12
Утро началось с приятного запаха. Кто-то жарил котлеты на кухне. Куриные, мои любимые. Там стояла и напевала песню мама в красном фартуке в белый цветочек, умело переворачивающая шипящие кусочки мяса на сковороде. Братик, только пришедший со мной из садика, побежал за стол с криками: “Чур мне самую большую!”, и ухватился за свою детскую ложку с нарисованной пчелкой. Комната была наполнена приятным холодом, но в груди разливалось тепло и было хорошо. Казалось, что время застыло, и тепло в груди будет гореть приятным пламенем вечно. А потом я открыла глаза.
Желтый потолок. Подушка с цветочками. “Жаль, что проснулась”, - подумалось с неприятным уколом в груди. Никакого пламени не осталось. Лишь угрюмое пепелище.
С кухни доносился приятный запах и разговоры. За окном уже слепило яркое солнце, и в комнате было жарковато. Я приподнялась с матраса и попыталась встать. Резкая жгучая боль парализовала ноги, заставляя мгновенно вспомнить вчерашние похождения. Икры будто пронзали иглы с ядом, и с тухлой миной я поковыляла на негнущихся ногах из комнаты. В очередной новый день.
***
-Милочка, доброе утро!, - хозяин дома уже командовал на кухне.
Он стоял посреди кухни по-молодецки раскинув руки, будто приветствуя меня из долгого путешествия. Жена переворачивала котлеты и бегала от холодильника к столу, ловко расставляя кушанья. Мужчина широким жестом пригласил меня за стол, приговаривая:
-Мы с бусинкой уже давно на ногах, хозяйствуем тут.
Он окинул взглядом обеденный стол и взялся за столовые приборы. Еды и правда было много, и я задумалась, всегда ли они так ели, или же это было устроено для меня.
-У вас очень богатый стол, столько всего, - я постаралась вежливо улыбнуться.
-Ой, да это дело обыденное!, - жирные щеки мужчины аж порозовели, - хороший обед - залог хорошего дня! Правда, заинька?
Он обратился к жене, которая накладывала на общую тарелку сочные говяжьи котлеты. У меня потекли слюни. Жена в ответ кивнула и села за стол ближе к мужу. Я поймала ее взгляд и улыбнулась. Уставшее и закрытое волосами лицо ее будто прояснилось и стало чуточку мягче.
Мы спокойно ели. Мужчина изредка вставлял фразочки о том, что говорили по телевизору, как сильно слепит солнце, и что самое правильное в условиях апокалипсиса - сидеть дома и не высовываться. Я слушала его в пол-уха, и не придавала особого внимания диалогу, иногда поддакивая словам мужчины. Когда супруг громогласно заявил, взмывая ложку вверх, что наша страна и не такое переживала, жена потянулась за солью.
И я увидела фиолетовый синяк. Большой, но почти целиком прикрытый толстым рукавом кофты. Я инстинктивно опустила глаза в свою тарелку с котлетами. Внутри кольнула совесть, будто я сделала что-то неправильное. Увидела что-то личное, интимное - то, чего не должна была. Разговор продолжался как ни в чем не бывало. На мою шутку супруга даже улыбнулась, пока хозяин заливался хохотом на весь дом, схватившись за бока. Котлеты получились чуть подгоревшие и недосоленные, но кто жаловался.
В кои-то веки я свободно общалась с другими людьми, кто не был моей семьей. Это не значит, что я не умела найти общий язык с незнакомцами, нет. Просто…терпеть их было тяжело. Порой, люди высасывают энергию из тебя, даже не замечая этого. Пафосные разговоры, ужимки, фальшивая приветливость и толерантность - чего только не требует социальный протокол, вступающий в силу, стоит тебе только выйти из своей берлоги. Стоит встретить излишне назойливого человека, как после диалога не захочется общаться с людьми ближайший месяц.
Этих людей пока что можно было терпеть.
***
-Милочка, вы только взгляните на эти салфетки, - мужчина протянул мне плетеную из тонких нитей салфетку, похожую на те, которые моя бабушка подставляла под горшки с растениями зимой.
