Полночное королевство

Феликс обижался. Минхо его не понял. Он знал, что принц обязательно придёт во сне, и заранее готовил речь. Обнимал единорожка, созданного Минхо, дул щёки и продумывал то, что скажет, когда принц наконец заявится. А когда тот, наконец, соизволил появиться, не смог не рассмеяться. Потому что Минхо выбрал себе умилительную форму: хвостик с мягкой зефиркой на кисточке и маленькие рожки ласкового василькового цвета в форме пимпочек. Минхо подошёл, вальяжно виляя бёдрами, присел рядом и коснулся указательным пальцем губ Феликса.

– Мы должны обсудить твои границы.

– Но я хотел... – вообще-то Феликс хотел поговорить о морали, о том, что аристократы должны защищать детей, о том, что Минхо должен понять и вообще, но принц просто потрепал его за щёку.

– Слушаться приказов старших тебя научат в Академии, – Минхо сел рядом, поджав ноги под себя. – И я, если что, люблю послушных мальчиков.

– Я послушный! – Феликс возмутился. – Просто думаю своей головой!

– Ага, – Минхо легко приобнял его за плечи, и Феликс не смог не прижаться. – И твоя головушка должна понимать, что после нарушения приказов будет больно.

– Там был ребёнок! – Феликс дул щёки, а Минхо прижимал его к себе. И ласково, мягко щекотал.

– Да-да, был, – ещё один вздох. – Так что там с границами? Не верю, что тебе было нормально всю, – Минхо замялся, – сессию.

– Всё хорошо, – Феликс повернулся спиной к Минхо и практически вжался в его грудь. Взял руки старшего и положил их себе на живот, вжимаясь. – Ничего страшного.

– Феликс, – Минхо вздохнул и решил попробовать с другой стороны. – Если порка до крови – это не страшно, то что тогда?

– Вы знаете, – мальчик притянул к себе единорожку. – Холод.

– Холодно же не было? – Минхо не знал, как управлять температурой во снах, поэтому просто сменил декорации на летние.

– Не было, – Феликс согласно кивнул, прижимая к себе пушистое создание. – Говорю же, всё хорошо. Но я не считаю, что поступил неправильно.

– Ладно-ладно, – Минхо обнял покрепче. – Ты совсем не ценишь свою жизнь, да?

Феликс замялся. Такого вопроса он не ожидал. Закутался в объятия принца и совершенно не знал, что ответить. Тихо пробурчал в пушистый мех единорожки:

– Отец говорил, что жизнь аристократа ничем не ценнее жизни крестьянина. И то, что я родился с даром – это просто случайность.

– Понятно, – Минхо обнял маленького покрепче. Зарылся носом в его волосы. – Тебе когда-нибудь говорили, что ты пахнешь солнцем?

Феликс откровенно смутился. Покраснел и резко перестал обижаться. Звучало так, будто Минхо назвал его особенным. Он не стал отвечать, расслабившись в объятиях принца и, кажется, через мгновение, проснулся от того, что кто-то ласково гладил его по спине. Песчинки скучающие танцевали танго где-то в районе левой лопатки, но рука скользила по пояснице. Феликс тихо выдохнул. Было приятно.

– Проснулся? – мягкий голос Хёнджини. Феликс вздрогнул и мгновенно уполз вбок, спрятавшись в одеяло.

– Боишься? – Хёнджин чуть-чуть нахмурился. Заправил прядку волос Феликса за ушко. – Нам надо умыться. У тебя волосы совсем слиплись. И страхи надо смывать, пока они не вцепились в тебя клещом.

– А, – Феликс слабо кивнул, попытавшись встать. Тело ныло адски. Голова кружилась, а мышцы не слушались. Он с трудом опустил ноги и сел на кровати. Перед глазами двоилось, и Феликс тяжело дышал. Сжимал пальцами одеяло.

– Тише, – Хёнджин обогнул его и мягко положил руку ему на бедро. Второй рукой он обнял со спины и положил ладонь на грудь. Аккуратно надавил. – Дыши, хорошо? Станет полегче.

Феликс кивнул. Дышал в такт поднимающейся и опускающейся ладони целителя. Хотелось плакать, и Феликс судорожно сжимал одеяло в руках. Не время. Глубокое, размеренное дыхание помогало. Хёнджин шептал на ушко какие-то успокаивающие объяснения того, что он всё залечил и то, что осталось – это остаточное и пройдёт, максимум, за два дня. Что всё не так страшно. Что можно двигаться, встать. И. Упасть в объятия старшего. Расплакаться ему в грудь, потому что больно. Потому что Минхо сорвался ни за что, и песчаная буря на его спине – это жестоко. Вжаться, пока Хёнджин успокаивающе гладит его по волосам, просит не сдерживаться и тащит его в душ.

