11
Когда я открыла глаза, то ничего не могла разглядеть. Руки страшно затекли и пощипывали, рыская по бетонному полу в поисках фонарика. Была глубокая ночь. Я не знала, сколько пролежала без сознания, прошел ли день или два. Только сводящий от голода живот и пересохшие губы оповещали, что пора бы выдвигаться за продовольствием, иначе я могла надеяться только на смерть в ближайшие несколько дней от истощения. Ноги были слабыми. Рюкзак казался тяжелее, чем раньше. В голове было мутно, но тут прилетело как камень осознание, что Гость ждал на прошлом месте. Если я пролежала в отключке не так долго, то он скорее всего был там, где мы разошлись…а если нет..
Не хотелось об этом думать. С усилием я поднялась с колен, которые недовольно хрустнули после долгого бездействия, надела кофту и рюкзак и поковыляла к выходу из моего временного убежища. В горле бушевала пустыня, судорога в животе не давала выпрямиться во весь рост. Наверное, со стороны мой вид был удручающим. Глубоко вздохнув, я поцеловала кулон на цепочке и переступила порог магазина.
***
Каждая ночь походила на предыдущую в те дни. Казалось, что на всей планете не осталось ни дождей, ни снега - небеса всегда были безоблачными. Из-за раскаленного солнца пушистой облачной подушке негде было расположиться, укрыть измученную землю. Воздух по ночам был жарким и удушливым. Под ногами земля оставалась теплой, источающей клубы пара, который безвозвратно устремлялся в небо. По ночам земля будто пыталась отдышаться в те недолгие часы, когда безжалостный горящий шар скрывался за черным горизонтом. Только она восстанавливала дыхание, охлаждалась, только мелькала в ней мысль, что еще можно жить, как круг ада повторялся. Снова и снова.
Я брела по пустым улицам, смахивая со лба пот. Раскаленный асфальт местами плавился и превращался в липкую смесь, в которой вязли ботинки. В глазах было мутно, и в пустой черепушке вертелась единственная мысль: попить и поесть. Живот гулко вторил ей, подгоняя конечности к месту, где я разминулась с Бледным Гостем. Сначала я не заметила, что кроме меня был еще кто-то.
Все началось со странного звука, похожего на воркование голубя. Только тоненьким таким голоском, человечьим. Звук послышался у подъезда близ стоящего дома. Я повернула голову и попыталась вглядеться в темноту. Фонарик включать было страшно, не хотелось привлекать внимания. Еще один звук. Шуршание, будто кто-то двинул ботинком по плитке.
-Эй, кто там?, - я постаралась сказать это тихо и осторожно.
Ответом была тишина. Тут под лунный свет выступила маленькая фигурка. Темные длинные волосы, светлое летнее платье. Детское. На ногах сандалики. Лицо девочки было закрыто тенью и волосами. Всего лишь ребенок. Я облегченно выдохнула и сказала:
-Как тебя зовут? Ты потерялась?
Снова тишина. На мой звук девочка подняла голову, и я смогла разглядеть ее лицо. Холодно-спокойное, искаженное тенями глубокой ночи. Что-то заставило меня напрячься, застыть на месте и не дергаться. Маленький человек прожигал меня взглядом впалых глаз, ручонки были невероятно худыми и костлявыми. И тут послышался еще один звук. Тихое, злобное рычание, гортанное и нечеловеческое.
Звук был сигналом. Беги. Маленькое существо раскрыло почти беззубый черный рот, растопырило ручонки в мою сторону и кинулось на меня. Тело вышло из оцепенения. На не своих ногах я понеслась прочь по улице. Жаркий воздух обжигал лицо, все тело напряглось, сжалось, натянулось как струна. Это был инстинкт. Бежать. Бежать прочь от опасности. Мозг забыл про голод, про жажду и высветил огромной красной табличкой в голове: БЕГИ. Маленькое существо рявкало и громко топало ножками в сандалиях где-то сзади. Быстрее. Куда? Куда бежать?! Я петляла между улицами, задыхаясь от усилий.
