Полночное королевство

Феликс почувствовал, как в него кинули тряпкой. Холодное «Вытирай» и презрительный взгляд. Феликс искренне попытался собраться. Взять тряпку в руки и вытереть. Отец всегда говорил, что слезами горю не поможешь и вообще, мальчики не плачут. Феликс держался изо всех сил и надеялся, что хотя бы ближайшие два часа его никто не будет трогать. Настроение было ужасным. Во рту было мерзко. В горле было мерзко. Желудок болел, а перед глазами всё двоилось. И последствия собственной никчёмности окружали Феликса в удвоенном размере. Снова захотелось блевать, и он едва сдержался. Всё убрал и, пошатываясь, встал.

Гвардеец всё это время наблюдал за ним. Ничего не сказал. Показал, куда бросить грязную тряпку, и пошёл вперёд. Феликс попытался пойти за ним, но не поспевал. Ноги путались, а в глазах всё ещё двоилось.

– Помощь нужна? – такой же холодный тон.

– Д-да, – Феликс сбивчиво кивнул. Он понял, что ещё пара шагов, и он просто упадёт.

– Слабак, – кажется, Феликсу послышалось. Он почувствовал, как ему дали руку, и тут же за неё ухватился. Часто задышал, потому что голова закружилась сильнее.

Путь до Хёнджини показался дольше, чем путь от Хёнджини. Хотя по идее до плаца от почтамта было ближе. Гвардеец честно передал Феликса в руки целителя и ушёл.

– Феликс? – голос Хёнджина мягкий и добрый. Феликсу было сложно держаться на ногах, и он сел. Голова всё ещё кружилась, и он, чтобы было проще, закрыл глаза. И почувствовал, как земля соприкасается со щекой. Пыльно и грязно. Снова захотелось плакать. Вина перед отцом давила даже больше собственной никчёмности. Феликс попытался сжаться, но Хёнджин ему не дал.

– Господи, Феликс, что он сделал? – Феликс слышит, что Хёнджин переживает. Волнуется. Он с трудом выдавливает из себя:

– Ничего, – Минхо и вправду ничего такого не сделал. Это Феликс неправильный.

– Хорошо, а где он сделал ничего? Где болит? – Голос у мальчишки хриплый. Надрывный. Очень болезненный. Хёнджин очень аккуратно касается поясницы. Вроде целый. Он хмурится и не понимает.

– Голова кружится, – Феликс заходится в кашле. Говорить больно, – горло.

– А, – Хёнджин осторожно коснулся шеи мальчика. Странно. Удушение не входило в кинки Минхо. Даже наоборот, – сейчас, секунду.

Феликс почувствовал, что дышать стало легче, и в голове немного прояснилось. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Пытался прийти в норму, а то ещё секунда, и он либо расплачется, либо наорёт на всех. А обижать Хёнджина не хотелось. Он добрый. Поэтому Феликс промолчал. Обнял колени и спрятал лицо там.

Хёнджин ему не мешал. Ласково перебирал волосы, пока Феликс собирался с мыслями. Плечи мальчика дрожали, и сам он вызывал стойкое желание укутать в мягкое одеялко и накормить. И, конечно же, защитить от Минхо. Хёнджин присел рядом и очень аккуратно перетащил в свои объятия. Сопротивления вроде не получил.

– Солнышко, – так вроде Минхо его назвал. Похож, – ты можешь расслабиться. Я тебя не обижу. Можно плакать, кричать, подраться даже можем, – он ласково убрал прядку волос мальчишка за ушко. – Выпусти эмоции.

Это не сочеталось с тем, что говорил Минхо. И с тем, что говорил папа. Феликс не был готов поверить, но послушно ловил тепло, которое Хёнджин предлагал. У него в объятиях было уютно.

– Что он сделал, Феликс? – Хёнджин ласково гладил его по волосам и по спине.

– Ничего, – Феликс повторил. – Я обещал ему, – Феликс замялся, – взять член в рот, но у меня не получилось правильно.

– Это тебя с минета так? – Хёнджин удивился, а Феликс покраснел. Так вот как это называется.

– Меня вырвало, – он пискнул. Хёнджин вздохнул. – Было очень противно.

– Ох, – ласковое поглаживание по волосам, – бедный мой. Он совсем тебя не щадит.

В голосе Хёнджина проскользнули злые нотки, но ставить Феликса в неудобное положение он не стал. Только крепче прижал к себе.

– Последний из рода падёт от руки поцелованного солнцем, – мягкий, почти неслышный шёпот. Феликса буквально сжали в объятиях.

