комфорт+
На следующий день Феликс снова проснулся от того, что кто-то ласково перебирал его волосы. Слишком нежно. Минхо иногда оттягивает и закручивает: ему нравятся завитки. А тут ласково и бережно. Феликс мурлыкнул и потянулся:
– Доброе утро, Хёнджин.
– Привет, Феликс, – ласковое поглаживание по волосам. – Как ты себя чувствуешь?
Феликс прислушался к себе.
– Вроде всё хорошо, к тренировке готов, – он открыл глаза. Хёнджини собрал волосы с боков и соединил их в хвост, но сзади пряди оставались свободными. Выглядело интересно. Феликсу захотелось также.
– У меня есть предложение получше, – Хёнджин говорил мягко и тихо. Ласково гладил по волосам и тихо улыбался. – Давай погуляем. Я покажу тебе, что здесь не так уж и плохо.
– Да мне не... – Феликс боялся, как отреагирует на такое Минхо. И Кристофер.
– Тебе понравится, – Хёнджин очаровательно улыбнулся.
– А Минхо не заревнует? – Феликс зажмурился, а Хёнджин рассмеялся.
– Не волнуйся за это, – Хёнджин пересел на бёдра Ликса поверх одеяла и прошептал ему в губы. – В их мире два пассива никакой угрозы не представляют.
Феликс замер. Он не был с этим согласен, но Хёнджин здесь дольше, порядки знает лучше, а значит ему можно доверять?
Феликс сглотнул, отстранился и смущённо кивнул.
– Отлично! – этому явно обрадовались.
Хёнджин вскочил, покрутился вокруг себя и начал перечислять, куда он его сводит. Феликс не запомнил и половины. Минхо, как и обещал, купил ему одежды, и Феликс пытался справиться с камзолом. Получалось плохо. Хёнджин увидел это, тихо засмеялся и помог справиться с этой бесконечностью пуговиц. Его прикосновения были нежными. Мягкими. Аккуратными. Совсем не такими, как у Минхо, даже когда он в хорошем настроении. Феликс поймал себя на том, что смущается, и слегка сжал ладонь в кулак.
– Пойдём, – Хёнджин улыбнулся и взял Феликса за свободную руку, – покажу тебе свои любимые места.
Феликс слабо кивнул. Он чувствовал себя мышкой, которую заманивают в мышеловку, но не знал, нет ли за спиной голодного кота. Да и Хёнджин вроде не представлял опасности. Он мягким голосом рассказывал, что дворец уже давно не используется как место политических встреч, и его почти целиком отдали под нужды Академии. Что ему много лет, и каждый правитель, а затем и каждый ректор, добавлял что-то от себя. Здесь миллион комнат для династической семьи, но никто в них не живёт, потому что Король увёз всю семью за город. Соорудил там себе неприступную крепость и кайфует. А это место принадлежит принцу. Феликс хотел поговорить о Минхо, узнать о нём побольше, но Хёнджин так искусно сворачивал с этой темы, натыкаясь на интересный сюжет картины, что Феликс терялся и послушно окунался в историю. Тут он мог поддержать диалог. Дома было много книжек, да и отец любил рассказывать истории.
– А тут, смотри, – Хёнджин обернулся на него и тепло улыбнулся, – потайной ход.
Он нажал на какой-то камень в стене, и картина – портрет одного из родственников третьего владельца замка – отъехала. Феликс о таком читал, но никогда не думал, что столкнётся с этим в реальности.
– Хочешь, зайдём? – Хёнджин сощурился. И облизнулся.
Феликс сглотнул, но ему было по-детски интересно. Тем более Хёнджин уже шагнул в проход спиной, держа Феликса за руку. Картина начала отъезжать обратно, и Феликс испугался оставлять Хёнджина одного в кромешной тьме. Поэтому он шагнул за ним. Проход закрылся, а Хёнджин тихо рассмеялся. Его смех поймало эхо, и получилось даже больше.
– Скажи, что ты уже этим ходом пользовался, – Феликсу было жутко.
– Не бойся, – Хёнджин начал двигаться, крепко держа Феликса за руку.
Небольшая полоска света пробивалась из щелей картины, но вскоре он перестал достигать их, и стало совсем темно. Абсолютно. Хёнджин понизил голос:
– Боишься темноты? – он крепко держал его за руку.
– Нет, – Феликс сжал руку Хёнджина, потому что она стала холоднее.