И тут клин пробил голову: беги к нему.
И оцепеневшие ноги, не чувствуя усталости, понесли нескладное тело на место встречи. Никогда не знала, что могу так быстро бегать. В школе у меня не было оценки выше четверки за норматив по бегу. Учитель после моей пятой или шестой попытки закатывал глаза и говорил только:
-Ну ты же видишь, что ты не можешь?
Старый хрен, надеюсь ты на небесах смотрел, как я петляла от маленького монстра, желающего меня съесть, и укорял себя. Видел, что я могу.
Дыхание сбивалось. Ноги подкашивались. Но бесенок не отставал, казалось, что существо и не устало вовсе, а лишь набирало скорость. Легкие нещадно кололи.
Вот последние пятиэтажки. Пожалуйста. Пожалуйста, будь там.
В глазах поплыло. Ботинки поднимали пыль на черной земле. В груди горело. Больно.
И вот я увидела его. Высокая белая фигура стояла в десятках метров от меня. Внутри зажегся последний запал. Еще чуть-чуть. Последний рывок! Надежда загорелась в глазах, как у спортсмена, когда он видит финишную ленту, и собрав легкие и волю в кулаки, на изможденных конечностях кидается к финишу.
Он обернулся на меня. Ноги подкосились, и я упала лицом в землю.
Рефлекторно повернулась на спину, исступленно глядя на маленького тощего человечка с нечеловеческими глазами. И тут существо остановилось в метре от меня с раскрытой черной пастью. Посмотрело куда-то за мной. Заскулило как животное и попятилось обратно к домам.
Я обессиленно уронила голову на землю. Добежала.
***
-Похоже, ты выглядишь аппетитно для некоторых, - Бледный подошел ко мне и наклонился, неизменно улыбаясь во все зубы.
Глотка пересохла, легкие горели, и я ничего не смогла ответить, не переставая пыхтеть в попытках отдышаться. Кое-как оперевшись на дрожащие руки, мне удалось поднять непослушное тело на ноги.
-А ты запаслась, я смотрю, - мужчина непринужденно прищурился, указывая пальцем на рюкзак за моей спиной, - нашла, что поесть?
Я помотала головой. Хрипло и неровно у меня вырвалось:
-Ни воды, ни еды.
Говорить было больно. Стараясь не выглядеть жалкой собакой, я смотрела на мужчину. Наверное, в его глазах перед ним стоял грязный и перепуганный питомец, скулящий при любом дуновении ветра. Хрупкий жалкий человек. Бледный Гость взглянул на меня как-то странно, подчиняюще. Знал что-то: куда идти, что со мной делать, но не говорил, ведь зачем питомцу объяснять. Медленно и не спеша он направился прочь от города, и я засеменила за ним.
Прошло некоторое время, прежде чем я осмелилась спросить мужчину, куда мы направлялись.
-Люди не могут жить без людей. Тебе нужно к ним.
Желудок громко подтвердил сказанные Бледным слова. Где еще можно найти еду и воду, как не у кого-то дома? В тот момент мне хотелось только этого.
Шли мы долго. Вот обогнули один холм. Обошли выгоревший лес с торчащими как пики углями вместо пушистых деревьев. Прошли мимо пропасти - бывшего озера, куда мама любила выбираться позагорать. На дне чернела гуща - наверное то, что осталось от рыб и водорослей. Гость шел уверенно и молча. Несмотря на свои размеры, он тихо ступал босыми ногами по голой земле. Мои же ботинки четко отстукивали такт шагов, и в тишине черной ночи они казались неприлично громкими и небрежными. Я не решалась заговорить с моим спутником. По неосторожности был риск ляпнуть что-то не то, и мне не хотелось испытывать терпение Маньяка.
