4
Почему человек творит? Почему он пишет картины, сочиняет симфонии, придумывает романы? Откуда человек берёт силы и так называемое "вдохновение" для создания шедевра? Кто-то говорит, что в каждом человеке есть две души - эмоциональная и творческая. Эмоциональная душа любит семью, помогает слабым, защищает друзей, отдаётся любимой девушке. Эмоциональная душа помогает человеку жить в обществе, определяет, как сильно будут счастливы люди вокруг него. А творческая душа заботится о том, как сильно будет счастлив сам человек. Он не может говорить, ранится о невысказанные слова - и пишет песню. Он не может сдержать в душе эйфорию от увиденного заката - и на холсте рождается шедевр. Эти две души помогают человеку существовать в гармонии с собой и миром, чтобы были счастливы люди вокруг и был счастлив он сам. А если у кого-то нет души вовсе?
***
16 июня. Четверг.
Теперь в дневное время я просыпалась только к утренним, а после к вечерним новостям. На часах было 8:56, телевизор уже был готов к новой порции информационного кошмара. Я сидела за столом, грея руки о чашку с чаем. На мне не было лица. Внутри тоже ничего не было, как будто меня выжали как тряпку. Вчерашнее происшествие снесло как ураган всё внутри, оставив только опустошение и тяжёлое, как булыжник, чувство безысходности. Взрослый мужчина на моём месте выкурил бы пачку сигарет, вот только я не курю. Не приходилось как-то.
Младший брат ещё спал тяжёлым сном. Я могла устроиться и на диване после новостей. У брата кровать слишком маленькая, а в мамину комнату...я просто не смогла бы зайти. Не хватило бы духу переступить порог.
Тут зашумел ящик.
"Внимание, утренние новости. За вчерашние сутки сотрудники КЧС обнаружили 2358 Гостей. Продолжается активная кампания по их поимке и устранению, и КЧС активно привлекают жителей города в содействии.
Важная информация: в составе администрации города были выявлены 13 человек с признаками Гостя, остальные на данный момент подвержены тщательному медицинскому осмотру. Сейчас состав администрации признан недействительным, поэтому Комитет по чрезвычайным ситуациям принял решение взять ответственность за управление городом в свои руки. Помните, что помогая КЧС, вы помогаете в борьбе с Гостями. А теперь..пшш&&#"
Вдруг репортаж резко прервался, и экран телевизора на секунду заполнил белый шум. После в ящике появился другой ведущий, девушка, которая говорила:
"...А теперь мы хотим перейти к интересному феномену, связанному с Гостями. Вы не обнаруживали маленьких чёрных насекомых в их ушах? Учёные из северных регионов утверждают, что данные жуки распространились по Земле вследствие таяния ледников. Это древний и до настоящего времени неизвестный человечеству вид насекомого-паразита, способного воздействовать на мозг млекопитающего. Учёные утверждают, что паразит проникает в мозг через уши, плодится там и распространяется дальше. Остерегайтесь...пффшш&@&"
Экран снова залился белым цветом, и после высветился прежний ведущий в больших очках, который, судя по всему, договаривал последнюю фразу.
"...А теперь реклама.."
Что ж..это было...интересно. Походу с началом катаклизма официальные каналы остались незащищёнными, поэтому можно было спокойно их взломать. Наверное, сейчас что угодно можно было легко взломать, украсть или испортить. Я не знала, как относиться к очередной порции "Выхода нет, мы все скоро умрём", кроме того, что этот КЧС ещё и пришёл к официальной власти. Блеск просто.
Но информация про паразитов всё-таки осела у меня в голове. Ведь официально говорили, что Гости лезут из-под земли. То ли ещё будет..
Я сидела за столом всё с той же кружкой чая и думала о маме. Как она там, в порядке ли? Что медики могут с ней сделать? Ком в животе затягивался всё туже с каждой новой мыслью. Этот поток паранойи нельзя было остановить, навязчивые мысли лезли и лезли в голову, как те жуки в телевизоре. В ушах застучало сердце, а подушечки пальцев вспотели. Стоп. Дыши. Нельзя сейчас поддаваться панике.
Я подошла к телефону, который стоял на туалетном столике в прихожей. Глаза нашли номер КЧС в справочнике, и по телефону пошли гудки.
-Алло, КЧС, каков ваш вопрос?
Я представилась, назвала адрес и спросила, когда закончится медобследование мамы.
-На данный момент это неизвестно, медобследование ещё ведётся. Перезвоните сегодня вечером, мэм.