Феликс трясётся. Он боится холодной воды и активно не хочет, но Хёнджин ласково гладит его по волосам, ждёт, пока пар наполнит всю комнату, станет практически видимым, и только после этого раздевает. Феликс мелко противится и дрожит, но скорее от страха, чем от холода. Хёнджин ласково гладит его по волосам, по спине. Говорит, что всё хорошо, что больно не будет. Успокаивающе гладит по лопатке, вызывая тем самым крик. Потому что Феликсу больно. Он не хочет, чтобы его касались, и боится, что раздетый он в душевой рядом с Хёнджином – считается за нарушение приказа. Хёнджин в ответ только крепко обнимает его.

– П-пожалуйста, – Феликс не знает, куда деться.

– Тише, маленький, – Хёнджин ласково гладит по волосам. – Всё страшное закончилось. Всё хорошо. Я не обижу.

– Его В-высочество запретил, – Феликс сжимался. Он хотел спрятаться, но руки Хёнджина дарили тепло. В комнате и так было тепло, но в объятиях старшего всё равно было теплее.

– Что запретил? – Минхо абсолютно точно не мог запретить Феликсу принимать от кого-то помощь. Тем более от Хёнджина. Он был садистом, но очень чётко следил за тем, чтобы последствия его игр не лишали дееспособности.

– Ну, – Феликс покраснел. – Целоваться.

– Так мы же и не целуемся, – мягкая, ласковая улыбка. Главное – не заржать. – Если ты, конечно, не захочешь, – Хёнджин улыбнулся и приложил палец к губам. – Я никому не скажу.

– Нет! – Феликс так мило взмахнул руками. Хёнджин не смог сдержать смешинку. Он вылил на него воду, предварительно убедившись, что она тёплая.

– Если что, вымыть тебе волосы и удостовериться, что ты не боишься воды, его прямой приказ, – Хёнджин взъерошил ему волосы и начал намыливать.

– Я бы мог и сам, – Феликс покраснел. Но пальцы Хёнджина были такими приятными. Они массировали голову, и боль куда-то отступала. В глазах перестало двоиться, а ветер, разносящий остатки пыли по спине, как-то сам улёгся. А когда руки Хёнджина переключились на спину, Феликс чуть ли не замурчал. Хёнджин творил какое-то волшебство. Взбил пену и окружил его мягким, ласковым облачком. Будто сны Минхо стали реальностью. Было очень приятно. Из груди рвались какие-то странные звуки, и Феликс чувствовал, как эта приятность собирается тёплым костерком где-то внизу живота. И когда Хёнджин туда полез, он зажмурился и аккуратно оттолкнул.

– Феликс, мне надо проверить, – ласково, но низко и тихо. Так, будто Хёнджин тоже что-то сдерживает.

– Что проверить? – Феликс зажмурился и чуть-чуть отодвинулся. – Я в порядке.

– Что ты не боишься прикосновений, – Хёнджин говорил уверенно. По-взрослому. Как будто он точно знает, что Феликсу нужно.

– Я не боюсь, – Феликс пискнул, скрестил руки на груди поднял колени к себе, закрываясь. – Спасибо тебе, но всё хорошо, правда.

– Точно? – Хёнджин осторожно провёл по внешней стороне бедра младшего. Совсем невесомо, касаясь больше пеной, чем рукой. Но Феликс ощутимо вздрогнул. – Тебе больно?

– Точно всё хорошо! – слишком быстро, скороговоркой. – Выйди, пожалуйста!

– Я могу помочь, – Хёнджин подвинулся и осторожно поцеловал коленку, вызвав у Феликса ворох мурашек. – Сбросить напряжение.

Младший откровенно запаниковал. В глазах появились слёзы, а руки задрожали. Он не знал, как ещё оттолкнуть Хёнджина.

– Пожалуйста, – он тихо, едва слышно прошептал, – я не хочу, – голос сорвался на всхлип, – п-пожалуйста.

– Господи, – Хёнджин отодвинулся, – до чего он тебя довёл, – он отвернулся и встал. – Я подожду тебя в комнате. Погуляем.

Феликс дал волю слезам. Уткнулся в угол душевой и тихо плакал, смотря на то, как его слёзы смешиваются с паром комнаты. Игрался с пеной, пытаясь воссоздать единорожков, но она растворилась быстрее, чем влага, катящаяся из глаз.