– А я немного, – Хёнджин сжал руку Феликса в ответ. – Сейчас проход должен сузиться, ты не переживай.
Проход и вправду сужался. Феликсу стало тесно идти прямо, и он повернулся боком. И в какой-то момент понял, что Хёнджин остановился. Ладонь была мокрая, а сам он тяжело дышал.
– Немного? – Феликс буквально кожей чувствовал его страх.
Хёнджин молчал. И не двигался. Феликс вздохнул и попытался пройти вперёд. Было узко. Он касался спиной стены, и изо всех сил пытался не прикоснуться к Хёнджину, но тот подался вперёд, обнимая его.
– Феликс, – какой-то отчаянный шёпот на ушко.
Резко стало жарко. Хёнджин был слишком близко, и Феликсу некуда было деться. Его губы где-то на шее, руки на талии, и сам он часто дышит. Грудь вздымается и соприкасается к его. Феликс успокаивающе опустил руки на спину Хёнджина.
– Дыши, – мягко, ласково, как с ребёнком, – вместе со мной, хорошо?
Хёнджин послушно дышал. В шею, щекоча её своим дыханием. Феликс чувствовал, как крепко Хёнджин сжимает его поясницу и как близко находится. Слишком близко. Феликс не понимал, что чувствует. То ли желание защитить, то ли страх, то ли смущение. Было некомфортно. И тело как-то странно реагировало: от прикосновений старшекурсника растекалась странная волна жара, оседающая чем-то тяжёлым в паху. Феликс попробовал шагнуть вбок, и Хёнджин шагнул вместе с ним. В какой-то момент показалась полоска света. Феликс выдохнул.
– Мы пришли?
– А, – Хёнджин нехотя отлип от него, – да. Третий камень слева от стены.
Он нажал, и они вышли в какой-то комнате. Явно старой. Шёлковые красные обои, кровать с балдахином, стол и огромное, в полстены окно. Было холодно.
– Где мы? – Феликс с интересом осматривал помещение. Из окна виднелся сад. Начинали они точно с первого этажа, и Феликс удивился тому, что они вроде не поднимались, а оказались на втором.
– Это опочевальня третьего короля. Он боялся дворцового переворота и потому построил себе тайный ход из спальни. Что забавно, убийца к нему через этот ход и пробрался, – Хёнджин улыбнулся и пожал плечами. В руках он вертел древний жреческий символ – солнцеворот. Он был украшен сверкающими пожелтевшими камнями. В некоторых местах они выпали. Феликс подошёл и сложил два и два. Решил честно признаться:
– Я не верю в пророчество.
Хёнджин улыбнулся. Искренне. Мягко погладил его по волосам и протянул ему побрякушку, с которой игрался.
– Тебе и не надо.
– А, – Феликс тогда не понял, – чего ты тогда от меня хочешь?
Хёнджин вздохнул. Обнял юношу. Искренне и крепко.
– Я проходил через всё это. И просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким.
Феликс повёл плечами. Он всё ещё не понимал, можно ли ему доверять. Но объятия были тёплыми, в комнате было холодно, и он просто прижался в ответ. А Хёнджин легко поцеловал его в лоб.
– Хочешь небольшое приключение? – Хёнджин мягко и радостно улыбнулся. Потянул за ручку окна.
– А можно не надо? – Феликсу приключений уже на всю оставшуюся жизнь хватит.
– Да это весело! – Хёнджин открыл окно, и на них подуло ветром. Он поднял руки, словно крылья и засмеялся навстречу воздуху. Забрался на подоконник, встал на него, посмотрел на Феликса, подмигнул и откинулся назад. Феликс вскрикнул и подбежал. Внизу Хёнджин выбирался из кучи сложенных мешков и смеялся.
– Зачем так пугать? – Феликс на него закричал.
– Спускайся давай, – Хёнджин всё ещё смеялся. – Не бойся, тут очень мягко.
Феликс не стал повторять подвиг Хёнджина и спрыгнул бомбочкой. А после рассмеялся. Расслабился. Пока он падал, то понял, что всё не так уж и страшно. Он же жив. И Минхо обещал не делать из него инвалида. А значит он справится.
– Жалко, что подоконник не закрыли. В следующий раз в комнате будет дубак, – Хёнджин помог Феликсу выбраться и теперь очень задумчиво смотрел на окно.
