вина
И вправду. А кто с Феликсом. С хрипящим и кашляющим Феликсом, ради которого Минхо и пошёл искать Хёнджина.
– Чёрт, – он поцеловал Хёнджина в лоб. – Надеюсь, что Сынмин.
– И я, – Хёнджин флегматично повёл плечами и картинно застонал. Минхо понял, что основные страдания закончились. Синяки ещё были, но уже не везде и не такие яркие. Хёнджин морщился и вздыхал, когда натягивал рубашку. Минхо аккуратно ему помог и застегнул. Оставил последние две пуговицы свободными.
– Не переживай ни о чём, – мягкий поцелуй в лоб.
– А на спуск принцессой я могу рассчитывать? – Хёнджин выгнулся, натягивая штаны. Прикусил губу и охнул, когда ткань проехалась по бёдрам. Ещё и задницу так поднял, разводя ноги. Минхо расслабился: сразу видно, что ему лучше.
– Конечно, – очаровательная улыбка. Принц легко и аккуратно поднял Хёнджина на руки.
– Вау, – он ткнулся носом в шею Минхо. – Твой ангелочек будет ревновать.
Минхо закатил глаза. Спускаться с Хёнджином было сложнее, чем подниматься. Он постоянно боялся упасть. Ещё и Хёнджин мешался, всё пытаясь выяснить у Минхо, как ему Феликс и что вообще он будет с ним делать. Но к середине пути затих, а у порога комнаты так и вовсе почти заснул, слабо постанывая от каждого движения старшего.
Минхо гипнотизировал дверь взглядом. Её нужно было открыть минимальными усилиями. Хёнджин рвано сопел ему в шею и жался так, будто ему снова двенадцать лет и отец только что наказал его за какой-то детский проступок. Отпускать его было нельзя. Стучать им тоже. Оставалось только стоять.
Хорошо, что Сынмин давно его знает. И слышит, судя по всему. Он открыл дверь и впустил его. Феликс сидел около печки и дышал над какой-то кастрюлей. В комнате было очень тепло, чуть ли не жарко. Принц аккуратно уложил Хёнджина на кровать и поднёс к нему свечу.
– Не задувай, – Хёнджин нахмурился, сжал его руку и поджал колени к груди.
– Не буду, – Минхо ласково погладил его по плечу. – Где болит?
Феликс увидел, что Хёнджину плохо, и не заметил, как перестал выполнять указание учителя-Сынмина и осторожно примостился рядом с целителем. Легонько обнял со спины. Минхо не обращал на него внимания. Гладил Хёнджини по плечу и позволял сжимать свою руку.
– Позволишь? – Минхо осторожно коснулся щеки, но юноша нахмурился и рвано выдохнул.
Минхо тихо вздохнул и продолжил гладить. Феликс начал тихо петь ему колыбельную, и тот минут через пятнадцать уснул.
– Что случилось? – Сынмин тихо прошептал.
– У Кристофера на фоне стресса проснулось желание побаловаться кровью Хёнджина, – Минхо хмурился. Скрывать правду от Феликса не имело смысла. – Но ты не бойся. С тобой никто ничего не сделает, – прозвучало твёрдо. Минхо смотрел ребёнку в глаза и видел, что того это совершенно не волнует. А вот состояние Хёнджина – очень даже.
– Его можно обнимать?
– Нужно, – Минхо кивнул. – Не позволяй ему остаться в темноте, хорошо?
Феликс обнял Хёнджина покрепче. Минхо зажёг все свечи, что были в комнате, и ласково потрепал обоих по головам. Поманил за собой Сынмина, вышел из комнаты и закрыл дверь. Снаружи было ощутимо холоднее. Он тихо спросил:
– Как он?
– Вылечится, – хранитель библиотеки пожал плечами. – Морально тоже в порядке. Да ты себя в его возрасте вспомни. Вы тоже быстро приходили в норму.