Феликс попытался понять, почему он плачет, но пришёл к выводу, что просто устал. Умылся, вытерся, оделся, прочитал пару бойких стихотворений и вышел к Хёнджину. Тот сидел на подоконнике и читал какую-то книгу.

– Успокоился? – прозвучало так, будто Феликс его обидел. У младшего на глазах снова навернулись слёзы, а плечи дрогнули.

– П-простите, – Феликс опустил глаза и схватился рукой за локоть.

– Я не злюсь, – Хёнджин вздохнул. – Не на тебя, маленький, – он спрыгнул с подоконника, подошёл и крепко обнял. – Ты молодец. Хорошо справляешься. И чтобы помочь тебе не убиться в первые две недели Академии без дара, я тебя по ней повожу.

Хёнджин улыбнулся и легко потянул Феликса за щёчку.

Обострённое чувство справедливости – это то, что выбивают на первом курсе. В их год эта обязанность легла на старшекурсников. С Минхо они справились, а вот с Крисом не очень. Но тот был физически сильнее и мог защищаться водой. А у Минхо были только сны. И что он мог противопоставить ребятам, которые получили право безнаказанно обижать наследника короны?

Хёнджин вздохнул. Страх Минхо за мальчика был вполне оправдан. Но ведь можно и по-другому. Он взял Феликса за плечо.

– У вас будет небольшое посвящение, – Хёнджин накинул на него меховую кофту, чтобы тот не простудился после душа. – Нам его устраивали старшекурсники.

– Звучит весело, – Феликс благодарно закутался в кофту. Живот громко заурчал, и Феликс покраснел.

– О нет, это было не весело, – Хёнджин нервно усмехнулся. – Было кроваво и жутко. Минхо не зря за тебя опасается.

– Но ведь в этом году посвящение будете устраивать вы? Может, можно сделать его менее кровавым и жутким? – Феликс смотрел так доверчиво. Большие наивные глаза невинного ребёнка.

– Я не знаю, как это будет. Не уверен, что нам позволят его смягчить, – Хёнджин пожал плечами. – Но пару тайных комнат я тебе покажу, чтобы ты хотя бы не пугался.

– Хорошо, – Феликс пожал плечами и тихо, куда-то в пол вопросительно-утвердительно мяукнул. – Минхо намекнул, что слабых убивают.

– Они просто не выживают, – Хёнджин ласково погладил маленького по волосам. – Не выдерживают давления.

– А, – Феликс почему-то прижался к Хёнджину. – А ты как? Справляешься?

– Мне бы не помешал друг, – Хёнджин ласково улыбнулся и взъерошил младшему волосы.

– А, – Феликс слегка обогнул целителя, обернулся и крепко обнял его, прижавшись щекой к плечу Джинни. – Хочешь дружить со мной?

– Конечно, Феликс, – осторожное похлопывание по спине и слабая улыбка в голосе. – Сочту за честь.

Феликс разулыбался и расслабился. Почувствовал, что на него больше не обижаются, и радостно рассказывал Хёнджину о том, что настоящих друзей у него никогда не было, потому что деревенские боялись отца, а ближайшие аристократы его возраста были как раз в столице. И ему приходилось дружить с сёстрами. Поэтому он умеет заплетать косички и, если что, сделает Хёнджини причёску. Тот аккуратно спрашивал, почему Феликс рос так далеко, но младший как будто не слышал этого вопроса. Зато прижимался и спокойно позволил Хёнджину переплести пальцы рук.

В Академию не пускали будущих первокурсников до начала учёбы, поэтому Хёнджин повёл Феликса через библиотеку. Тайный ход между третьим и четвёртым этажом. Для сотрудников, конечно же, обычная лазейка, но Хёнджин обнаружил её только во втором семестре. Негоже ученикам шляться по библиотеке без контроля Сынмином. Ещё найдут что-нибудь в закрытой секции. Хёнджин фыркнул, вспоминая, как его отчитали, а потом накормили пирожком и горячим чаем.

– Так можно пройти, минуя улицу, – он показал Феликсу на какую книгу нажимать. – Зимой особенно полезно, но Сынмин будет ругаться, если на него наткнёшься.

– А тут холодные зимы? – Феликс поёжился.

– Минхо в рубашке ходит, – Хёнджин пожал плечами. – Мне в целом тоже нормально. Не волнуйся, никто не будет вас насильно морозить. Комнаты тёплые, аудитории тоже, пальто и ботинки выдают.

Феликс очень облегчённо выдохнул.

– Просто во дворце холодно.

– Да, тут же не живёт никто. Мы с Минхо не считаемся, никто для нас протапливать всё не будет, – Хёнджин засмеялся, крепко обняв ребёнка со спины и растирая ему плечи.