– У вас очень странные развлечения, – Феликс потянулся. Хотелось улыбаться.
– Это Минхо придумал, кстати, – Хёнджин пожал плечами. – Вообще он в этом дворце с семи лет один. Когда мы приезжали, ему становилось повеселее, и он придумывал для нас игры.
– О, – Феликс попытался представить Минхо ребёнком и не смог, – а он всегда был...таким?
– Каким? Садистом? Да в целом его только сексуально заводит, – Хёнджин поморщился. – Его отец хуже, поверь мне.
– А, – Феликсу было очень интересно, но он не хотел расстраивать Хёнджина, – расскажи мне что-нибудь, пожалуйста-а, – он протянул, потому что сдался в поисках границы.
Хёнджин рассмеялся и пошёл Феликсу показывать цветы. Взял его за руку, переплетя пальцы. В оранжерее было красиво и как-то даже теплее. Небольшой фонтанчик посередине, разделяющий сад на четыре части. Феликс слабо запомнил, как это выглядело сверху, но снизу ему всё нравилось. Цвета были очень нежные: от светло-розового до мягко-фиолетового. А запах стоял такой лёгкий, невесомый, приятный. Казалось, что плохое просто не может пробраться сквозь невидимую защиту, создаваемую этими цветами. Здесь было безопасно.
– А кто за ними ухаживает? – Феликс практически не видел в замке слуг. А у себя в поместье знал каждого.
– Минхо говорит, что сад благословлён, но я думаю, что здесь есть слуги, просто прячутся, – Хёнджин пожал плечами. – Это приказ его отца. Оставить сына одного.
– Это... – Феликсу стало неуютно. Его отец никогда не наказывал его одиночеством, – как-то жестоко.
Хёнджин пожал плечами. Сад окружала галерея колонн. На стенах были мозаики, изображающие древние мифы. Некоторые Феликс не узнавал.
– Мы пытались разгадать сюжет, но даже Сынмин не справился, – Хёнджин потрепал Феликса по волосам. – Хан говорит, что это несбывшиеся пророчества.
– Оу, – Феликс поёжился. Хан его напугал вчера. Он как-то рефлекторно сжал руку Хёнджина крепче, и тот ласково, мягко улыбнулся ему.
– Хани у нас провидец. Видит прошлое, будущее. Редко – настоящее.
– А в цепях почему-то ты, – Феликс прикусил язык. Наверное, не стоило напоминать. Хёнджин рассмеялся.
– Вариантов будущего много, и Хан понятия не имеет, как прийти к нужному. Он учится, но его некому учить. Последний, кто обладал таким даром, умер до нашего рождения.
– Это его не оправдывает, – Феликс тихо промолчал, сжав руку Хёнджини в своей. Настроение испортилось.
– Прими мои извинения за него, – Хёнджин аккуратно заправил прядку волос Феликса за ушко и снова обнял его. Стало теплее, и радость вернулась к Феликсу.
– Пойдём, – Хёнджин потянул его за собой.
Оказалось, что ближе всего от цветов к тренировочному плацу, где Чан, как обычно, тренировался. Хёнджин помахал ему ручкой и убежал с Феликсом в какой-то другой коридор.
– Библиотеку ещё покажу, и пойдём в город, – Хёнджин подмигнул. И потащил за собой.
Феликс хотел сказать, что экскурсию по городу Минхо ему уже проводил, но Хёнджин так искренне хотел выбраться, что у того просто не хватило сил отказаться.
В библиотеке – Сынмин. Ласково гладит книги по корешкам. Хёнджин тихо здоровается и ведёт Феликса наверх. Там уютные, специально Хёнджином оборудованные, подоконники. Мягкий свет из окна, потолка и бесконечные стеллажи книг. Тут было красиво. Но это было место безопасности Хёнджина, и Феликс чувствовал себя неуютно. Так, будто вторгается на чужую территорию.
– Вот, моя маленькая тайна, – Хёнджин показал ему небольшую нишу в стене сантиметров на тридцать выше пола. Она была обита камнем изнутри. – Ставлю сюда свечи, спускаю подушки и читаю.
Феликс погладил Хёнджина по предплечью. Насколько же ему страшно в собственной комнате. Он легко приобнял со спины и тихо мурлыкнул:
– Пойдём гулять?
– А, да, пойдём, – у него даже голос изменился. С мягкого-радостного на какой-то мягко-грустно-испуганный.