– Ну ты сравнил, – Минхо вздохнул. – Я с семи лет примерно в такой атмосфере живу, Хёнджин с десяти. А он – тепличный цветочек.
– Ты думаешь? – Сынмин поправил очки и, не дождавшись ответа, ушёл.
Минхо не думал. Минхо видел. Феликс обнимал Хёнджина так, будто тот совсем не является причиной того, что с ним произошло. Он радуется красивым безделушкам, трепещет от сладкого и обожает играться с его хвостом во снах. И совершенно спокойно прижимается. Как будто Минхо не предал его доверие. Как будто Минхо – его сказочный принц.
Это пленяло, манило и пугало. Хотелось разрушить. Проверить, насколько это всё прочно. Но Минхо знал, что пока нельзя. И повторял себе, что главное – не влюбиться. Что это напускное. Что сейчас ребёнок вылечится, Минхо снова побудет садистом, и Феликс перестанет так себя вести. Но пока Феликс лежал в кровати и сладко спал, Минхо не мог отказать себе в том, чтобы ласково провести по его волосам или подоткнуть ему одеяло. Хорошо, что Хёнджин теперь бдил над ним неотрывно, и можно было уйти решать папины проблемы, оставив одну игрушку на попечение другой. Сбежать было проще.
Хёнджин лечил Феликса по заветам Сынмина: постельный режим, обильное питьё и никакого стресса. Надеялся, что его собственные синяки от этого тоже пройдут, и в целом их удалось залечить, но постоянно возникали новые. В самом неожиданном месте. Ещё так ныли. Хёнджин не понимал, откуда – действие магии Чана должно было уже пройти – и списывал на психосоматику. Потому что вспоминать о произошедшем было страшно. И он подозревал, что если целители умеют ткани сшивать, то и разрывать тоже умеют. Его этому не учили, но... Хёнджину было сложно без контроля.
– Хёнджини? – Феликс уже не хрипел, и глаза уже не блестели. Минхо не пускал его на улицу, и тому стало откровенно скучно. Ещё чуть-чуть – и на стенку полезет.
– Мм? – а вот Хёнджин наслаждался отдыхом. Книжки, свечи, ласковый мальчишка под боком и развлекающий их задачками Сынмин. А когда Минхо приходит – вообще кайф, можно повеселиться об его ревность. Или поиграть в игры. Или попеть песни. В общем, Хёнджину нравился этот отпуск. Всё бы было идеально, если бы не:
– Где ты умудрился удариться? – синяк решил появиться на предплечье.
– Да так, – Хёнджину было откровенно жарко ходить в рубашках в адовом логове Феликса, поэтому он носил старомодный фасон без рукавов, – где-то.
– Можно посмотрю? – Хёнджин надеялся, что в освещении свечей никто ничего не увидит, но Феликса этот полумрак будто вообще не смущал.
– Нет, – Хёнджин показательно громко захлопнул книгу и встал. Пора пройтись.
А Феликс взял и пошёл за ним. Чуть поодаль.
– Тебе Минхо из комнаты не разрешал выходить, – Хёнджин сдался шагов через десять.
– Он и не запрещал, – Феликс пожал плечами. – Я переживаю за тебя. Ты же целитель, а не лечишься. Почему?
Хёнджин показал язык. Он не знал. Феликс взял его под локоток и пошёл следом. Безопаснее с мальчишкой не было, но он весело щебетал о чём-то своём, и постоянное чувство тревоги засыпало. Хёнджин сам не заметил как привёл его на плац. Наверное, не стоило это делать без Минхо. Не сколько ради Феликса, сколько ради самого себя, потому что Хёнджин позорно замер, увидев Кристофера. Даже Феликс спокойнее отреагировал. Он слегка сжал руку Хёнджина, шагнул вперёд и, увидев, что старший не двигается, перевёл взгляд на Чана. Тот их заметил, но от отжиманий не отвлёкся.
– Пойдём? – Феликс тихо шепнул и потянул Хёнджина за руку.