Изделие было небольшое, но такое тонкое, аккуратное. Круглая салфеточка из бело-голубых веревочек, с резным узором, похожим на снежинку. Я держала ее бережно, казалось, резкое движение, и искусная прелесть растает у меня на ладонях.
-Заинька увлекается вязанием, правда мило получилось? Хоть и кривовато, - мужчина невинно улыбался, глядя на салфетку вместе со мной.
Будто похвалил ребенка за его неумелое хобби. Умиленно и снисходительно. Ему не было дела, что супруга была в этой же комнате, стряхивая пыль с пузатого телевизора. Может, она сама хотела бы показать свои изделия мне, а не слушать укоры от супруга.
-Это очень красиво, - я провела пальцем по завиткам белой и синей ниточек, - будто снежинки в лесу.
Женщина обернулась, и на ее щеках показались ямочки от скромной улыбки. Я украдкой посмотрела ей в глаза, которые блеснули добрым светом. Она чем-то напоминала мне маму. Это была ее улыбка.
-Дорогуша, скажите, а кем вы работали до всего этого? - супруг убавил громкость телевизора и потянулся за стаканом с чаем.
Я рассказала, что училась в университете и приехала к семье на каникулы.
-Эх, совсем еще юна, - хозяин глубоко вздохнул, сгущая брови, - вот как молодым-то жить теперь в этой черноте! Ничего ж не знают, мира не видели, - он даже поперхнулся чаем после этой фразы, - вот тебе и будущее.
Мужчина безнадежно махнул рукой в сторону телевизора, где крутили рекламу энергетиков. Холодный свет от экрана контрастировал с приятной полутьмой в комнате с заштроенными окнами. Супруга тихо шоркала тапочками по полу, смахивая щеткой пыль с глиняных фигурок на полке. На письменном столе стояла фотография в розовой рамке, в которой пара в свадебных нарядах улыбалась. Либо это было освещение, либо мне показалось, но на фотографии женщина улыбалась смелее и ярче, чем теперь.
-А вы кем работали?
Мужчина на секунду помялся. Глухо кашлянул и, бегая маленькими глазками по фигуркам на полке, проговорил:
-Да так, где деньги давали, там и работали.
-Здесь в городе тяжело?
Он будто только и ждал этого вопроса. Брови сгустились к переносице, и хозяин гнусаво хмыкнул:
-Еще как.., - маленькие глаза устремились на ящик с мелькающими картинками новостей, - я учился на сварщика, но жизнь сказала, что этого мало. Поэтому чинил все: машины, посудомойки, дома, - хозяин глотнул чая, - мы с бусинкой очень долго копили на этот дом.
Мужчина замолчал, хмуро задумавшись. Говорил он с неохотой, будто прошлое было для него тяжелым грузом, который хочется держать в подвале куда подальше и не вспоминать никогда. Он взглянул на супругу, которая села на кресло напротив него, и продолжил:
-Моя заинька тоже много работала. Никогда не стоит недооценивать санитарку, выросшую в семье дровосека, - ухмылка сверкнула на пухлом лице, - мы жили честно, по совести, все работали, и никто не жаловался. Ну а что еще делать остается?
В комнате повис вопрос без ответа. Жизнь редко стелит красную дорожку. Ее длины никогда не хватает на всех. Когда один идет по мягкому красному ковру к светлому беззаботному будущему, другой перепрыгивает через дыры в полу. Папа тоже работал, не покладая рук. Он не умел отдыхать и радоваться тому, чего уже достиг. Говорил, что всегда надо быть настороже, что есть люди богаче, компании успешнее, трава где-то зеленее и воздух лучше. Правильно ли это? Может, смерть во сне была от переутомления от второй смены на работе? Ком в животе. Я нервно сковырнула кожу около ногтя. Отрезвляюще пощипывало. Нет, нужно было отвлечься.
***
Я отлучилась в туалет. Холодная вода приятно обжигала щеки. В зеркале на меня смотрела необычная девушка. Во внешности не было ничего примечательного, кроме глаз. Старые. Они были слишком взрослые для того лица. Черствые, прожженные жизнью, совсем без блеска. На меня смотрело существо, пережившее слишком многое для 20 лет. Смотрело с отвращением и разочарованием.