Я повесила трубку. Что ж..придётся ложиться спать с комом в животе. Я принесла братику в комнату стакан с водой. Маленький мальчик свернулся в комок под пледиком с кошачьими мордашками. Я укрыла его получше, поцеловала в лоб. Не стоило его будить, пусть восстановит силы.
***
20:13.
Кто-то неуверенно теребил меня за плечо. Подняв тяжёлые веки, я увидела младшего брата. Он что-то хотел у меня спросить.
-Что случилось?, - голос у меня был хриплый, а губы пересохли.
-Ты не знаешь, когда мама вернётся?, - его лицо было опухшим от вчерашних слёз, а глаза красными.
-Я звонила сегодня утром в КЧС, они сказали перезвонить вечером. Сейчас позвоним вместе.
Встать было очень тяжело. Я никогда не спала днём раньше, во время полуденного сна я пребывала будто в тяжёлом бреду, вся потела, а после ноги становились ватными, а губы пересыхали. Ужасные ощущения. Брат принёс мне стакан воды.
-У тебя не болит голова? Таблетка не нужна? - я понимала, каково это - проплакать всю ночь.
-Ну немного, только я не хочу таблетку.
-Хорошо, дам тебе сироп.
Я направилась к кухонному шкафчику, где лежали лекарства. Братик никогда не любил таблетки, всегда ими давился или плевался. Пока я открывала банку сиропа с весёлым мишкой на этикетке, мальчик терпеливо глазел на него. Я и не заметила, как он вырос с моего последнего визита. Хоть между нами и была большая разница в возрасте, я всегда заботилась об этом карапузе как вторая мама. Пока я училась в школе, на обратном пути всегда забирала младшего брата из садика. Он всегда был обаятельным, мог подружиться с кем угодно, даже с охранником в торговом центре. Сейчас его лицо выглядело гораздо серьёзнее и как будто старше 10-летнего возраста. Светло-серые, стального цвета глаза не сияли так ярко, как раньше. А ведь прошло всего каких-то 4 дня…
Теперь у туалетного столика мы стояли вдвоём и слушали гудки в телефонной трубке. Через минуту ответил собеседник, но голос у него был другой:
-Алло, КЧС, каков ваш вопрос?
Я сказала, что звонила сегодня утром по поводу матери и что мне сказали перезвонить. На что голос нетерпеливо рявкнул:
-На данный момент мы не располагаем сведениями о вашем вопросе, перезвоните завтра.
Я насторожилась:
-Подождите, как это вы не владеете сведениями? Документы моей матери были при ней, вы ведь можете проверить её в базе?
-Слушайте, сейчас в карантинных зонах повышенная загруженность, и мы просто не можем успевать мониторить за всеми, - голос явно был недоволен моим вопросом, - если вас так тревожит ваш вопрос, то придите в карантинную зону, вам там всё объяснят.
Что ж..делать было нечего, пришлось повесить трубку. В голове что-то не сходилось. Брат спросил у меня:
-То есть они сами не знают, как там мама?
Это было ужасно, некомпетентно, отвратительно. Как они могли настолько плохо выполнять свою работу и даже не стесняться об этом выражаться! Я старалась не швырнуть телефонную трубку об стену.
-Непонятно, чем они занимаются, всё ведь засекречено. Я пойду завтра вечером туда и всё выясню.
Я считала это адекватным решением. Сейчас идти туда в темноте несколько километров было глупым выбором, а утром можно было не успеть до начала жары. Брат глубоко вздохнул и сказал только:
-Надеюсь, мама там в порядке, - он ещё гнусавил после слёз, поэтому фраза прозвучала особенно грустно и жалобно.
После я приготовила нам ужин, мы молча ели и думали, чем заняться. Хотелось отвлечься от всех ужасных мыслей, забыть кошмар на время. Тут мне пришла в голову одна идея:
-Слушай, а у нас есть дома оружие?
-Чего? Конечно есть, папино ружьё и ножи. А чего ты спрашиваешь? - младший брат заинтересованно посмотрел на меня.
-Я думаю, что мы должны с тобой лучше подготовиться к апокалипсису. Прямо как в фильме про зомби, - на моём лице появилась хитрая улыбка, я ведь знаю, как младший брат любит такие вещи, - нам нужна броня и секретные оружия за пазухой.
Наконец-то глаза мальчика засверкали прежним детским любопытством, делаясь похожими на два блестящих серых камешка.
