"Мафия. Смертельная игра»

Напряжение в кафетерии было настолько плотным, что его можно было резать ножом. Очередной раунд игры подходил к концу, и снова возникла необходимость принимать решение – кто из них "мафия"? Взгляды присутствующих сходились на ЯнМи. Её поведение казалось подозрительным, а нервозность только усугубляла ситуацию.

— Да я не мафия! Слышите? Не мафия! — выкрикивает ЯнМи, её голос срывается на надрыв. Она сидит среди других выживших в этом проклятом кафетерии, обхватив колени руками, и отчаянно пытается убедить всех в своей невиновности. — Я правда её видела! Она была в коридоре! Я не могла её придумать!

— Ну так ты могла и придумать... В таком состоянии кого угодно увидишь... — начинает было сидящая Хэин, ее голос звучит неуверенно, но с явной ноткой подозрения. Но в следующее мгновение ее фраза обрывается на полуслове. Она замолкает, а взгляд устремляется куда-то в сторону окна, выходящего в коридор. Все остальные инстинктивно поворачиваются туда же. По коридору к кафетерию неспешно приближалась Соми, неся в руках упаковку быстрорастворимого рамена и бутылку воды.

— Чего уставились? Я уже и поесть не могу в этом дурдоме? — недовольно фыркает девушка, проходя мимо напряжённой группы. Она подходит к одному из столиков, ставит на него рамен и, не обращая внимания на общее молчание, принимается распаковывать еду. Кёнджун, наблюдавший за сценой с привычной ему насмешкой, лишь лениво проводит рукой в приглашающем жесте, мол, присоединяйся, если хочешь, не стесняйся.

Соми не выглядит испуганной или измождённой, как большинство из них. Она словно существует в какой-то своей реальности, где обычные потребности вроде еды всё ещё имеют значение. Она разламывает палочки и, помешивая лапшу, небрежно спрашивает, обращаясь ко всем, словно они все были просто группой друзей, собравшихся поболтать, а не затравленными жертвами смертельной игры:
— Что обсуждаете? Делитесь новостями?

Джунхи, всё ещё бледный и явно подавленный предыдущим разговором, лишь тихо отвечает, не поднимая глаз:
— Старые обиды. Ничего нового.

Услышав это, Соми на мгновение замирает. Она всё ещё не могла смириться с тем, что Джунхи, в которого она была безответно влюблена долгие месяцы, в итоге начал отношения с ЯнМи, а не с ней, хотя именно Соми была рядом в трудную минуту, поддерживала его и помогала. Это было незаживающей раной. Снова услышать упоминание об "обидах" между всеми, да ещё и в присутствии ЯнМи, оказалось для неё слишком. Её лицо каменеет, и, не говоря ни слова, она резким движением берёт свой рамен и, демонстративно отвернувшись от всех, быстро уходит в другой конец кафетерия, подальше от них, садясь за самый дальний столик, словно чтобы подчеркнуть своё отчуждение.

— Это Урам. — Кёнджун, словно выплеснув эту информацию, бросил её в пространство, словно обычное слово, и тут же получил ответ – шокированные взгляды своих «друзей». В воздухе повисло неловкое молчание. Хэин, завороженная, перевела взгляд на Кёнджуна. У него был такой вид, словно он открыл что-то невероятно важное и значимое, хотя его слова звучали совершенно просто.

— Я просто знаю, поверь. — Кёнджун, кажется, не чувствовал необходимости объяснять больше. Его уверенность была непробиваемой. Мун, уловив скрытый смысл в словах, чуть нахмурилась – что-то задумал. В её взгляде читалось недоверие, возможно, даже лёгкая тревога. Но Кёнджун лишь кивнул ей в сторону, словно это должно было успокоить её, и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь, увлекая за собой Хэин.

— Боец, приведи-ка мне Урама в теле-рубку. — Голос Кёнджуна звучал невозмутимо, но в его глазах светилась решительность, которую Хэин не могла пропустить. Его прищуренные глаза, словно скрывая замысел, обещали что-то грандиозное, возможно, что-то ужасное. Он гремел ключами, отчего в тишине коридора отражался звук, словно предупреждение. Хэин невольно поежилась. Это было не похоже на Кёнджуна. Его просьба была странной, почти зловещей. Оно и понятно, ведь он тоже на грани выбора между ним и Урамом.

У Хэин не осталось сомнений – Кёнджун замышляет что-то, чего она не понимает, но заставляет её подчиняться. Видимо, не важно, что задумал Кенджун. Главное, что это будет его решение. Выбор был очевиден. Она выберет жизнь Кенджуна. Перед ней встал нравственный дилемма – выполнить опасное поручение или спасти Урама. У них оставалось около сорока минут до конца дня. Медлить было нельзя. Сжав зубы, она, не дожидаясь дальнейших вопросов, последовала за ним по коридору. Выключив совесть, Хэин отправилась за парнишкой.

— Урам, чем занят? — Хэин обратилась к мальчишке чуть мягче обычного, пытаясь смягчить напряжённую атмосферу. Урам, словно уловив её тон, чуть поднял голову, встретившись взглядом с девушкой.
— Пойдём, поговорим с ребятами. Нужно уговорить их разделить голоса между тобой и... другими.