Феликс не верил в то, что это про него. Никакое солнце его не целовало. Бред это всё. И разочаровывать Хёнджини не хотел. Но его так крепко прижимали и так свято верили, что у Феликса просто не нашлось сил оттолкнуть.

– Ну что вы тут разлеглись? – Бан Чан открыто ревновал. – Две красотки, – но не понимал, почему он испытывает это чувство к двум пассивам.

– Дай пообниматься, – Хёнджин показал язык, отворачивая Феликса от Кристофера.

– Чтобы уметь давать отпор Минхо, надо нарастить мышцы! А чтобы нарастить мышцы, надо бегать, давай Ёнбоки-и, вставай, – Кристофер потормошил Феликса за плечо.

Феликс поморщился. Он ненавидел, когда его так звали, и нигде так не представлялся. Он встал и довольно холодно огрызнулся:

– Что ещё обо мне успел вычитать?

– Ого, зубки прорезались, – Чанбин подошёл разрядить обстановку. Встал между Чаном и Феликсом. Вряд ли их волк станет бить детей, но вот Феликс накинуться может.

Кристофер посмотрел Феликсу прямо в глаза. Тот выдержал взгляд, и на лице читалась затаённая злоба.

– Так нарекла тебя мать, – кажется, он нашёл болевую точку.

Феликс холодно рассмеялся.

– Ага. Перед тем как спрыгнуть со скалы, – он повысил тон, явно кого-то передразнивая, – вслед за лучшей подругой детства.

– Воу-воу, ребят, тише, давайте не будем обсуждать родителей, – Чанбину не нравилось то, к чему может привести этот диалог. Хёнджин обнимал Феликса со спины и пытался успокоить его зарождающуюся истерику. Потому что вместо слёз назревает драка, а ему потом лечи всех участников.

Бан Чан задумался о том, знает ли Феликс, кем была лучшей подругой детства его матери. Вряд ли Минхо удосужился проверить информацию о своей новой игрушке. А значит, если мальчишку ещё немного добить, принц получит очень интересный сон.

– Хорошо. Тридцать кругов, – Бан Чан улыбнулся, и Феликс побежал. Назло всем. Выпускать агрессию в спорт было проще. К тридцатому кругу стало настолько плохо, что на злость просто не осталось сил. Как и на то, чтобы держать меч. Поэтому на пренебрежительное «Ёнбоки, держи меч нормально, а не как баба», он отреагировал тихим шипением. Хотя хотелось чуть ли не матом. Специально же доводит. Зачем?

Хёнджину не понравилось то, что Кристофер держит Феликса на ненависти. Он осуждал такой подход всю жизнь и активно сопротивлялся его применению. В итоге извинился за Чана перед Феликсом:

– Извини его. Он правда хочет как лучше.

– А, – Феликс неожиданно понял, – вы встречаетесь?

Хёнджин покраснел, Бан Чан фыркнул, а Чанбин изобразил руками сердечко.

– У них «всё сложно», но да, Кристофер тебя немножко заревновал, – Чанбин толкнул Феликса в плечо. – Но это не значит, что тебе нельзя обниматься. Я вот свободен.

Чанбин приветственно распахнул объятия, и Феликс, показав Кристоферу язык, обнял крепыша. Он любил объятия. Они тёплые.

– Я пойду, наверное, – Феликс кивнул, – в душ.

– Давай провожу? – Чанбин поиграл бровями и откровенно засмеялся.

– Пойдёмте вместе, – Хёнджин потащил Кристофера за собой.

Феликс почувствовал себя легче, когда вымылся. Хёнджин даже намылил ему волосы. Чем-то особенным. Сказал, что так будет лучше. И проводил Феликса до спальни.

– А потеплее комнаты нет? – Феликс ёжился. С мокрыми волосами было просто дико холодно.

Хёнджин задумался.

– У Минхо спроси, он спал буквально в каждой комнате дворца, знает наверняка. В общежитии теплее, но тебе туда пока нельзя.

– Ладно, спасибо, – Феликс залез под одеяло, но и там было холодно.

– Посидеть с тобой? – Хёнджин присел на кровать, но Феликс отполз.

– Не надо, пожалуйста, – последнее, что Феликс хотел, это давать поводы для ревности. Как Кристофера, так и Минхо.

– Хорошо, – Хёнджин заметно погрустнел. Слегка приобнял напоследок и убежал.

Феликс практически уснул, когда появился Минхо.