– Звучит очень одиноко, – Феликс благодарно прижался. А Хёнджин положил голову ему на плечо. Опустил руки на талию, крепко прижав к себе. Феликс ощутил дыхание старшего на своей шее и вновь почувствовал, как внизу живота что-то скапливается, поэтому аккуратно выскользнул из объятий.

– Куда дальше?

Хёнджин довёл его до подвалов. На первом курсе они его конкретно напугали: бывшие пыточные. Темно, сыро, прохладно и характерные инструменты.

Феликс очень испуганно к нему жался, пока Хёнджин показывал красоты подземелья. Тогда, три года назад, было страшно. Хёнджин помнил свой ужас, когда старшие заковывали его в кандалы и жёстко шутили. Но сейчас было даже смешно.

– Ликси, расслабься, – Хёнджин примерил ошейник. Тот расстёгивался на раз-два. Не то, что кандалы короля, запрещающие ему выход за территорию даорца. – Хочешь примерить? Он легко отстёгивается.

– Нет, спасибо, – младший поёжился, прижимаясь к боку Хёнджина. – Пойдём отсюда, пожалуйста.

Мальчишка смотрел на цепь то ли с ужасом, то ли с болью в глазах. Дыба, железная дева и лабораторный стол его испугали так, что он буквально обнял руку старшего и ни на шаг не отходил. К крюкам он отнёсся с непониманием. Висят и висят. Хёнджин решил пошутить:

– Любимая комната Минхо.

– Правда? – Феликс начал заинтересованно озираться. – А что в ней такого?

– На крюки подвешиваются верёвочки, – Хёнджин закинул одну. – А на верёвочки тело.

Феликс не понимал, но на всякий случай активно жался. Практически прятался.

– Ладно, шучу, – Хёнджин не дождался реакции и закатил глаза. – Он не любит медленно. А мне прикольно. Онеменее, доверие и всё такое.

Феликс зажмурился.

– Да не бойся ты. Он наиграется, отпустит, и я лично прослежу, чтобы твой следующий партнёр был без сексуальных девиаций, – Хёнджин потрепал Феликса по волосам. Легко поцеловал в лоб. – Не бойся, Феликс. Потеря контроля – далеко не самое страшное, что с тобой может произойти.

– Пойдём, пожалуйста, наверх, – у ребёнка дрожал голос. Хёнджин вздохнул, поднял его на плечо, слегка покружил и выбежал с ним из подземелья с весёлом звуком взлетающего гриффона.

Феликс рассмеялся, и на солнышке к нему вновь вернулось хорошее настроение.

Поэтому Хёнджин повёл его в храм. Там всегда было красиво. Светло, хотя весь свет просачивался сквозь единственное окно в вершине купола. Просторно. Храм внутри выглядел больше, чем снаружи. По периметру – ниши, внутри которых были статуи Богов. Кое-где был фонтанчик, символизиоующий воду, кое-где – жаровня. Феликса удивило отсутствие симметрии. И то, что вода не текла, угли потухли, а углублённые ниши, до которых не долетал солнечный свет, не освещались свечами.

– А где служители? – Феликс держался Хёнджина. В храме было тихо. Слишком сильно тихо.

– Вернутся с началом учёбы. Говорю же, мы в Академии одни, – Хёнджин пожал плечами.

– А... – Феликс хотел спросить, почему они сами не проявляют уважения к Богам, но увидел мозайку и замер. Золотое солнышко прямо по центру, а вокруг звёзды и небесные тела. Выглядело непривычно ярко. Феликс не знал, куда можно ступать, а куда нет, и пытался идти по небу. Хёнджин ласково потрепал его по волосам.

– Боишься богохульничать, поцелованный солнцем? – солнечный луч скользнул по лицу Хёнджина, когда он задал вопрос.

Феликс сглотнул и поднял на Хёнджина взгляд. Тот выглядел как древний герой. Ему бы меч в руку – и был бы рыцарем, вышедшем из сказок.

Хёнджин аккуратно щёлкнул Феликса по носу.

– Или боишься, что древние боги помнят забытую кровь?Иллет

Феликс промолчал. Не знал, что ответить. Хёнджин потрепал его по волосам и улыбнулся.

– Мы с Минхо часто прятались тут от его отца. Он не любит это место, но, надеюсь, тебе этот факт не пригодится, – Хёнджин улыбнулся и подошёл к Феликсу. Наступил на планету бога, покровительствующего исцелению, и крепко обнял солнышко. Тихо прошептал ему на ушко. – Не стоит бояться мёртвых, солнышко. Живые куда страшней.