– Ага, – Хёнджин не мог сдвинуться с места. Он задвинул весь свой ужас за стену и старательно не смотрел на него. Поэтому страха он не чувствовал. Но сдвинуться с места не мог.
– Всё в порядке? – Феликс хмурится. Обходит спереди и обнимает. – Не бойся.
– Ага, – Хёнджин тупо повторяет. Бояться тут должен Феликс, Джинни уже большой мальчик и ему ни капельки не страшно. Тут что-то другое. Но Хёнджин не мог понять, что. Хотелось к Минхо.
– Ребята? – Чанбин не знал о произошедшем. Он подошёл, а Хёнджин перестал дышать. Он ещё не продумал свои дальнейшие действия.
– Привет, – Феликс ослепительно улыбнулся и встал между Хёнджином и Чанбином. – Я немного приболел, и Хёнджин со мной сидел. Вот, вышли погулять чуть-чуть, а то скучно в чулане.
– А-а-а, вот почему тебя не было, – Чанбин улыбнулся. – Не хочешь зарядку сделать? Сильное тело болезни не трогают!
Феликс может и хотел, но тут был паникующий Хёнджин, и его надо было отсюда увести.
– Боюсь, я пока ещё не оправился. Ты не мог бы передать Крису, что его ищет Минхо? – солнечная улыбка и прищуренный взгляд.
– Конечно, – Чанбин кивнул и пошёл передавать Крису. – Но ты не бойся его, он не кусается.
– Ага, – Феликс благодарно кивнул и повернулся к Хёнджини. Тот выглядел плохо: руки перестали привычно двигаться, спина сгорблена, взгляд направлен в одну точку. Почти не дышит. Феликс обнял его, потому что понятия не имел, что делать. И, когда Крис ушёл, Хёнджин отмер. Зашагал в обратную сторону. Сидеть в коробке так сидеть в коробке. Когда пришёл Минхо, синяк на руке разросся и стал чернеть. Феликс пожаловался об этом принцу и сдал Хёнджина с потрохами. Мол, он испугался на плацу.
– Что скажешь в своё оправдание? – Минхо присел к нему и осторожно взял его руку. Фиолетовое созвездие на его предплечье, конечно, выглядело очень красиво, но если это внутренние демоны Хёнджина занимаются самоедством, то нужно что-то делать.
Хёнджин пожал плечами.
– Феликс преувеличил? – прозвучало вопросительно.
Феликс оскорбился:
– Ничего я не преувеличивал!
– Ну, раз преувеличил, то пойдём-ка на ужин в столовую. Посмотрим на вашу реакцию, – Минхо подмигнул. – Садист я или кто.
Феликс обрадовался. Он соскучился по общению. И потащил Хёнджина за руку. Минхо тихо смеялся, смотря на это бежащее чудо и Хёнджина, плетущегося на эшафот.
🗡⋄🛡️⋄🗡⋄🛡️⋄🗡
Кристофер знал, что возмездие будет. И знал, что скорее всего, Минхо просто его убьёт. Если не за Феликса, то за Хёнджина. Он прокручивал в голове события недельной давности и не мог понять, как он мог. Эхом крутилась фраза: «Обидно, правда, когда с твоими игрушками играются?». Тогда Крис подумал, что это ему. Не понял, правда, за что. А сейчас понимал, что эта фраза предназначалась Хёнджину. И игрался Минхо им. Его реакцией. Кристофер тогда понял, что он для Хёнджини, для его изящной принцессы, просто инструмент в этой странной, начавшейся ещё до его приезда в столицу, игре. Понял, но не осознал. Границы, разрушенные алкоголем, вытащили эту обиду, ревность и злобу наружу. И Кристофер выместил всё это на невинном мальчике. Ребёнке, по сути. Ему было стыдно за это. И пришлось думать. Осознавать своё место в этой игре. И когда он понял, Кристофера затопила такая злость и обида – за себя, за поломанного Феликса, за разрушенный идеал, что магия, которая ему совсем не давалась, вдруг вышла из-под контроля, и Кристофер почувствовал то, что может управлять кровью. Одного конкретного Хёнджина. Вскипятить, заморозить, вытащить. В тот момент, Кристофер хорошо это запомнил, он просто хотел вытащить Минхо из-под его кожи. У него не получалось. Потому что чёртов принц был везде. Он был важнее. Он был приоритетом номер один. Хёнджин его, чёрт возьми, любил.
