегда, нашёлся в библиотеке. Готовился к новому учебному году. Сортировал учебники и готовил читательские билеты. Минхёк уселся на стойку и скучающе сложил руки на груди. Болтал ногами. Совсем как школьник.

— Я тебя поздравляю, — широкая, добрая улыбка.

— С чем? — Сынмин напрягся.

— В этом году будет гораздо меньше работы, — театральная пауза, — ибо новые книги не приедут!

— За что? — Сынмин возвёл глаза к нему, а затем стукнулся лбом о стол. Он, вообще-то, два года выбивал себе талмуд по целительству. Из не очень дружелюбной и даже не соседней страны. Сквозь такие письменные войны проходил.

— За то, что не уследил, — Минхёк посерьёзнел. — Почему я приезжаю и обнаруживаю здесь сына Илечки? И почему он подвергся насилию со стороны Кристофера? И о том, что у нас новый маг, способный управлять кровью, тоже стоило мне сообщить, — последнюю фразу король произнёс нараспев. Практически по слогам.

— Я не знал, что Феликс — сын Ильвана. А разврат и шатание здесь происходили всегда, — Сынмин пожал плечами. — Про мага крови, каюсь, пропустил. Занимался выхаживанием блондинов.

— У него веснушки! — Минхёк закатил глаза. — Пророчество и всё такое.

— Я приношу свои извинения за то, что не донёс вам необходимую информацию, — Сынмин устало склонил голову. Детей надо было от него защищать.

— Ладно, принимается, — усталый вздох «что взять с этих гуманитариев» и шипящее. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, всё самое важное Вы узнаёте сами, — библиотекарь огрызнулся и тут же осадил себя. Зажмурился.

— Вот такой вот я у тебя самодостаточный, — король рассмеялся и потрепал Сынмина по волосам. — Вспомнишь что — расскажи. Они сейчас в таком возрасте, что за ними глаз да глаз нужен.

— Они всегда в таком возрасте.

👑 ⋆🐕‍🦺⋆👑⋆🐕‍🦺⋆👑

После беседы с детьми — они, конечно же, его ненавидят — Минхёк поехал к отцу Кристофера. Джек Банг. Семнадцатилетняя дочка, влюблённая в парня по соседству. Силы в нём, правда, не проявились, но положение в обществе он занимал достаточно высокое, чтобы новая ячейка общества ни в чём себе не отказывала. Двенадцатилетний сын, равнявшийся на брата и мечтающий о том, что сможет повелевать морями. Счастливая семья.

Было довольно поздно, когда он приехал. Камердинер даже не хотел его пускать, но сдался, когда ему показали кольцо — атрибут власти короны. Ещё так побледнел. Минхёк дал ему золотой за верную службу, всё-таки свои обязанности исполнял. А сам сел дожидаться хозяина дома на кухне. Заодно чай себе заварил, а то весь день на ногах.

Сахар у них дома есть. Хорошо живут. Минхёк лениво размешивал чай, сидя на столе. Верх неприличия.

— Ваше Величество, — Джек не успел одеться как полагается, но был в штанах и рубашке. Уже хорошо.

— Я по поводу вашего сына, — Минхёк улыбнулся и протянул хозяину дома вторую кружку.

— Что случилось? — кружку взяли. Но напряжение было видно.

— Да ничего такого, — король пожал плечами. Болтать ногами на этом столе было весело — он был достаточно высокий и под ним ничего не мешалось. — Просто Ваш сын изнасиловал сына моего лучшего друга.

Джек побледнел. Чуть ли не за сердце схватился.

— Это поведение недостойно аристократа и нашей семьи, — он склонил голову.

— Пф-ф, — Минхёк фыркнул. Что за намёки. — Мой сын постоянно кого-то насилует, дело не в этом, — он встал со стола и подошёл к Джеку. Понизил голос и сгустил вокруг себя тьму. — Дело в Ильване. Если он расстроится, то расстроюсь и я.

— Я... — Джек сглотнул. Было видно, как ему страшно.

— Урежете сыну жалование и подробно расскажете о том, почему так делать не надо, — Король убрал иллюзию и ослепительно улыбнулся. — Отрекаться пока не стоит, всё-таки мальчики обвинений никаких не предъявляли. Пока, – многозначительная ухмылочка.