Наконец, впереди показались огни. Это был пригород с частными домами, чем-то похожий на тот, где жила я. Бледный приблизился к одному и остановился. Повернулся ко мне лицом, спокойным и немного хмурым, и немного наклонился:
-Только не умри там, - холодные голубые глаза смотрели прямо в мои.
В тот момент можно было заметить, как много было морщин на лице высокого мужчины. Это лицо, когда-то румяное и щекастое, болезненно осунулось, и кожа будто стекала вниз по черепу. Когда Гость напоследок улыбнулся мне, широкий рот подобрал свисающую кожу, собирая морщины у глаз. В кончиках пальцев неприятно закололо: “он заражен уже давно”.
Я кивнула, и Бледный удовлетворенно хмыкнул, выпрямляясь во весь рост. Я направилась к одноэтажному домику с кривым крыльцом, где приятным желтым светом горело окно.
***
Стук в дверь. Тишина. Я постояла с минуту перед обшарпанной деревянной дверью и постучала еще раз. По ту сторону послышались звуки, похожие на диалог. Мужской голос обсуждал что-то с голосом потише, он резко становился громче, а потом затихал. Тут уже более четко в глазок прозвучало:
-Кто такая будете?
Я объяснилась, что ищу укрытие на ночь и пришла из города.
-Из города?, - мужской голос встрепенулся, - как там в городе?
-Худо, еды и воды нет, людей почти не осталось, - не хотелось раскрывать все карты перед незнакомцем, поэтому в ход пошла придуманная сопливая история.
Шестое чувство посасывало под ложечкой, не давая разболтать все и сразу. “Береженого Бог бережет”, - как любила говорить мама.
За дверью снова послышалась возня, уже более громкая, чем в первый раз. Щелчок. Дверь открылась. В проходе показался средних лет мужчина, высокий и коренастый. Он хмурил брови, почесывая темную бороду. Засаленная коричневая рубашка в клетку не смыкалась на пивном животе, что придавало мужчине цинично-недовольный вид. За его спиной робко стояла женщина, темные волосы скрывали ее щеки. Она смотрела по-другому, не как мужчина. Как-то осторожно, боязливо, будто в первый раз увидела другую женщину.
Мужчина окинул меня оценивающим взглядом и резко переменился в лице, премило улыбаясь:
-Проходите, дорогуша, мы не против вашей компании, - прозвучало гнусаво-приторно, что не сходилось с неприветливым внешним видом мужчины.
Я коротко кивнула и переступила порог дома.
***
Он был в разы меньше моего. Одна спальня, кухня, ванная комната и котельная. Повсюду были старенькие обои с цветочками и вычурными узорами, видавшая виды мебель, вышедшая из моды лет 20 назад, да картины и разные календари, которые любила вешать моя бабушка. Атмосфера представляла собой что-то среднее между уютом, ностальгией и маленькой иронией из-за конфузного интерьера.
Мужчина и женщина были женаты. Глава семьи разрешил мне умыть грязное засаженное лицо, а после усадил за стол. Жена закружилась у плиты, накладывая мне разной еды, пока ее супруг приговаривал, как я исхудала в “этом своем городе”.
-Мы с моей любимой - люди не городские, - активно жестикулируя, прокудахтал мужчина, - ведь нет ничего лучше своего огорода, - тут он убедительно повертел жареной куриной ножкой у моего лица.
Я изо всех сил старалась есть нерасторопно, не бросаться на еду как животное и глотать, тщательно прожевав. Признаю, было сложно. Опустошив первое и второе блюда, я из вежливости воздержалась попросить еще. Живот еще болел, но вскоре судорога стала отступать, отдавая место приятной истоме.
-Вы, милочка, скажите, как дела вообще в городе? - мужчина был крайне болтлив, но разговаривал он даже с неким очарованием.
Все лицо его источало увлеченность разговором, искреннюю любезность и вежливость, что неприятно укоряло, вынуждая соблюдать те же чрезмерные правила этикета.