Краем уха я уловила звуки из гостиной. Кто-то злобно шипел. Потом замолк. Глухой стук, будто что-то ударилось о деревянный пол. Топ. Топ. В мою сторону кто-то шел. Остановился за дверью. Тишина. Я спустила воду в унитазе. Слушатель тихо потопал обратно.
В этом доме было что-то не так.
***
За окном было темно и глухо. Я сидела на своем спальном месте и смотрела в темную даль. Какое-то чувство не давало мне уйти оттуда. Будто за день я стала причастна к дому, и то, что там творилось за дверьми, лежало и на моих плечах. Ответственность. Стыд. В том месте воздух был наэлектризован до состояния неловкости, ведь жильцы, хоть и говорили много, но это все было поверхностным шумом. Они тоже следовали социальному протоколу, запирая тайного монстра в подвале. Я вспомнила взгляд супруги. Мамину улыбку. В груди сжалось. Та женщина смотрела на меня с какой-то просьбой, но настолько нечитаемой, такой маленькой и почти невидимой, что я чувствовала вину за то, что не могла разгадать ее.
Тук. Тук. Тук.
В темноте показалось знакомое бледное лицо. Гость смотрел на меня сверху вниз и неизменно улыбался. В груди стало на пару градусов теплее. Я смотрела в ледяные глаза и ловила себя на мысли, что даже рада им. Гость был олицетворением стабильности, хоть он появлялся только по ночам, но появлялся всегда. Бледный вскинул бровями, как бы спрашивая: “Ну что?”. Я задумалась. Посмотрела на дверь комнатки, в щель которой просачивался желтый свет. Потом на Гостя, хмуря брови. Он понял все без слов. Улыбнулся чуть шире и растворился в темноте за окном.
У меня появилась возможность разобраться, что к чему.
***
Утром супруга зашла ко мне в комнату. Я как раз заправляла постель, и она решила помочь. Из ванной доносилось харканье мужа.
-Спасибо вам, - я постаралась улыбнуться, - у вас все хорошо?
Плечи женщины вздрогнули. Она вытаращила глаза на меня. Глаза, полные животного страха. Они кричали, не имея рта. Но потом, будто опомнившись, супруга быстро закивала головой. Ее руки сжимали простынь. Она судорожно бросила ткань, покорно сложив руки на животе, и направилась на кухню, не смотря в мою сторону. Шорк. Шорк. Мягкие тапочки заглушали шаги женщины. Рот заглушал слова. Тело сковывало движения. Но глаза не смогли скрыть ужаса. Они рассказали все.
За завтраком муж включил радио. Серьезный холодный голос оглашал:
“КЧС постановил, что все территории, прилежащие к городу, будут подвержены зачистке. Жителям пригородов и поселков рекомендуется находиться в домах в ночное время..”
Жена поставила кружку чая мужу. Поправила. На слове “зачистка” он посмотрел ей в глаза.
-Душенька, ну чего ты так испугалась. Пока я рядом, все ведь будет хорошо, - заботливый муж слащаво улыбнулся, поглаживая супругу по спине.
Снова поправила на миллиметр. Я сидела, уткнувшись в тарелку с говяжьими котлетами. Кусок не лез в горло, мясо больше не казалось мне вкусным. Хотелось бежать прочь из той комнаты, из дома, из города вообще.
Терпеть густой персиковый воздух становилось все сложнее. Хотелось блевать от его приторной лжи. Он, как и все в том доме, укрывал в стенах монстра. Монстра, страшнее Гостей и КЧС.
Позже мы стояли вместе с женщиной и мыли посуду. Вдруг, она тихо зашептала:
-У него в гараже...есть бензин. И карты. Он все планирует. Думает, что они ему нужнее, чем…
Бледная как мел, она не договорила. Шум воды приглушал ее шепот. Я домывала сковороду из под котлет, не зная, куда себя деть. У той женщины были планы. И муж явно в них не входил.