– Ого, – Минхо оценил то, что Феликс, одетый в уличные штаны и рубашку, почти целиком спрятался под одеяло и сверху накидал ещё всё тканевое, что нашёл, – ты чего?

– Замёрз, – Феликсу хотелось обратно в сон, но Минхо нагло его вытащил.

– Обнять? – Минхо не рассчитывал на положительный ответ и потому спросил весело, с фирменной кошачьей улыбочкой.

– Да, – неожиданно чёткое согласие.

Минхо забрался к Феликсу и обнял. Златовласка сразу прижался. Укутался в нём, зарыв их обоих под тонну импровизированных одеял. Минхо погладил волосы мальчика. Мокрые. И это он тут ещё садист. Ага-ага.

– Он тебя хотя бы покормил? – Минхо попытался прижать к себе поближе. Ощущение чужого жмущегося к нему тела было странным. Самым странным было то, что это тело не пыталось его убить и походу даже не хотело. Феликс помотал головой.

– Так, мы сейчас сделаем микрозарядочку, а потом пойдём кушать, – Минхо начал растирать плечи ребёнка. Совсем заледенел, – ты как вообще? Никто не обижал?

Феликс не понимал, откуда столько заботы. И зачем. От этого снова захотелось заплакать. Но руки согревали, а идея о еде манила. Если покормят, значит насиловать не будут?

– Давай-ка, – Минхо поднял руки Феликса вверх и начал вращать в локтевом суставе, – сейчас кровь прибежит и станет потеплее. Ты у меня ещё заболей.

Минхо так смешно ворчал. Феликс не смог не улыбнуться.

– Хёнджин же вылечит, – он не хотел вставать с Минхо, но послушно вращал руками.

– С простудами он очень плохо справляется, – Минхо толкнулся языком в щёку. – Говорит, там надо что-то убивать, а ему это сложно даётся.

– А-а-а, ладно. Тогда не буду болеть, – Феликс очень серьёзно кивнул, и Минхо рассмеялся. Потрепал мальчишку по волосам.

– Я завтра куплю тебе что-нибудь потеплее. И найду комнату получше. Может, даже с камином.

– Спасибо, – Феликс очень серьёзно склонил голову и слез с него. Минхо почувствовал разочарование. Потому что объятия в реальности ему понравились даже больше, чем во снах.

Феликс перекатился на носочках пару раз. Такой гибкий. Пластичный. Мм.

– Простите, – Феликс сел на колени и уткнулся лбом в колено Минхо, когда тот уже собирался встать, – я заслужил денежной помощи?

– А, – Минхо совершенно об этом забыл, – да. Тогда сначала отправим, а потом за едой.

– А можно, – Феликс закусил губу изнутри и потёрся щекой о его колено. Минхо с трудом подавил в себе желание отыметь ребёнка. Хотя заодно разогреется... Минхо прослушал, что там просил Феликс.

– Повтори, – вышло ниже и глубже, чем хотелось.

У мальчишки затряслись плечи. Он сглотнул и сбивчиво, испуганно повторил:

– Можно, – испуг в голосе Феликса не то, что заводил, а откровенно возбуждал, – отправить отцу весточку?

– Конечно, – Минхо понадобилось приложить усилия, чтобы вернуть себе нормальный тон. Тяжело.

– Спасибо, – Феликс поднял к нему голову. В глазах – слёзы счастья. Минхо потребовалось сконцентрироваться, чтобы не отыметь мальчишку прямо сейчас, но это было бы слишком.

– Что писать будем? – отец научил Минхо не доверять игрушкам. Особенно игрушкам, которые теоретически могли иметь что-то на тебя. – Что ты поступил в Академию и хорошо проводишь время в моих объятиях?

Феликс почему-то побледнел. Схватил себя за локоть, потом опустил голову и пискнул:

– А можно только первую часть?

– А деньги как объяснишь? – Минхо не понял. У него в голове не складывалось.

– Подработка? – Феликс пискнул.

Минхо медленно кивнул. Но он ничего не понял.

– Ладно, – Минхо ещё раз кивнул. Он не любил казаться тупым. Но и задавать прямые вопросы тоже, – нет, ты меня стесняешься, что ли?

Феликс отчаянно замотал головой. Зажмурился.

– Просто не хочу, чтобы он волновался, – ребёнок весь сжался.

Ого. Ага. Ого-о.

Минхо положил руку под подбородок Феликса и поднял его голову. Заглянул в глаза. В них – какой-то волшебный океан слёз. Хочется лизнуть. Наверняка вкусные.