Кристофер знал, что он сломался. И знал, что достоин смерти. Но он не мог себя убить – постулаты, буквально вкованные в него с детства, запрещали. И смиренно ждал кинжала в сердце. Или что-то более мучительное. В принципе, он был согласен на всё. Поэтому, когда Чанбин передал, что Минхо ищет его, он даже улыбнулся. Наконец-то эти мучения закончатся.
Минхо нашёлся в храме. Иронично, конечно. Умереть от руки наследника в доме тех, кто наделил его властью.
– Вы звали, Ваше Высочество, – маг воды склонил голову.
– Кристофер, – Минхо улыбнулся своей фирменной кошачьей улыбочкой, – поздравляю с переходом на новый уровень.
Чан нервно усмехнулся.
– Я готов принять наказание, – он преклонил колено.
Минхо закатил глаза. Кристофер, конечно, поломался, но пафос из него никуда не делся.
– Просто извинись перед ними, – он подошёл, – начнём с этого. Посмотрим, что они скажут.
– Решение всё равно будет за вами. Давайте сделаем это быстро.
Минхо не знал, что делать: смеяться, плакать или злиться.
– Решение за Хёнджином. Если он захочет тебя убить, я убью. Если захочет отослать – отошлю. Если захочет оставить – оставлю. Не во главе оппозиции, извини, так срываться недостойно моего лучшего врага.
Кристофер моргнул. За Хёнджином? Из него вырвалось:
– Ты же его хозяин. Почему за ним?
– Потому что ты – его, – Минхо пожал плечами. Потрепал Кристофера по волосам. – Извинишься за ужином. А то скоро отец приедет. Надо решить этот конфликт до того, как он начнёт вмешиваться.
Кристофер стиснул зубы. В какой-то степени он был рад, что его догадки подтвердились, но это никак не упрощало ситуацию.
За ужином он подсел к ребятам. Две златовласки сидели рядышком. Минхо смотрел на то, как Феликс радостно ест и рассказывает, чем северная ложка отличается от столичной. Улыбается. Минхо явно им любуется. Кристофер кашляет и смотрит Хёнджину в глаза:
– Прости меня, – он не знает, что ещё сказать. – Я готов принять любое наказание.
Хёнджин на него не смотрит. Цепляется взглядом за Минхо и демонстративно игнорирует. Выгибает свои изящные пальцы, кладёт ногу на ногу и старается придать лицу максимально скучающее выражение.
– А перед Феликсом извиниться не хочешь? – Минхо пихает его в бок.
– А, – Кристофер переводит взгляд на веснушчатого мальчика, – извини. То, что произошло – ужасно. Я не должен был так делать. Прости, пожалуйста.
– Прощу, если сделаешь так, чтобы с Хёнджина сняли оковы, – Феликс солнечно улыбнулся, облизал ложку, о которой рассказывал, и очень серьёзно добавил. – Навсегда.
Минхо рассмеялся.
– Воу-воу, есть более простые способы убийства обидчиков, – в голосе звучала неприкрытая гордость.
А вот Хёнджин задумчиво на Кристофера посмотрел. И почувствовал, как синяк на руке проходит.
– Хорошо, – он кивнул, – если сделаешь это, я тоже тебя прощу, – и улыбнулся.
Кристофер поклонился всем присутствующим.
И, с видом великомученика, отправляющегося на верную смерть, ушёл.