Почти всю ночь мы воинственно и серьёзно готовились к апокалипсису. Братик откопал новенькие берцы, которые ему купила мама весной, а я достала ветровки и кофты. Младший брат бегал по всему дому, собирая вещи “первой необходимости” в свой школьный рюкзак, который он готовил на тот случай, если вдруг придётся сражаться с Гостями вне дома. Там были: папин бинокль, зимние перчатки, компас, два складных ножичка, дождевик, бутерброд с ветчиной, пакетик сока и плюшевый мишка Тузя. Когда я спросила, какую “миссию” будет выполнять плюшевый медведь, брат с гордостью сказал:
-Спецназовец Тузя будет разведывать обстановку в тылу врага!
Я не теряла времени, пока брат бегал по всему дому. Достав тёмную грубую кофту с капюшоном, я принялась пришивать потайные карманы на внутренней стороне рукавов так, чтобы их нельзя было заметить. Кармашки были сделаны из кожи, оставшейся после старой маминой сумки, и не просто так: с ножом в рукаве было гораздо спокойнее, чем без.
Так, нам удалось на время забыть о насущных проблемах и без тревоги, как раньше, побыть с младшим братом вдвоём.
***
В ту ночь никто не приходил в дом. Наверное, со стороны казалось, что здесь никто не жил. Мы почти не включали свет, только пару настольных ламп, хотя двойные шторы скорее всего и так не пропустили бы света. Но мне просто не хотелось лишний раз рисковать и привлекать непрошенное внимание. Даже сотрудники КЧС не пришли, вероятно занеся к себе в базу, что в маленьком кирпичном домике на краю улицы остался только один жилец.
На часах было 4:30. Я сидела у окна в своей комнате и смотрела вдаль. Моё окно не выходило на пятиэтажки как в гостиной, здесь виднелись только небольшие холмики вдали и другие одноэтажные домишки, раскиданные в хаотичном порядке. На душе было тяжело, словно к сердцу привязали пятитонный груз. Нервный ком в животе немного ослаб во время нашей с братом забавы, но сейчас снова давал о себе знать. Как там сейчас мама? Что будет завтра? Когда всё это закончится? И закончится ли вообще? Все эти вопросы, не найдя ответа, сползали вниз по организму, оседая в животе, заставляя меня нахмуриться от неприятной боли. Но тут слух уловил шаркающие звуки в коридоре, и дверь тихонько приоткрылась:
-Можно мне поспать сегодня с тобой? - младший брат стоял в шортах и майке и с подушкой в руках, переминаясь с ноги на ногу.
-Конечно, ложись рядом, - я подошла и подвинула свою подушку на край кровати, - давай запрыгивай к стенке, - мелкий всегда любил спать у стены, ему было там спокойнее, и серый волк не мог укусить его за бок.
Мальчик устроился у стены с яркими постерами, над его головой повыше находилась полка с кубками, вазочками и семейными фотографиями.
-Ты сыграешь?, - светло-серые глаза смотрели на меня, и в них читался не вопрос, а скромная просьба. Просьба музыкой забить голову чем-то светлым, прогнать кошмарные мысли. Просьба почувствовать хоть и недолгое, но спокойствие.
Я села за инструмент и начала играть.
(Для погружения в атмосферу автор предлагает послушать песню Lighthouse - The Hush Sound). Яркая как светлячок песня освещала маленькую комнатку. Пальцы перебирали аккорды, пока голос рисовал образ маяка из песни:
There is a lighthouse five hundred yards down.
You and I will be safe there.
Мне хотелось верить, что где-то было такое тихое место, где можно было чувствовать себя в безопасности. Отдохнуть, сделать передышку. Пока в этом мире печаль и ужас только росли, там они даже не начинали прорастать. Ветер просто не мог принести в то место их семена.
В ту предрассветную ночь я пела для двоих. Один сомкнул уставшие глаза под тихую песенку сестры, укрывшись тёплым одеялом. А другой сидел по другую сторону стены на холодной земле, ловя каждый звук из маленькой комнаты. Слушатель не хотел думать о том, что скоро может взойти солнце. Что-то держало его здесь каждую ночь, заставляло приходить и вслушиваться в эти тихие слова и скромную мелодию. Слушатель чувствовал странное, но почему-то знакомое ему ощущение. Как будто внутри что-то теплело. Медленно нагревалось и растекалось по телу, заставляя забыть обо всём и просто слушать. Может быть, это душа? Слушатель не помнил, была ли она у него. Была ли вообще когда-то.