***
20:47.
Все сидели в гостиной. Муж смотрел предновостную рекламу, потягивая пиво. Жена вязала новую салфеточку, а я сидела рядом, держа в руках клубочек ниток. Ее руки немного подрагивали. Пальцы были обкусанные. В комнате стояла гробовая, давящая тишина, разбавляемая энергичным голосом из ящика.
И тут погас свет.
-Черт те на, прямо перед новостями!, - хозяин ударил по подлокотнику кресла кулаком, - я сейчас, на проверить щиток.
Ругаясь себе под нос, он взял лопату и пошел на улицу.
Жена вскочила как ошпаренная, и на мой растерянный взгляд сказала четко и холодно:
-Сиди тихо.
Шорк. Шорк. Тапочки побежали к розовому шкафчику в углу. Супруга резко вытащила нижнюю полку, под которой оказалось потайное пространство. Достала оттуда телефон и быстро набрала номер.
-Алло, КЧС. Муж проявляет агрессию, - ее тон было не узнать, стальной и резкий, что кожа пошла мурашками, - глаза покраснели 4 дня назад. Он спрятал документы. Адрес ###...
Зашумел телевизор. Включился свет. Внутри закрутился тугой ком.
-…я боюсь. - последнее, что женщина сказала в трубку, прежде чем спрятала свое потайное оружие обратно.
-Опять щиток переклинило, - муж зашел в комнату как раз к новостям.
Уселся поудобнее и глотнул пива. Жена сидела рядом, и под ее обкусанными пальцами рождалась невинная, как первый снег, салфетка. Она даже улыбнулась, кивнув супругу. Я смотрела на маленькое тонкое изделие, которое стало невольным свидетелем конца вместе со мной. Ком в животе не унялся.
***
Дальше все было как в тумане. Через полчаса за окном послышался рев мотора. В дверь тяжело постучали. Резко и уверенно, тот стук не жаловал возражений.
-КЧС, открывайте.
Я помню свинячье лицо хозяина, застывшее в ужасе. Он уснул на кресле перед ящиком. Помню как он метнулся в коридор, в панике шепча:
-Бусинка, кто это?! Дорогая, что нам делать?!!
Помню, что женщина отодвинула комод у стены, за которым была потайная пустошь. Муж считал, что контролировал ее во всем. Иронично получилось. Она решительно схватила меня за руку и упрятала в то место. Сказала только напоследок:
-Молчи, во что бы то ни стало, - устала бояться. Боялась так долго, что стала бесстрашной.
В последний раз я взглянула на лицо той сильной женщины, оно смягчилось на секунду, и на лице показалась мамина улыбка:
-Спасибо.
А потом темнота.
Через дерево комода были слышны голоса сотрудников КЧС, вломившихся в дом. Звук разбитого стекла. Много громких шагов в тяжелых ботинках. Их негодование, брань. Хруст дверей.
Молчание.
Негромкий разговор. Топот, угасающий со временем. И тишина.
.
.
.
Комод поддался с трудом, с треском упав на пол с разбитым стеклом. Окно было выбито. Штора с розовыми цветочками тихо колыхалась на ветру. Никого не было в доме. Фотография в рамке упала на пол и разбилась. Фигурки попадали на телевизор.
***
Каково это, когда монстр - это член семьи? Когда самым милостивым выбором становится донос на родного человека? Когда твари на улице кажутся гораздо приятнее и безопаснее чудовища в доме?
Я стояла на руинах чужого брака. Апокалипсис - это не только экономика и политика. Это также самые темные уголки человеческой натуры. Внешний хаос лишь усугубил внутренний, обострив его до точки невозврата.
Я взяла со стола бело-голубую салфетку, похожую на снежинку. Положила в карман последнее напоминание о женщине, которая жила в персональном аду, пока всему миру не было до нее никакого дела.
Напоминание о той, которая выбрала оружие внешнего кошмара, чтобы убить внутренний. Что это, как не выживание?
______________________________
В Новый год с новой главой! Спасибо всем за ожидание)