Феликс крепко держал его за руку, когда уводил. Выдохнул Хёнджин только после того, как шагнул за порог замка. И ярко улыбнулся солнцу, выглянувшему из-за облаков.
– Во время учёбы в город можно будет выбираться только по выходным. И то, если не получишь отработок. Или ещё что...
Феликс сжал его руку сильнее и погладил тыльную сторону ладони большим пальцем. Всё будет хорошо. Хёнджин улыбнулся ему в ответ и повёл в свою любимую таверну. Не ту, в которую водил Минхо. Та была шумной, бойкой и явно рассчитанной на мужчин, а эта была нежная, уютная, светлая. Суп-пюре был божественен, а от пирожных Феликс пришёл просто в дикий восторг. Отец иногда привозил нечто подобное сёстрам, и те втихомолку давали Феликсу кусочек, а тут целое. Очень вкусное. Сладкое, воздушное, лёгкое. А чай к нему – словно нектар богов. Феликс чувствовал себя счастливым. Настолько счастливым, что последние два дня куда-то стёрлись. Остался Хёнджин, его улыбка, красивые дома столицы, двойная радуга в небе, лютня и бесконечно-громкий смех.
После обеда Хёнджин повёл Феликса гулять. Рассказывал о стилях архитектуры, но Феликс знал больше и смеялся, когда Хёнджин очень уверенно путал стили или эпохи. Один раз, в ответ на такую поправку, Хёнджин подбежал к фонтану, дождался, пока Феликс окажется рядом, и брызнул на него водой. Феликс засмеялся в ответ и брызнул водой в целителя. Минута детской возни – и оба мокрые. Хёнджин заметил, что Феликс мёрзнет, поэтому крепко обнял его. Сжал в объятиях. А Феликс не знал, как объяснить себе, почему к Хёнджину хочется прижиматься. Его объятия были такими тёплыми. Ласковыми. Руки очень нежно гладили по спине, растирая и не давая замёрзнуть.
– Пойдём-ка домой, – Хёнджин слегка нахмурился, – а то заболеешь ещё. Столько впечатлений.
Феликсу домой не хотелось, но он понимал, что обнимать его вечно Хёнджин не может. А солнце клонится к закату, и скоро станет совсем холодно. Он грустно заныл, но послушно прижимался, пока Хёнджин вёл его к замку. А внутри резко вспомнил про Минхо. И также резко отошёл на два шага от Хёнджина. Сглотнул.
– Ты чего? – Хёнджин не понял. Рука Феликса выскользнула из его.
– Мне кажется, Минхо всё-таки собственник, – Феликс сжал себя за локоть.
– Да не переживай, он всё равно сейчас у отца, максимум, во сны к тебе заглянет, и то не факт, – Хёнджин пожал плечами.
– А, – Феликс выдохнул и перестал сжиматься, – я всё равно пойду.
– Конечно, – Хёнджин заметно погрустнел, – я тебя провожу.
Феликс пожал плечами. Идти было мимо плаца, и Крис окликнул их:
– Может, хотя бы на ночь побегаете?
– Не, дай мышцам отдохнуть, – Хёнджин потрепал Феликса по волосам и подмигнул Крису. – Я провожу его до комнаты и приду к тебе.
Проводы вышли долгими. Потому что Феликс был ледяным, и Хёнджин попытался сделать всё, чтобы младший не заболел. Нашёл комнату с печкой, растопил её, подоткнул окна тряпками, чтобы не задувало. Обнимал Феликса. Потом догадался, что мокрую одежду надо сменить. Пока переодевал, Феликс краснел и стеснялся. Но прикосновений Хёнджина как будто хотелось. Они были приятными. Он рефлекторно ластился и ничего не мог с собой поделать, хотя внутри всё кричало о том, что если Минхо их такими увидит, то не поздоровится обоим. Паника отражалась на его лице, поэтому Хёнджин никуда не лез и постоянно повторял, что Минхо у отца, и вообще он никогда в жизни не подумает, что между ними что-то было, потому что обоих использует в качестве девушек. Феликса успокаивал тембр голоса Хёнджина и его улыбка, но не слова.
Но вот он уже в постели, Минхо всё ещё нет, а Хёнджин желает ему сладких снов и легко целует в лоб на прощание.
Дверь за ним закрывается.
Ужас сковывает лёгкие Феликса, но принца всё нет.
Феликс задерживает дыхание.
И засыпает.