Я рассказала про пункты КЧС, как у них все строго, и что город напоминает развалины после бомбежки.
В ответ мужчина нарочито ахнул, собирая волны складок на потном лбу, и тронул рукой плечо сидящей рядом жены:
-Так и знал, что с КЧС шутки плохи. Вот мы с моей бусинкой этим самообъявившимся стражам порядка не доверяем. Еще ни один желтый комбинезон не пришел на этот порог. Вот вы знаете…
Мужчина говорил и говорил, разогреваемый своими собственными речами. Жена молчала. Она не сказала ни слова за весь разговор, лишь кивала головой, натянуто улыбаясь, когда муж упоминал ее. Уставшая женщина смотрела на меня боязливо, но в то же время тепло и по-своему заботливо. Наверное, это она убедила своего мужа меня пустить.
Мне пришлось посадить всю социальную батарейку, чтобы предстать перед назойливым мужчиной в выгодном свете. Ни жестикуляция, ни ужимки, ни вежливые фразочки не могли скрыть того неоднозначного взгляда маленьких глаз на большом толстом лице. Какая бы улыбка не светилась на нем, темно-карие глаза не улыбались. Они смотрели оценивающе. Презрительно-глухо. Человек проверял меня на прочность, ведь он рисковал своей шкурой, пустив незнакомца на порог. Он знал, что незнакомец может вцепиться в его жирную шею, пока тот будет спать. Знал и предполагал подвох.
Не мне его винить. Обстоятельства в то время были такими. Людям стало сложно доверять. Всем людям.
Я сочинила историю про свою жизнь в квартире. Нарочито грустно рассказывала, как КЧС забрали всех моих родных, и я не вынесла одиночества. Почти не соврала. Жена прониклась историей сразу: она пустила слезу и то и дело всхлипывала. Когда я показала подвеску, сломался и муж. Он сказал что-то типичное и подбадривающее:
-Ох девочка, ты столько пережила!
И заключил великодушно, что я могу остаться у них на необходимое мне время. Потом пара хлопотала по дому, устраивая мне место для сна. Меня же отправили в ванную комнату, всучив полотенце. Я пыталась придумать отговорку, краснея от неловкости, но жена только улыбалась и, мотая головой, тихо причитала: “Давай, давай, не стесняйся”.
Я стояла под душем, смотря как грязь стекает с побитых коленок. В голове было все и одновременно ничего. Холодные капли отрезвляли и успокаивали. Вытершись полотенцем с запахом персиков, я удрученно оглядела свои штаны. Они были целиком в саже. Нужно было их постирать, но не ходить же в одном белье по дому. Я достала новые штаны из рюкзака и заметила связку прищепок на стене.
“Надеюсь, они не будут возражать, если я возьму две”.
Проблема со штанами была решена, и я заняла себя на некоторое время кропотливым, но по большей части тщетным отстирываем своих старых.
***
-Милочка, мы постелили тебе в котельной. Там не жарко, не волнуйся, - мужчина показал мне комнатку.
Она была небольшой, с одним окном и котлом сбоку. На полу лежал матрас, подушка с цветочками и пододеяльник. Многого и не нужно было. Я тепло поблагодарила хозяина, на что тот умиротворенно кивнул и удалился в спальню. Его жена стояла в дверях и смотрела на меня с робкой, но искренней улыбкой.
-Спасибо Вам, - ей я улыбнулась теплее.
Невысокая женщина погладила меня по плечу, и вокруг ее глаз собрались лучики-морщинки. Она опустила глаза на мои новые штаны. Я смущенно показала прищепки, на что та посмеялась.
-Оставь себе, дорогая, - голос ее был робким и приглушенным, но в то же время мягким.
Женщина тихо прикрыла дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Вода капала с постиранной одежды. Я лежала и смотрела в потолок. Запах персиков заполнял сознание, а мягкая ткань успокаивала ноющие ноги. Глаза приятно слипались.
Я наконец-то могла спать спокойно.