– Ладно, – Минхо очень долго считал количество веснушек и терялся в галактике его лица, – пойдём отправим деньги, хоть успокоишься.

Феликс моргнул. Он ожидал другого. Но послушно встал и последовал за Минхо. Путь снова оказался коротким. Феликс не понимал хитросплетений дворца. Или это рядом с Минхо всё становилось легче?

– Напишу ему, что ты поступил в Академию, у тебя всё хорошо, ты нашёл друзей, которые к тебе прониклись и дали тебе денег, – если папаша Феликса не приедет за сыном в ответ на такое письмо, Минхо очень сильно удивится.

– А можно без друзей? Просто подработка, – Феликс мялся.

Минхо стрельнул в него глазами.

– Хорошо. Подработка, – Минхо даже дал прочитать. Мальчонка не глуп. До последнего, правда, не верил, что Минхо всех разбудит и заставит отправить и деньги, и письмо, но не глуп.

Перед тем, как выйти из главпочтамта, Минхо подмигнул:

– Сам сказал, что я честный, сам же и не поверил, – он легко потрепал Феликса по мягким, шёлковым волосам, – а-та-та.

🕯️⟐🕯️⟐🕯️

Наверное, привести ребёнка в таверну, где он привык сидеть с однокурсниками, было не очень хорошей идеей. Но Минхо не знал места лучше. Особенно, которое работает в такое позднее время. Там, естественно, были Крис и его стайка. Минхо напомнил себе, что просто привёл накормить ребёнка и сможет не вызвать никого на дуэль. Даже шуточную.

– Винишко будешь? Пиво? – Минхо потрепал Феликса по волосам. Уселся не напротив, а рядом, задвинув мальчишку в угол.

– Можно не надо? – Феликсу было неуютно, и Минхо чётко чувствовал страх.

– Нам два бокала вишнёвого сока, жаркое и какой-нибудь овощный суп для тех, кто долго не ел, – Минхо поманил официанта и весело улыбнулся ему.

Феликс осматривал таверну. Он понимал, что всё ещё на грани. Либо большой истерики со слезами, либо не менее большой истерики, но с матом и агрессией. Не хотелось ни того, ни другого. Минхо к нему явно благосклонен только потому, что Феликс не устраивает сцен. Поэтому мальчик кусал губы и надеялся, что удастся мирно-тихо отсидеться, а потом оно само как-нибудь пройдёт. Когда Чанбин занял скамейку напротив, Феликс понял, что так просто не получится.

– Приветики, – мягкая улыбка Минхо.

– О-о, кто к нам пожаловал! Солнечный принц и его наречённый! – Хан всегда использовал скамейки не по назначению. Сейчас он на неё встал. Чем явно напугал Феликса.

– Хани, дорогой, спустись с небес на землю, – Минхо послал ему воздушный поцелуй. – И хватит называть меня солнечным, мы же договаривались на лунного, – Минхо подмигнул.

– А я и не про тебя, – Хани подмигнул в ответ, но послушно сел. На стол.

– Какой ужас! Измена! – Минхо картинно схватился за сердце.

– Кто бы говорил, – подошёл хмурый Кристофер и сел рядом с Чанбином. Хан изогнулся так, чтобы всем было видно всех. А Хёнджин уселся на колени своему псевдолидеру. Ну прямо идиллия.

– Вы чего тут? – Хёнджин хмурился. Он был подшофе. Его выдавали руки: они всё никак не могли найти место, куда бы им пристроиться. На груди у Кристофера неуютно, по бокам тоже, на шее – стеснительно.

– Да вот пришёл ребёнка покормить, – Минхо слегка сжал плечо Феликса. Ужас сменился каким-то диким отчаянием. Не то во взгляде, не то в дрожащих плечах. – Ты же вечно забываешь о таких пустяках.

– Ты тоже, – Хёнджин закатил глаза и попытался пристроить руки на талию Хана, но тот оскорблённо скинул их.

– Меня смеет касаться только мой принц! – Хани повернулся и показал язык.

– Мы просто не очень поняли твои планы на него, – Чанбин смотрел на Феликса, – и решили не лезть.

Минхо открыл рот от удивления.

– От тебя я такого не ожидал, – он погладил Феликса по волосам. – Мне вообще искренне казалось, что вы его все откармливать будете, как увидите.

– Ты же всё равно пока не вытрахаешь душу – не остановишься, – Чанбин пожал плечами. – Ему так будет тяжелее, а как наиграешься, можно и откормить.