Неизвестно, какие именно слова Хэин использовала, но Урам последовал за ней, не задавая вопросов. Однако, разочарование на его лице было очевидно, когда он понял, что Хэин его обманула. Вместо того чтобы убедить остальных участников игры, она привела его прямо к Кёнджуну.

— Иди, нечего тебе на это смотреть. — голос Ко, обычно спокойный и рассудительный, прозвучал жёстко. Он аккуратно вытолкнул Хэин за дверь, закрыв её за собой. — Для остальных ты не знаешь, где мы.

Конечно, это вызвало новую волну паники. Джунхи, не раздумывая, кинулся к двери с топором, пытаясь выломать её, чтобы спасти Урама из рук Кёнджуна, который, по всей видимости, собирался наказать его. Крики и топот ног взрывали тишину коридора. Урам, признаваясь, что именно он убил Джуен, только подлил масла в огонь.

С обеих сторон раздавались крики, сшиваясь в один сплошной, оглушительный гул. В нём, словно пронзающий удар, прозвучал последний, ужасающий крик Урама:

— Умру я, но тебя я с собой заберу!

Он выхватил топор из рук Джунхи. Впервые в глазах Кёнджуна промелькнуло выражение страха. Он откинулся на пол, прижавшись к стене, в то время как Урам с размаху попытался нанести удар топором, но не успел добить Кёнджуна.

В этот момент раздалась сирена.
Равнодушный, механический голос, словно не имеющий отношения к только что разыгравшейся трагедии, огласил беспощадный вердикт:
— Голосование завершено. Пак Урам – мафия.

Эти слова, прозвучавшие в тишине, наступившей после сирены, стали последней точкой. Они забрали ещё одну жизнь, подтвердив догадки и опасения, но совершенно обесценив последние мгновения отчаянной борьбы и предсмертного признания Урама. Глаза Урама, в которых ещё мгновение назад горело безумное желание отомстить, помутнели, покрылись стеклянной пеленой. Он словно отключился от реальности, и, потеряв всякий контроль над собой, беспощадно, с хлюпающим звуком, вонзил топор себе в голову, закончив эту ночь своей жуткой, саморучной гибелью прямо у них на глазах.

— Я же вам говорил, — прозвучало устало, почти буднично, хотя голос Кёнджуна всё ещё дрожал. Он медленно поднялся с пола, на котором только что спасся от смертельного удара. Его взгляд скользнул по замершим от ужаса лицам, остановившись на Хэин. Она, напротив, скатилась по стене, поближе к полу, не в силах совладать с подступившей слабостью. Вокруг них расплывалась тёмная, липкая лужа – кровь Урама. У неё перед глазами до сих пор стояла картина: Кёнджун, прижатый к стене, топор, занесённый над ним, и безумный взгляд Урама. Она почти видела, как его могли убить у неё на глазах.

Слёзы уже подступали к горлу, готовясь хлынуть, но заплакать она не успела. Кёнджун, словно очнувшись от ступора и понимая, что опасность ещё не миновала – мафия хоть и найдена, но кто знает, каковы правила дальше, и другие "мафиози", если они есть, могут действовать, – быстро, почти резко, хватает её под руки, заставляя подняться. Просто поддавшись инстинкту самосохранения, все разбегаются, каждый ища убежище, чтобы "мафия" не смогла достать их, а значит, не смогла убить до рассвета.

И каждый прятался, где мог. Кто-то бросился обратно в коридоры, кто-то забился в дальний угол кладовки. Кёнджун же, волоча за собой Хэин, стремительно добежал до кафетерия, в который они уже проникали раньше. С грохотом захлопнув дверь, он повернул ключ в замке, отрезав себя и Хэин от остальных. Его друзья, Соми, оставшиеся в коридоре, вынуждены были спешно искать другое укрытие – им пришлось бежать в подсобку, которая оказалась поблизости, вместе Соми.

Только спрятавшись, за толстой железной дверью, которая хоть как-то защищала их от внешнего мира, Кёнджун позволил себе ссутулиться и медленно опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене. У него бешено стучало сердце, его дыхание было прерывистым. Кажется, только сейчас до него по-настоящему дошло, что он мог умереть. Только что. От рук подростка, которого он, возможно, загнал в угол. Ощущение чужой крови на полу, осознание того, насколько близка была смерть – всё это нахлынуло разом. У него даже наворачиваются слёзы на глаза. Это было страшно. Не пафосно, не героически, а просто до дрожи в коленях страшно.

— Эй, родной. Я рядом, — тихо, почти шёпотом произнесла Хэин, преодолевая свою собственную слабость. Она села рядом с ним, затем, игнорируя его растерянный вид, перебралась ему на бёдра, чтобы быть ближе, чтобы поднять его лицо к своему. Её пальцы нежно коснулись его скул. Она чуть смазано, неуверенно, поцеловала его в уголок губ, пытаясь передать этим прикосновением всё, что не могла выразить словами. А у самой следом наворачивались слёзы. Видеть его таким, осознавать, насколько он был близок к смерти... Это было невыносимо больно.