— Б-будет исполнено, — голос Джека его не слушался.

— И, — Минхёк подошёл вплотную, — объясните сыну, что семьи оппозиционеров долго не живут. Особенно слабых оппозиционеров.

— Наш род всегда был верен короне! — Джек хотел опуститься на колени, но Минхёк ему не дал.

— Даже не сомневаюсь, — легко быть преданным, когда силёнок на то, чтобы потягаться с кем-то в борьбе за власть, не хватает. — Кристофер же чуть ли не первый маг в вашей семье за три поколения?

— За четыре, — Джек сглотнул.

— Хорошо, — Минхёк серьёзно кивнул и отошёл. — Знаете, в этом году набор совсем маленький. Кровь вырождается, всё такое. Надо поддерживать, — он склонил голову и посмотрел на Джека. — Держать магию в себе, так сказать.

— Н-на что вы намекаете? — Джек побледнел.

— Да так, ни на что, — Минхёк пожал плечами. — Просто скажите сыну, чтобы он не обижал маленьких. И всё будет хорошо, — ослепительная улыбка. — Даже подарю вашей дочери на свадьбу что-нибудь.

— С-слушаюсь, Ваше Величество.

Король весело подмигнул Джеку, взмахнул плащом и скрылся в объятиях ночи.

Он любил эффекты.

🕯⭒🗡🕯⭒🗡⭒ 🕯

Феликс лежал на кровати. Под одеялком, а Хёнджин — над. Минхо подумалось, что это довольно символично, но младшего надо было будить. А то опоздает.

Он осторожно потрепал Феликса за плечо. Тот неохотно открыл глаза и завернулся в одеяло обратно. Принц ласково погладил его по волосам.

— Котёнок, просыпайся. У тебя линейка, первый день и всё такое.

— У, — Феликс свернулся в комочек под одеялком, убегая от прикосновений. — Не хочу.

— Надо, — Минхо говорил тихо и ласково.

— Может, нет? — Феликс показал нос. Выбираться из-под одеяла не хотелось. Там было тепло и уютно.

— Не заставляй меня включать злого принца, — всё так же мягко и ласково.

Феликс попытался сесть, не выворачиваясь из одеяла, но лежащий рядом Хёнджин болезненно простонал от того, что вместе с одеялом подвинули и его. Феликс ойкнул, а Минхо вытащил ребёнка из плена кровати, обнимая и растирая плечи.

— Замёрз? — принц нахмурился. Приложил ладонь ко лбу мальчика. — Вроде температуры нет.

— Я в порядке, — Феликс немного погрелся о Минхо, но быстро переключился на Хёнджина. — Просыпался?

— Да, — Минхо кивнул. — Не жаловался.

— Понятно, — Феликс быстро и умело менял бинты. Тон изменился. Стал холоднее, жестче. — Следи за краями раны. Если почернеют — найди меня, сам ничего не делай. Если пойдёт кровь — зови меня. Если поднимется температура — зови меня.

— Если солнце сядет, тоже тебя звать? — Минхо пошутил, тихо улыбнувшись, но Феликс серьёзно, без улыбки на него посмотрел.

— Хёнджин не понимает, что он может, а что нет. Лечить себя сложнее, — он нахмурился и весь сжался. — Папа мне о таком рассказывал. Должен быть кто-то ещё, но врачевателей, я так понял, у вас нет.

— Во дворце есть, но они по женской части. А хорошие хирурги все на границе, — Минхо их сам лично туда отправил. Чёрт.

— Ну да, в целом там они нужнее, — Феликс пожал плечами. Бросил в себя пару кусочков остывшего мяса и сыра и добавил уже другим, менее жестким тоном. — Не давите на него.

— Не буду, — Минхо благодарно сжал запястье ребёнка.

Феликс погладил Хёнджини по волосам. Осторожно поцеловал его в лоб и встал, потянувшись.

— Пойду на линейку. Плац?

— Феликс, — Минхо кивнул, — удачи.

Феликс мягко улыбнулся в ответ, и Минхо выдохнул. Немного расслабился. Если бы жизни Хёнджина угрожала опасность, Феликс бы так просто не выгнался. А так. Всё будет хорошо. Никто не умрёт. Минхо слегка сжал одеяло в кулак и глубоко вдохнул. Затем выдохнул. Всё. Будет. Хорошо.