– Мда, Феликс, и садист тут после этого я, – Минхо повернулся к ребёнку. Мальчишка выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю.

Феликс решил не отвечать. Они все к нему относятся как к его игрушке. Когда принц поломает – можно будет чинить, а сейчас зачем стараться. Всё равно же сломает. Феликс кусал губу изнутри и повторял, что ему не больно. Он этих людей всего два дня знает.

– Так, – Минхо хотел предотвратить истерику, – ты говорил, что умеешь петь.

Феликс кивнул. Жался в угол между скамейкой и стеной и сжимал локоть. Выглядело очень вкусно, но Минхо уже вырос из возраста, когда красивые вещи ломаешь только для того, чтобы привлечь внимание родителя. Сейчас хотелось растянуть удовольствие.

– Споёшь? Я сыграю что-нибудь, – Минхо улыбнулся. Искренне пытался ласково, но получилось нервно. Как-то образ плохо держался.

Им принесли еду. Феликс спрятался в супе, а Минхо наслаждался любимым блюдом. Заказал парням пиво, раз уж пришли, и попросил принести лютню. Хёнджин пробурчал, что хочет вино. Минхо крикнул официанту вдогонку, чтобы красное сладкое тоже принесли.

– Споёшь балладу о том, как солнечный принц спасает королевство от бед? – Хан уставился прямо на Феликса.

– Конечно, – Феликс улыбнулся. – Кто даст ответ, если боги молчат?

– Жизнь перечёркнута гардой меча, – Минхо продолжил чисто автоматически.

– Доброй дороги тем, кто ушёл в туман, – Хёнджин подхватил. Выгнулся и потянулся. – Ну хоть какой-то общий культурный пласт.

Минхо посмотрел на Феликса. Тот доел суп и опасливо косился в сторону вишнёвого сока.

– Это правда просто сок, – он погладил златовласку по волосам. – Сейчас принесут вино Хёнджини, ты понюхаешь и убедишься, если так сильно боишься.

– А чего такое? – Хан сделал круглые глаза и подался вперёд, почти улёгшись на стол. – Аллергия на алкоголь?

Феликс испугался от неожиданности и в качестве защиты вместо стены выбрал Минхо. Тот рассмеялся, защищая златовласку от Хана.

– Первый опыт был неудачным, – Минхо потрепал Феликса по волосам.

– Какой кошмар, – Хан всплеснул руками, – надо срочно исправить! Выпей пиво, оно вкусное!

– И садист после этого Вы, да? – Феликс очень умоляюще на Минхо посмотрел. Минхо так удивился, что тупо кивнул. И Хана со стола отодвинул.

– Не пей, если не хочешь, – получилось как-то даже чересчур оберегающе. Чёрт. Выглядит так, будто он его защищает.

Феликс послушно кивнул. И прижался к нему. Вау. Интересные чувства. Проще было завести котёнка, конечно.

Принесли лютню. Феликс неплохо играл и даже не очень плохо пел. До Хёнджина ему было далеко, но в целом слушать было можно. Удалось пережить вечер без драк, но в основном потому, что Хёнджин сидел на коленях у Кристофера, вызывая у того тотальное оцепенение. В том числе речевого аппарата. Минхо это устраивало. Златовласка даже дрожать перестал к концу посиделок, и улыбка вернулась. Не нервная, а вполне уверенная. И даже красивая. Минхо не заметил момент, когда ему стало приятно на неё смотреть.

Ну нет, надо срочно напомнить и себе, и ему о том, кто тут жертва.

Он быстро уложил ребёнка. Посидел с ним рядышком, пока тот не уснул, и ушёл к себе. А потом, как обычно, первым делом ему во сны.

На этот раз Феликсу снился плац. Турник, если быть точным. Он висел на нём и пытался подтянуться, но сил не хватало. Минхо Феликс заметил, разжал руки, но не упал. Остался висеть как приклеенный. Рубашка задралась так, что открылся вид на пупок. Минхо облизнулся. Ну во сне-то можно и поставить мальчишку на место. Минхо убрал турник, и Феликс упал. Зажмурился.

– Почему ты всё время жмуришься? – Минхо присел рядом на корточки и погладил мальчишку по спине. Тот, против обыкновения, задрожал и попытался отползти, – не понял.

Минхо честно не понял. Он после насилия не отстранялся, а от простого вопроса, даже без раздражённого тона, уполз.

– Простите, – голос Феликса дрожал, а сам он прижал ладони к глазам, – я так больше не буду. Правда. Я стараюсь.

– Ликси, посмотри на меня, – Минхо включил мягкий тон. Уровень ужаса был каким-то запредельным.

Феликс закусил костяшки пальцев и, видимо, преодолевая невероятные мучения, глаза всё-таки открыл. Посмотрел на Минхо.

– Покажешь свой кошмар? – выбор слов был неудачным, хотя тон был мягким и ласковым. Это ввело Феликса в какую-то сильную истерику. Минхо пришлось напрячься, чтобы сохранить себя в его сне и не пустить сюда кошмар. Он редко встречал такое сопротивление. Перекидывать Феликса в свой сон не хотелось, поэтому он просто держал его ужасы за стеной. Выглядело это так, будто вокруг них бушует ураган, а Феликс и Минхо находятся на островке безопасности.

Много же в мальчишке было сил. Минхо уже устал сидеть на корточках, поэтому опустился на землю, вытянув ноги. Поманил Феликса к себе хвостиком, мягко поглаживая того по руке. Кошмары сами по себе не заканчивались, наоборот, усиливались. Значит, надо успокаивать. Почему-то мысли о том, чтобы бросить златовласку тут, не возникло.

Феликс искренне пытался успокоиться. Он не хотел реветь, не хотел срываться, и вообще вечер прошёл достаточно хорошо, чтобы можно было держаться, но эта боль, вспоротая Минхо, ждала своего часа слишком долго. Он попросту не мог её остановить. Хотя очень сильно хотел. И потому послушно улёгся на бёдра Минхо, когда тот поманил. Жмурился, пытался дышать и сосредоточиться на его руке, мягко перебирающей волосы, и хвосте, который гладил его запястья.

– Я никчёмный сын, – он тихо всхлипнул, когда немного успокоился. Ураган за этим защитным кругом немного стих.

– Почему? – Минхо не понял. Деньги отослал. На репутацию проклятого рода всем и так плевать. И мальчишка это знает. Чего так самоуничижается?

– Отец учил меня держать глаза открытыми, – он снова всхлипнул, – а я не справился.

Поток слёз полил с новой силой, а к ним в закуток постучалось нечто тёмное и даже для Минхо страшное. Он слегка сжал плечо Феликса.

– Солнышко, задержи дыхание, пожалуйста, – Минхо всматривался в глаза этого нечто. Самым опасным в хождении по снам было, конечно же, столкнуться со смертью. Но это было что-то новое. И опасное. Проклятие? Минхо не верил, что оно было реальным. Иначе бы отец не допустил рождения Феликса.

Феликс послушался. Нечто исчезло. Минхо выдохнул.

– Всё интереснее и интереснее, – он начал перебирать волосы ребёнка. – Так как, говоришь, отец учил тебя не закрывать глаза?

– Вставлял спички в веки, – Феликс кусал губы. Говорить об этом было сложно. – Когда мама умерла, я её первым обнаружил. Отказывался открывать глаза, и отец показывал мне, что это не выход.

Минхо захотелось наведаться в сны отца Феликса прямо сейчас и спросить, зачем он творил такую дичь со своим ребёнком, но опасался, что нечто может вернуться, и на утро Феликс попросту не проснётся.

– Как сын ненормального родителя информирую тебя о том, что это выходит за рамки, – Минхо погладил Феликса по щеке. Ему-то просто нравились его глаза. Слёзки там. Радужка. Всё такое. Никаких пыток он устраивать не планировал.

– Мне это нужно было, отец меня любит! – Феликс завёлся. Ну хотя бы не ревёт.

– Как и мой меня, – Минхо снова погладил Феликса по щеке, – мы это уже обсуждали.

– И я его тоже люблю! – Феликс решил уточнить. Но при этом очень отчаянно и сильно жмурился где-то у Минхо на бёдрах. Закрывался.

– Это заметно, – Минхо гладил Феликса по волосам, успокаивая. – Вообще-то я пришёл тебя помучить, а не обсуждать детские травмы.

– Никаких детских травм не было, – Феликс помотал головой.

– А почему глаза тогда не открываешь? – Минхо уже сам зажмурился, ожидая новую волну истерики, но Феликс неожиданно пошутил:

– Боюсь увидеть рога, копыта и чёрные крылья. Вы же помучить пришли.

Минхо рассмеялся в голос. Забавный парнишка.

– В следующий раз – обязательно. А то я так с тобой всю репутацию растеряю, – он легко потрепал Феликса по волосам.

Тот расслабился, и ветер стих.

Выступило солнце.